В д647 куда подходят

Миграции и диаспоры в социокультурном, политическом и экономическом пространстве Сибири. Рубежи XIX – ХХ и ХХ – XXI веков / науч. ред. В.И. Дятлов. – Иркутск: Оттиск, 2010. 640 с.

Этот проблемный сборник посвящен сравнительному анализу роли этномиграционных процессов в формировании переселенческого общества Сибири, понимаемой как исторически формирующаяся культурная провинция. Ставится задача сравнить ситуации рубежей XIX-XX и XX-XXI веков. Рассматриваются проблемы государственной политики и управления этномиграционными процессами, воздействие миграций на расселенческую структуру, модели экономического поведения и адаптационных практик мигрантов, механизмы и динамика диаспоростроительства, формирование фобий и стереотипов как одной из реакций принимающего общества на присутствие мигрантов, идеологический и политический аспекты проблемы соотечественников. Проблемный сборник предназначен для специалистов в области проблем миграций и диаспор, истории и современного развития Сибири, преподавателям и студентам, широкому кругу читателей.

See Full PDF

See Full PDF

Related Papers

Download Free PDF View PDF

Download Free PDF View PDF

Download Free PDF View PDF

Крушение Цинской и Российской империй в начале XX в. привело к экономическому и политическому хаосу на значительной части евразийского континента. В Байкальском регионе фактическое отсутствие государства спровоцировало многочисленные попытки региональных и внешних акторов воссоздать этот институт в той или иной форме. За шесть лет был разработан и частично воплощен в жизнь целый ряд проектов по созданию новых политических общностей и соответствующих административных и государственных границ. Авторы проектов апеллировали к этнической, религиозной и цивилизационной идентичности разнородного населения, обращались к идеям самоопределения и социальной справедливости, соперничали и сотрудничали друг с другом. Активная фаза борьбы за власть завершилась созданием Бурят-Монгольской автономной республики в 1923 году и независимой Монгольской республики годом позже. Для анализа конкурирующих проектов и тех пространств, которые они разграничивали, нами была создана географическая информационная система. По результатам исследования можно утверждать, что хотя номинальным критерием для окончательного размежевания стала национальность, другие идентичности также были учтены. Кроме того, уделяя значительное внимание трансграничным взаимосвязям, авторы победившего проекта фактически представили модель управления для будущего послереволюционного мира «без границ».

Download Free PDF View PDF

МЕГОРСКИЕ

Род Мегорских состоит в основном из духовенства и имеет свои корни в Белозерском уезде Новгородской губернии (ныне Вологодская область) на западном берегу Белого озера в устье реки Мегра. Археологические исследования 47 показывают, что на этом месте имелось средневековое поселение домонгольского периода. Была и приходская церковь, которая отделялась от поселения рекой и располагалась немного ниже по течению на невысоком мысе при впадении реки в озеро. Здесь находилось село Мегра – вотчина Кирилло-Белозерского Успенского монастыря. От его названия и произошла фамилия Мегорских.

Карта 1731 г.

Упоминание села встречается в Летописи событий монастыря 48 и относится к началу XVII века:

В октябре 1611 года келарь Боголеп послал монастырского слугу Третьяка Ворона в заозерские села рыбы купить, дал ему 20 рублей, и того Третьяка в Мегре под Белозерском (40 верст) литовские люди убили до смерти и деньги взяли.

Имеется и описание:

. в нем церковь Успения Пречистой Богородицы и другая Рождества Христова, в селе 15 дворов крестьянских да 26 дворов бобыльских, людей в них тож.

В Переписной книге 1710 года 49 читаем:

Село Мегра
№ 755
На погосте церковь Рождества Христова в пределе Николая Чюдотворца древяная …
сена по реке Ковже 5 копен да по реке Мегре 2 копны …
В том же селе
Двор монастырской в нем жили преж сего прикащики да нарядчики погодно
Во дворе крестьянин …
В деревне Шунжобое во дворе крестьянин …

В 1935 году церковь была закрыта, а здание было передано местной школе 50 . Ну а в начале 1960 годов после создания Волго-Балта село и вовсе было затоплено, а жители перебрались немного выше по течению Мегры, где и восстановили село (ныне поселок Мегринский), но, конечно, без всяких церквей.

Фамилия Мегорский встречается в той же Летописи событий Кирилло-Белозерского монастыря при описании заключения в нем патриарха Никона (1676–1681):

К нему были приставлены два «искусных» келейных старца – Авраамий и Иринарх, три человека служек – Петр Исаков, Василий Волков, Богдан Макарьев, особый повар Андрюшка Мегорский и приспешник Ивашка Луковка.

Около 1717 года в монастыре был пострижен в монахи Селиверст (Сила) Мегорской (~1662–1741), выходец из церковно-служителей Белозерского уезда. В 1732 году он упоминается псаломщиком 63 .

«Старшие» Мегорские обучались в Кирило-Белозерском и Белозерском Духовных училищах, куда набирали детей священнослужителей из близлежащих приходов. Фамилии в то время были не у всех, и их обычно присваивали именно в духовных училищах и семинариях, часто по местности, откуда прибывали ученики. Списки лиц духовного звания на русском Севере пестрят фамилиями, совпадающими с названиями рек, озер и селений, ведущих свое происхождение от карельских, чудских и иных местных имен. Мегра – на языке вепсов, населявших эти места, – «барсучья река».

Чарома

Строго говоря, Мегра не является нашей прародиной – патриарх нашей ветви Мегорских – священник Иван Васильев обосновался здесь только в 1785 г. Он был выходцем из села Чаромского (Чаромы) Череповского уезда Вологодской епархии. Здесь в церкви Святого Пророка Божия Илии отец его служил дьяконом, а дед был священником.

Ильинская церковь в с. Чаромское, 2011 г.
Фото В.А.Макарова

Чаромское находится в 120 верстах на Юго-Восток от Мегры и существует на том же месте и поныне. Однако село Мегра имеет основополагающее значение в географии нашей родословной – именно оно дало фамилию большой династии Мегорских.

Иван Васильев пустил прочные корни в Мегре – его сын после него тоже стал здешним священником. Тем не менее другие его потомки продолжили движение на Северо-Запад. Сначала они перебрались на северный берег Белого озера – в Киснему, а затем двинулись ещё дальше к Онежскому озеру, встретив на пути, кстати, Мегорской погост и реку Мегру, впадающую уже в это озеро. Обогнув Онегу с двух сторон, Мегорские распространились по всей Олонецкой и частично Архангельской губерниям. «Ареал их обитания» можно посмотреть на этой карте. Если взглянуть на вектор движения рода Мегорских ретроспективно, то можно предположить, что и в Чарому они пришли откуда-то с Юга – например, из под Ярославля или Костромы.

«Линия Евграфов»

Поскольку «наши» Мегорские были пришлыми в Мегре, то, понятное дело, среди причта мегорской Успенской церкви были и коренные жители, потомки которых также носили фамилию Мегорских. Родословную одной такой линии – линии Евграфов – мы приводим ниже. На раннем этапе наших изысканий эта ветвь считалась родственной нам (и даже сейчас существует некоторая вероятность этого) – отсюда и информация. Этот род характерен тем, что в отличие от Чаромских Мегорских, его представители двинулись от Белого озера строго на запад – в Новгородскую губернию, поэтому их можно назвать Новгородскими Мегорскими.

Два ярких представителя Новгородской и Олонецкой ветвей – Евграф Иванович и наш прапрадед Дмитрий Тимофеевич – «встретились» в Санкт-Петербурге, последовательно занимая пост настоятеля Казанского собора. Если родство двух линий вдруг подтвердится, то они «окажутся» троюродными братьями.

Проживание Мегорских в Санкт-Петербурге-Петрограде-Ленинграде за период 1854–1940 гг. (40 известных адресов) иллюстрируется этой картой.

Древа и поколения

Древо Мегорских

Линии и поколения:

Фавориты

Отметим наиболее значительные статьи в данном родословии. Иногда не только по важности персонажей или яркости их судеб, но и просто по объему (указано количество знаков):

• Алексей Иванов 3154
• Василий Алексеев 3810
• Тимофей Алексеев 1908
• Петр Иванов II (Сергий) 3986
• Константин Иванов 4034
• Петр Тимофеев 5038
• Димитрий Тимофеевич 4953
• Николай Александрович I 3452
• Владимир Константинович 2999
• Феодор Петрович 4565
• Василий Петрович 3659
• Петр Петрович 3463
• Виталий Иванович 7283
• Петр Дмитриевич 2790
• Владимир Дмитриевич 26612
• Ольга Дмитриевна 4891
• Константин Витальевич 14400
• Наталия Владимировна 4226
• Евграф Евграфович 4583

Благодарности

В составлении данной родословной неоценимую помощь в предоставлении разнообразных сведений, документов и фотоматериалов оказали:

• Алексей Кириллович Флоровский – наш дальний родственник по линии Мегорских и одновременно по линии Самсониевских-Флоровских – свояков Колосовых. (См. иллюстрацию родственных связей.)
• Борис Вадимович Мегорский – потомок Василия Петровича.
• Дмитрий Григорьев – потомок Федора Петровича.
• Наталия Григорьевна Даргевич – потомок Василия Иванова.
• Ирина Абдуллаевна Орищенко – автор сайта «Род Белоликовых».

для полнотекстового поиска на странице разверните всё →

Олонецкие Мегорские

Основная (Чаромская) ветвь

1 поколение

mg.1 Никита (кон. XVII – нач. XVIII вв.) 8-прадед

Установлен по отчеству сына в клировых ведомостях Чаромской Ильинской церкви за 1736 и 1741 гг. 267 и переписной книги 1720 г. 272 .

Семья

2 поколение

mg.2.1 Федор Никитин (~1680 – >1741) 7-прадед

священник Сын Никиты. Числился священником в церкви Святого Пророка Божия Илии в селе Чаромском Череповского уезда Вологодской епархии в 1720, 1736 и 1741 гг. 267; 272 . Вероятно с 1734 г. находился за штатом, так как в этом году в Чаромское перевелся священником Иван Федоров (возможный сын ФН), и в поздних переписных книгах, по крайней мере по 1741 г. упомянуты два «попа».

Семья

• Иван (~1712–?) (предположительно)
• Александр (~1717–?)
• Василий (~1718–1798)
• Гаврило (~1726–?)

3 поколение

mg.3.2 Иван Федоров (~1712 – ?) предположительно

священник Предположительно сын священника Федора Никитина Отнесен к нему на основании отчества 267 . Кроме того в переписной книге за 1722 г. записано: «у попа сын Иван, 10», правда без указания имени «попа» 272 . 4 августа 1731 г. рукоположен в священника к Сретенской церкви в Колкаче. 15 марта 1734 г. определен к Ильинской церкви в Чаромском 268 .

Семья

• Михайло (~1731–?)
• Осип (~1735–?)

mg.4.2 Александр Федоров (~1717 – ?)

Сын Федора Никитина. Указан в переписной книге за 1720 г. в возрасте 3 лет 272 .

mg.5.2 Василий Федоров (~1718 – 1798) 6-прадед

дьякон Сын Федора Никитина 264; 267 . 16 июля 1739 г. определен дьяконом к Ильинской церкви в Чаромском 268 . В 1771 г. на его место заступил сын Иван, а ВФ, судя по всему, был выведен за штат, хотя в исповедной росписи 1782 г. они одновременно указаны дьяконами 164; 165; 264 . По сведениям с сайта Род Белоликовых за штат был выведен в 1795 г. Был вдов в 1782 г. Умер по тем же сведениям в 1798 г. 269 .

Семья

Ж: NN (?–<1782). Д : Иван (~1743–~1803?).

mg.6.2 Гаврило Федоров (~1726 – ?)

Сын Федора Никитина. Имеем только два одинаковых упоминания в клировых ведомостях Ильинской церкви в Чаромском за 1736 и 1741 гг. 267 : …попа Федора Никитина сын Гаврило, 10 (14) лет.

4 поколение

mg.7.3 Михайло Иванов (~1731 – ?)

Сын священника Ивана Федорова. Указан среди детей попа в клировых ведомостях Ильинской церкви в Чаромском за 1736 и 1741 гг. 267 .

mg.8.3 Осип Иванов (~1735 – 1811?)

Сын священника Ивана Федорова. Указан среди детей попа в клировых ведомостях Ильинской церкви в Чаромском за 1736 и 1741 гг. 267 . Вероятно именно он под именем Иосиф Иванов с 1755 г. стал пономарем в Чаромском 268 , а затем (1763?) определился там же священником, коим пребывал до 1811 г. 269 .

Семья

• Марфа (~1764–?)
• Иван (~1776–?)
• Александр (~1779–?)

mg.9.5 Иван Васильев (~1743 – ~1803) 5-прадед

• В 1768 г. определен пономарем к Николаевской церкви в Большой Сизме (Сизьме) Вологодского уезда в 9 верстах от Чаромы.
• В 1771 г. по выбору прихожан определен дьяконом к Ильинской церкви в Чароме на место отца (однако в 1782 г. в Ильинской церкви указаны два дьякона – отец и сын 264; 265 ).
• В 1784 г. по выбору приходских людей произведен во второго священника в той же Ильинской церкви.
• В 1785 г. переведен указом по разбору (без выбора прихожан) к церкви Успения Пресвятой Богородицы в Мегре на место умершего священника Фомы Иванова .

ИВ прочно обосновался в Мегре и стал патриархом огромной династии Мегорских. Его сын Алексей тоже стал священником в Мегре, и, судя по времени его рукоположения, ИВ умер в 1803 г. 167 .

Семья

Ж: Акилина Кирилова (~1748–<1789) 164; 264 .

Учитывая не очень распространенное отчество и тот факт, что ИВ был определен в Мегру указом без разбору, можно выдвинуть пока не подтвержденную версию, что Акилина была дочерью тамошнего священника Кирила Львова (ум. около 1782 г.). То есть ИВ занял тестево место, правда, через три года после его смерти (эти три года священником в Мегре был Иван Фомин , чей сын Андреан был женат на другой дочке Кирила Львова ). В этом случае родственные связи среди причта в Мегре становятся более тесными, но для этого надо, чтобы еще в 1765 г. ИВ каким-то образом сосватался с Акилиной .

• Василий (~1766–?)
• Иван (~1770–?)
• Алексей (~1776–?)
• Петр 1 (~1778–?)
• Андрей (~1781–?)
• Петр 2 (~1787–?)

mg.10.5 Дмитрий Васильев (1736 – ?)

Сын Василия Федорова – дьякона Ильинской церкви в селе Чаромском. Имеем упоминания в клировых ведомостях Ильинской церкви в Чаромском за 1736 и 1741 гг. 267 : …попова сына Василья сын Дмитрия, 5 недель (4 года).

5 поколение

mg.11.9 Василий Иванов (~1766 – ?)

Сын Мегорского священника Ивана Васильева. Указан в возрасте 16 лет в исповедной росписи Чаромы за 1782 г. 264 .

mg.12.9 Иван Иванов (~1770 – ?)

Сын Мегорского священника Ивана Васильева. Указан в возрасте 12 лет в исповедной росписи Чаромы за 1782 г. 264 . О некоторых фактах его жизни нам известно только из нескольких строчек в прошении его отца 1789 г. об определении сына Алексея дьячком 152 :

… у меня священника имелса сын в Вологодской семинарии и по преписании к Новогородской епархии переведен в Белозерскую семинарию, слушал риторику и содержался на своем содержании. В прошлом 788 году взят из семинарии в военную службу, и в том я приходил последнии в болшее разорение. А другого имею сына Алексея в Кириловской семинарии на своем же содержании …

1. Для начала отметим, что, хотя имя сына не указано, можно с уверенностью говорить, что речь идет именно об Иване, а не о Василии, так как последний в 16 лет был при отце и в семинарии, соответственно, не учился, да и возраст его в 1788 г. (~22) плохо согласуется с семинарским (см. следующий пункт).
2. Возраст. По указу о рекрутском наборе 1766 г. в солдаты забирали с 17 до 35 лет. То есть ИИ родился не позже 1771 г. Это хорошо согласуется с семинарским возрастом: в Белозерской Духовной семинарии в те годы отсутствовали старшие классы философии и богословия (некоторые немногие выпускники Белозерской ДС принуждены были заканчивать обучение в Вологодской семинарии – см. у Бронзова 42 С.29 ). Таким образом, «слушать риторику» – означало быть в самом старшем классе, а это обычно соответствует возрасту в 17–19 лет.
3. Периоды обучения. ИИ поступал в Вологодскую семинарию около 1780 г., когда его отец еще служил в Чароме недалеко от Вологды. «Преписание к Новогородской епархии» означает переподчинение Белозерского уезда из Вологодского духовного ведомства в ведение Новгородской епархии по указу 1788 г. о приведении разделения епархий в сообразность с новым разделением губерний (процесс этот начался ещё в 1775 г.). Преписание состоялось летом 1788 г. В это время Иван Васильев служил уже в Мегре Белозерского уезда, так что сын его был переведен в соответствующую уездную семинарию – в этом случае легче собиралась плата за обучение (свое содержание составляло около одного рубля ежегодно 42 С.25 ). Впрочем, ИИслушал риторику совсем недолго – в ноябре того же года он был забрит в солдаты. Как правило, из семинарий в военную службу забирали самых нерадивых учеников.
4. Военная служба. В 1788 г. Россия воевала на два фронта с Турцией (1787–1791) и Швецией (1788–1790), так что ИИ, по идее, должен был сразу попасть на театр военных действий. В XVIII веке срок солдатской службы не определялся – рекруты практически никогда не возвращались домой. Увольняли только полностью непригодных к службе или нашедших себе замену (иногда за деньги). Нам известны два таких случая с нашими предками: Поликарп Козьмин ушел на военную службу около 1740 г. и вернулся через пару лет в родной Доложский погост, заняв пономарское место отца; Иван Федосеев в 1737 г. был рекрутирован и обращался в морском втором полку в салдатех, но вместо себя поставил купленного человека и был отпущен домой. Какова же судьба ИИ – мы не знаем.

Следует сказать о гипотетической возможности того, что данный сын Ивана Васильева является тем самым дьячком Иваном Ивановым I, у которого в 1812 г. родился сын Иван 51 . Для этого необходимо совпадение нескольких обстоятельств: после военной службы ИИ должен вернуться в Мегру и стать там дьячком, жениться и в возрасте более 40 лет родить сына. В принципе это возможно, и не так уж маловероятно, но вплоть до выяснения мы всё же будем относить дьячка Ивана Иванова I к неродной для нас «линии Евграфов».

mg.13.9 Алексей Иванов (~1776 – :1818: – ?) 4-прадед

священник Сын священника Успенской церкви в с. Мегра Ивана Васильева. Родился в Чаромском, где его отец тогда служил дьяконом в Ильинской церкви 264 . Обучался в Кириловской семинарии на своем содержании. С годом поступления имеется небольшая нестыковка. В клировой ведомости Мегры за 1789 г. АИ указан в 13-летнем возрасте: …чтению обучен, обучается пению, состояния хорошего, дел не было и не штрафован, в семинарии не учился… 164 . Однако в начале того же года его отец в своем прошении пишет, что сын уже обучается в семинарии 152 . Впрочем, клировой ведомости доверять особо не стоит, так как в таких же ведомостях 1794 и 1818 гг. напротив АИ тоже записано: не учился 165; 167 , хотя пребывание в Кириловской семинарии подтверждают и в Новгородской консистории. С другой стороны, составители ведомостей могли «добросовестно заблуждаться», так как обучение в семинарии, как мы увидим ниже, длилось совсем недолго. Вышеупомянутое прошение Иван Васильев подал после того, как его другого сына Ивана забрали в военную службу, и в том он пришел в большое разорение, вынужденный содержать четырех оставшихся сыновей. Просьба заключалась в том, чтобы имеющееся в Мегре место дьячка, оставленное Иваном Семеновым, ставшим дьяконом в той же церкви, утвердить за сыном Алексеем с соответствующим владением землей и доходом. Прошение было удовлетворено: 27 января митрополит Новгородский Гавриил утвердил дьяческое место за сыном просителя. 12 марта Новгородская Духовная Консистория издала соответствующий Указ с предписанием наймовать, то есть нанять кого-либо для исправления должности до подлежащих лет (видимо, до окончания обучения АИ в семинарии) и, дабы не было остановки в отправлении должности, обязать священника-отца подпискою. Указ был дан просителю 16 апреля, о чем Белозерское Духовное Правление рапортовало Консистории 152 . Сей факт был очень не по нраву сыну бывшего священника – Андреану Фомину, являвшемуся также и зятем другого бывшего мегорского священника – Кирилла Львова, служившего в течение 30 лет до его отца. Андреан, выбранный в 1789 г. прихожанами во дьячка (он, собственно, и был тем наймованым к исполнению дьяческой должности), проживал с семьей в доме, оставшимся от его тестя и отца, полагая, что дом и прочее хоромное строение достались ему по наследству. С приходом нового священника он терял право на «служебную жилплощадь», а с окончательным заступлением АИ в должность дьячка и вовсе лишался куска хлеба. В апреле 1790 г. Андреан подал «Всепокорное прошение» на имя митрополита Гавриила , в котором покорнейше и слезно просил оставить его дьячком, а отечества с семейством не лишить, дабы не привесть в крайнее разорение 152 . Но он не нашел понимания, тем более, что его просьба запоздала – 31 января 1790 г. АИ был уже определен дьячком и посвящен в стихарь тем же митрополитом Гавриилом , который, понятное дело, своих решений так быстро не отменял 167 . Таким образом получается, что АИ учился в Кириловской семинарии совсем недолго, если считать, что поступил он туда в 1789 г. (что может быть, и не так). В любом случае, в самом начале 1790 г. он уже приступил к непосредственному исполнению обязанностей дьячка, каковым пребывал в течение 13 лет. 12 июля 1803 г. Епископ Старорусский преосвященнейший Михаил рукоположил АИ во священника к Мегорской церкви Успения Пресвятыя Богородицы на место его отца 167 . Последнее известное нам упоминание АИ – 1818 г.: он сорокалетний священник в Мегре, женат и имеет 3 сыновей и 6 дочерей 167 .

Семья

• Василий (30.03.1797–>1842)
• Михайло (~1800–?)
• Иван (27.01.1802–?)
• Тимофей (21.02.1803–06.11.1866)
• Анна 1 (~1805–?)
• Анна 2 (~1807–?)
• Татьяна (~1809–?)
• Евдокея (~18012–?)
• Александра (~1814–?)
• Устина (~1816–?)

mg.14.9 Петр 1 Иванов (~1778 – :1802: – ?)

Сын священника Успенской церкви в с. Мегра Ивана Васильева. Первый раз встречается нам в чаромской исповедной росписи 1782 г. в возрасте 3 лет 264 . Затем упоминается в мегорских клировых ведомостях за 1789, 1790 и 1794 гг. 11, 12 и 16 лет, соответственно. Обучался чтению и пению по ноте у отца 164; 165; 265 В 1802 г. был восприемником при крещении своего племянника Ивана, родившегося у брата Алексея 51 .

mg.15.9 Андрей Иванов (~1781 – ?)

Сын священника Успенской церкви в с. Мегра Ивана Васильева. Упоминается в исповедных и клировых ведомостях за 1782, 1789, 1790 и 1794 гг. Обучался чтению и часослову при отце 164; 165; 264; 265 .

mg.16.9 Петр 2 Иванов (~1787 – ?)

Сын священника Успенской церкви в с. Мегра Ивана Васильева. Упомянут в документах с. Мегра с 1789 по 1799 гг. В последнем случае как единственный оставшийся сын при отце 164–166; 265 .

6 поколение

mg.17.13 Василий Алексеев (30.03.1797 – 07.03.1860)

• 17 декабря 1821 года был рукоположен во священника Преосвященным Ионою , Архиепископом Тверским и Каминским, и назначен в церковь Успения пресвятой Богородицы, что в Липицком погосте Валдайского уезда. Здесь он прослужил чуть больше года.
• 19 января 1823 года переведен Преосвященным Сильвестром , Епископом Старорусским к церкви Святой Троицы Второго округа путей сообщения при Мариинской системе, бывшей в селе Рубеж Вытегорского уезда. (Подробнее про приход см. статью2 в Олонецких Губернских Ведомостях, 1900, №№ 25–31.)
• 1824–1826 – преподавал Закон Божий, Священную Историю и чистописание в Рубежской школе для детей кантонистов.
• 1846–1850 – исправлял должность Благочинного 2 .

В разное время производил следственные дела по Вытегорскому уезду и находился при следственных делах депутатом.

Обратил в православие иноверцев: 3 лютеран, 8 католиков, 33 еврея.

Был награжден: в 1830 г. – набедренником, в 1839 г. – скуфьей, камилавкой. За войну 1853–1856 гг. – наперсным бронзовым крестом на Владимирской ленте 2; 118 .

ВА был человеком умным, начитанным, обладал прекрасным даром слова, вел жизнь трезвую и воздержанную. Стал уважаемым священником 42 . В знак почтения к доброму пастырю, каждый солдат, служащий на шлюзах системы, проходя мимо его дома, считал необходимым обнажить голову, т.е. «отдать честь», даже если священника не было дома 2 .

Менее чем через год после перевода о. Василия в Рубежский приход 20 чиновников, служивших на Мариинской системе, и священнослужители Рубежской церкви написали Новгородскому Епархиальному начальству отзыв, где между прочим говорилось:

Василий Мегорский есть человек добрый, не пьяница, в домостроительстве своем не ленивый, не клеветник, не сварлив, не любодейца, не убийца, в воровстве и обманах неизобличенный, добронравен и пр.

Такая апофатическая характеристика скорее говорит либо об обычном восприятии образа сельского попа, либо конкретно о предшественнике ВА – Михаиле Маркове , первом священнике Рубежского прихода, основанным в 1813 г. (Отмеченное достоинство «не убийца» вызывает странные мысли.)

Сергей Михайлович Прокудин-Горский (1863—1944).
Пионер цветной фотографии в России. Подвижник одной грандиозной цели — запечатлеть «в натуральных красках» всю ширь и богатство Российской империи. Одной из его многочисленных экспедиций (и первой в рамках проекта, одобренного царем) была поездка по Мариинской водной системе в 1909 г., приуроченной к 200-летию открытия магистрали. Естественно, путешествие проходило и через Рубеж. Сохранилось 7 снимков (№№ 183–189 в альбоме), сделанных непосредственно в Рубеже, вернее, в полутора верстах от церкви на старом Петровском шлюзе, где находилась часовня апостолов Петра и Павла.

Об уважении к о. Василию свидетельствует и тот факт, что восприемниками при крещении его детей выступают высшие начальники Мариинской системы. Мистическим образом, возможно, это сыграло свою роль в том, что практически все его сыновья впоследствии выбрали путь гражданского, а не священнического служения.

ВА собрал при церкви обширную библиотеку, обращающую на себя внимание, как по численности и ценности, так и подбору книг (365 названий и около 500 томов). Среди книг имелось довольно древнее рукописное старонаречное Евангелие, писанное при святейшем Патриархе Иове (XV-XVI вв.). В этом Евангелии главы располагаются в том порядке, в каком они читаются в церкви, начиная со дня Пасхи.

ВА рано овдовел (1838) и остался с большим семейством из 8 душ, в том числе и с годовалым сыном Дмитрием на руках. Будучи вдовцом, он сам кроил и шил детям белье и одежду, был отличным домохозяином.

7 марта 1860 г. умер от удара, оставив непристроенной младшую дочь 27 лет. Погребен близ церкви 2 .

Старонаречное св. Евангелие. Крышка и рукопись.
Фото С.М.Прокудина-Горского, 1909.

Семья

Ж: Наталия Пантелеимонова (?–1838).

• Михаил (~1822–28.07.1869)
• Владимир (~1825–?)
• Александр (22.11.1826–15.08.1889)
• Людмилла (~1827–08.1840) 316
• Анна (~1831–?)
• Василий (20.03.1833–1887)
• Павел (12.07.1835–?)
• Димитрий (~1838–?)

mg.18.13 Михайло Алексеев (~1800 – ?)

Сын Мегорского священника Алексея Иванова. Указан в годовалом возрасте в клировой ведомости Успенской церкви за 1801 г. 266 .

mg.19.13 Иван (Иоанн) Алексеев (27.01.1802 – <1854)

диакон Сын священника Алексея Иванова 41 . Родился в с. Мегра Белозерского у. Крещен того же 27 дня января. Восприемником был его дядя Петр Иванов 51 . Закончил Белозерское духовное уездное училище (1819 г., 5 курс, второй разряд) 42 С.598 . 12 марта 1820 г. определен дьячком церкви Живоначальной Троицы в Киснеме Кирилловского уезда Новгородской епархии, где пребывал, по крайней мере, по 1833 год 41 .
Поначалу служил вместе с братом Тимофеем, пока тот не перебрался к 1831 году в другой приход, где женился на дочери умершего дьячка. ИА был поручителем при этом бракосочетании 3 В дальнейшем служил диаконом в Георгиевском приходе Пудожского уезда 42; 248 . Дед протоиерея Смольного собора о. А.И.Попова (в 1909 г.) 42 . Умер до 1854 г., так как при бракосочетании дочери Ироиды с И.М.Поповым назван умершим 248 .

Семья

• Петр (~1824)
• Александр (~1826)
• Ироида (~1829)
• Павел (~1831)
• Константин (1833)

mg.20.13 Тимофей Алексеев (21.02.1803 – 06.11.1866) 3-прадед

дьячок, просветитель Сын священника Алексея Иванова 52 . Родился в с. Мегра Белозерского у. Крещен в тот же день. Восприемники: крестьянин села Мегра Иван Федоров 51 . В 1821 году окончил 6 курс Белозерского духовного училища в третьем разряде 42 С.599–600) .
9 октября того же года определен на место пономаря в Киснемскую церковь Кирилловского уезда у Белого озера, где уже год служил его брат Иван 52 . 29 июля 1830 года в селе Рубеж на Мариинском канале Вытегорского уезда Олонецкой губернии в возрасте 41 года умер дьячок Троицкой церкви Авраамий Васильевич Гуляев (?) 4 , и ТА (с 15 декабря 1830 г). занял его место. Очевидно что, его появление в этом приходе не случайно: здесь служил и учительствовал другой его старший брат Василий.

Троицкая церковь в с. Верхний Рубеж, 2009 г.
Фотография canonir

В марте 1831 года ТА женился на Анне , дочери упомянутого дьячка Авраамия . Поручителями по невесте были пономарь той же церкви Симеон Васильевич Гуляев и его жена Татьяна Максимовна 3 . Скорее всего, Симеон – это брат Авраамия , что и дает нам основания предполагать фамилию невесты и ее отца. (Этим самым Гуляевы добавляются в список наших прямых предков.) В мае 1831 года ТА открыл в собственном доме церковно-приходскую школу для мальчиков из окрестных деревень. Интересно, что не имея даже семинарского образования, он успешно трудился на просветительской ниве 35 лет и заслужил благодарные отзывы своих учеников. Вклад Т.А.Мегорского в развитие народного образования был отмечен в 1864 г. серебряной медалью «За усердие». А в 1898 году в селе была основана церковно-приходская бесплатная библиотека-читальня, названная в память о дьячке-просветителе «Тимофеевской» 1; 2; 304 .

Семья

• Петр (1833–1888)
• Иван (1837–
• Дмитрий (1841–1909)
• Ольга (~1844–?) 118 .

mg.21.13 Анна 1 Алексеева (~1805 – ?)

Дочь священника с. Мегра Алексея Иванова. Указана в клировой ведомости 1818 г. 167 .

mg.22.13 Анна 2 Алексеева (~1807 – ?)

Дочь священника с. Мегра Алексея Иванова. Указана в клировой ведомости 1818 г. 167 .

mg.23.13 Татьяна Алексеева (~1809 – ?)

Дочь священника с. Мегра Алексея Иванова. Указана в клировой ведомости 1818 г. 167 .

mg.24.13 Евдокея Алексеева (~1812 – ?)

Дочь священника с. Мегра Алексея Иванова. Указана в клировой ведомости 1818 г. 167 .

mg.25.13 Александра Алексеева (~1814 – ?)

Дочь священника с. Мегра Алексея Иванова. Указана в клировой ведомости 1818 г. 167 .

mg.26.13 Устина Алексеева (~1816 – ?)

Дочь священника с. Мегра Алексея Иванова. Указана в клировой ведомости 1818 г. 167 .

7 поколение

mg.27.17 Михаил Васильев I (~1822 – 28.07.1869)

• 1847 – канцелярский служитель в Олонецкой Палате Гос. имуществ.
• 1849 – коллежский регистратор, помощник столоначальника.
• 1850 – переведен во 2 Деп. СПб Управы Благочиния писцом высшего разряда.
• 1851 – исправляет должность столоначальника.
• 1853 – губернский секретарь.
• 1856 – коллежский секретарь, награжден бронзовой медалью на Андреевской ленте.
• 1857 – утвержден столоначальником и награжден 100 руб. серебром.
• 1859 – титулярный советник.
• 1862 – коллежский асессор.
• 1864 – перемещен в Главное Выкупное Учреждение СПб Сохранной Казны младшим помощником производителя дел.
• 1865–1866 – по домашним обстоятельствам отпрашивается в отпуска в Москву, Курскую губернию и Вильно.
• 1866 – надворный советник.
• 1868 – в мае из-за болезни отправляется в отпуск в Павловск, где и умирает 28 июля 1869.

Отпевание МВ проходит в Павловской Придворной церкви Св. Магдалины.
Похоронен на Волковском православном кладбище.
Вдова осталась с 6 «малолетними» детьми и получает пособие на погребение – 125 руб.

Проживал 73 :

• 1854 – 9 рота Измайловского полка, д. Славянского.
• 1864–1869 – Фонарный пер., 18–17 (д. Пащенко). Был управляющим этим домом 96 .

Семья

Ж: Гвоздева София Михайловна (~1832–18.05.1893).

Будучи вдовой неоднократно обращалась за единовременными пособиями на «обустройство» детей 93 .

Умерла «от гриппа и порока сердца». Отпета во Входоиерусалимской (Знаменской) церкви протоиереем Димитрием Мегорским. Похоронена на Волковском кладбище 359 .

• Елена (1853)
• Константин (1856)
• Евгения (1857)
• Николай (1861)
• Василий (1863)
• Серафима (1865)
• Юлия (1868)

mg.28.17 Владимир Васильев I (~1825 – ?)

Сын священника Василия Алексеевича. Родился в с. Рубеж на Мариинском канале Вытегорского уезда Олонецкой губернии. В 1842 г. обучался в Олонецкой Духовной Семинарии 118 . В 1845 г. был в Среднем отделении с успехами по всем предметам по второму разряду 274 .

mg.29.17 Александр Васильев I (22.11.1826 – 15.08.1889)

коллежский советник Сын священника Василия Алексеева. Родился в с. Рубеж на Мариинском канале Вытегорского уезда Олонецкой губернии. Крещен в Троицкой церкви 30 ноября 1826 г. Восприемники: управляющий Мариинской системой инженер-капитан Александр Николаев Игнатьев и жена титулярного советника Анна Дмитриева , капитан Александр Иванов Лоханин и жена поручика Екатерина Яковлева Федотова 118 . Будучи сыном священника, закончил Олонецкую ДС в 1852 г., но как и все его братья выбрал гражданскую службу.

Максим Карлович фон Цеймерн (1802–1882) – барон, сенатор, действительный тайный советник, юрист. Неоднократно исправлял должность обер-прокурора в разных департаментах Сената. С 1854 г. управлял СПб Воспитательным Домом, где, видимо, и познакомился с молодым Александром Мегорским . Управлял Сохранною и Ссудною Казнами, Сберегательной Кассой. С 1861 года был председателем Главного Выкупного Учреждения, где пересекался и с Михаилом Мегорским. После смерти Михаила Цеймерн принимал участие в судьбе его детей, а также сам (или его жена) был восприемником при крещении детей Александра Васильевича . Возможно связи Цеймерна и Мегорских крепче, чем просто отношения начальника и подчиненных.
Цеймерн был человек высокообразованный, прекрасно знавший несколько иностранных языков и не чуждый литературе; им написана статья: «Мысли об устройстве ипотечного порядка в России» (СПб. 1862–1863) и несколько рецензий на исторические сочинения. Его сын генерал-лейтенант Николай Цеймерн в 1898–1901 гг. был гражданским губернатором Владимирской губернии.

• 1852 – писец среднего разряда во 2 департаменте СПб Управы Благочиния.
• 1856 – младший писарь в Правл. Имп. Воспит. Дома, по журналу Опекунского Совета.
• 1857 – старший писарь, губ. секретарь.
• 1858 – помощник Комиссионера.
• 1860 – коллежский секретарь.
• 1861 – помощник Казначея СПб Сохранной Казны.
• 1862 – помощник Экспедитора.
• 1863 – чиновник особых поручений, титулярный советник.
• 1866 – коллежский асессор.
• 1870 – надворный советник.
• 1872 – помощник Экспедитора.
• 1874 – уволен за штат на общем основании и причислен к Мин. Финансов.
• 1876 – в Министерство Финансов его рекомендует Максим Цеймерн *: Зная Мегорского с давнего времени, я за особенное удовольствие считаю покорнейше просить за него Ваше Превосходительство, как за честного и бескорыстного человека и как за усердного и способного чиновника.

В том же году берет отпуск в Полтавскую и Тамбовскую губ. «по домашним обстоятельствам».

• 1877 – командирован для занятий в СПб Сохранную Казну.
• 1882 – отпуск на два месяца в Самарскую и Воронежскую губ., а также в Тамбовскую.
• В этом же году освобожден от занятий в Сохранной Казне.

Получил звание коллежского советника 75; 76 .

Умер от порока сердца 15 августа 1889 года. Отпевание прошло в Церкви Воскресения Христова, что на Волковом кладбище, где АВ и похоронен 18 августа. Обрядовал священник Входоиерусалимской Знаменской церкви Дмитрий Мегорский – его двоюродный брат 75; 283 .

Проживал:

• 1867 – Полтавская, 15–1 73 .
• 1874 – Моск. ч., 2 уч-к, Ямская ул., д.9, кв.24 159 .

Семья

Ж =29.07.1862: Носоновская Екатерина Антоновна (~1844–20.08.1919), дочь купца 3-ей гильдии Антона Иванова Носоновского 75; 76; 295; 377 .

Венчанились в Вознесенской церкви при Адмиралтейских слободах. Поручителями по жениху были брат Михаил и всё тот же сенатор М.К.Цеймерн. По невесте – брат жениха Дмитрий и купец 2-й гильдии Василий Алексеев Балаев 377 .

Стремясь получить повышенную пенсию после смерти мужа и другие льготы для детей, представляла многочисленные медицинские свидетельства о своем слабом здоровье (удалена правая грудь, удушье, отеки ног, крайнее истощение и даже рак) 132 . Тем не менее надолго пережила мужа и отмечена еще живущей (Боровая, 3) в адресной книге Петрограда на 1917 г. Перед смертью в 1919 г. жила на Кирочной, 3–9. Похоронена на Волковском кладбище.

• Ольга (1863–1909)
• Александр (1864–>1913)
• Николай (1866–1931)
• Павел (1868–?)
• Екатерина (1873)
• Людмила (1879)

mg.30.17 Людмилла Васильева (~1827 – 08.1840)

Дочь священника Василия Алексеева. О ее существовании и примерном годе рождения мы узнаем из заметки в «Прибавлении к Олонецким Губернским Ведомостям №19» за 1840 г. Людмилла погибла, заблудившись в лесу:

Прибавление к Олонецким Губернским Ведомостям N19, 28 сент. 1840 г.

mg.31.17 Анна Васильева (~1831 – ?)

Дочь священника Василия Алексеева. Родилась в с. Рубеж на Мариинском канале Вытегорского уезда Олонецкой губернии.
1842: Анна, 11-ти лет, обучается чтению 118 . Скорее всего, именно о ней идет речь в статье про Рубежский приход в части об ее отце 2 : умер от удара, оставив непристроенной младшую дочь 27 лет. Однако в течение 3 лет Анна сумела «пристроиться» и выйти замуж – в 1863 г. уже указана замужней в качестве восприемницы при крещении племянника Николая в Повенецком соборе 262 .

Семья

mg.32.17 Василий Васильев (20.03.1833 – 1887)

• 1860 – коллежский регистратор, столоначальник Олонецкого правления.
• 1861 – получил патент коллежского регистратора по указу Сената 293 .
• 1863 – губернский секретарь, уездный стряпчий г. Повенец 262 .
• 1865 – Петрозаводская палата уг. и гр. суда, секретарь по уг. части, губ. секр.
• 1866–1868 – Олонецкий уездный суд, коллежский секретарь 2-го участка 40 .
• 1883 – судебный следователь Повенецкого уезда, ходатайствует о назначении ему из городских сумм квартирного довольствия. Просьба отклонена 215 .
• 1884 – 7 мая согласно прошению за болезнью уволен со службы надворным советником c мундиром, этой должности присвоенным216 .
• 1887 – отставной надворный советник, живет в Каргополе.

Свидетельство
1887 года января 5 дня дано сие Каргопольским уездным исправником отставному надворному советнику Василию Васильевичу Мегорскому в том, что он кроме получаемой пенсии в сумме 500 руб. в год никакого другого состояния не имеет,
А так как при нем есть жена, а сам он будучи разбит параличом требует постоянного ухода, то получаемой пенсии едва достает для содержания себя и жены, и по сему платить за Петербургский Университет за сына студента юридического факультета Александра Васильевича Мегорского он положительно не может.
Уездный исправник …

Скончался в Каргополе в 1887 г. 54 .

Семья

Ж: Анна Федоровна Калугина? (~1841–?) 334 .

Девичья фамилия предполагается по фамилии и отчеству восприемника сына Николая – весьма вероятно, что им был брат Анны Федоровны .

• Александр (29.08.1862–>1910)
• Николай (09.12.1863–?)

mg.33.17 Павел Васильев (12.07.1835 – ?)

• 1865 – губернский секретарь, начальник ревизионного стола в Олонецком губернском правлении 40 .
• 1866 – губернский секретарь, секретарь уездного суда Лидского уезда Виленской губ. 325 .
• 1869–1872 – коллежский секретарь, уездный стряпчий Лидского уезда 383 .

Далее следы ПВ теряются – в Памятной книжке Виленской губернии на 1873 год его уже нет, как нет и самой должности уездного стряпчего Лидского уезда.

Семья

В 1866 г. был холост.

mg.34.17 Дмитрий Васильев (~1838 – ?)

служащий Сын священника Василия Алексеева. Родился в с. Рубеж на Мариинском канале Вытегорского уезда Олонецкой губернии. Как и все его братья вышел из духовного звания и в 1855 г. поступил в штат Вытегорского земского суда в число не имеющих чина канцелярских служителей 329 В 1857 г. перемещен в Вытегорский уездный суд 330 . В 1862 г. служил в правлении Императорского СПб Воспитательного дома, коллежский регистратор 377 . С 24.06.1865 числится младшим столоначальником в Канцелярии Генерал-губернатора и Главного начальника Витебской и Могилевской губерний. Губернский секретарь, живет в Могилеве 382 . В мае 1868 г. становится помощником столоначальника в той же Канцелярии Генерал-губернатора, который теперь называется Главным начальником Северо-Западного края. Коллежский секретарь с орденом Св. Станислава 3-й степени 382 . К 1870 г. всё Управление Главного Начальника переехало в Вильно, и ДВ все в той же должности помощника столоначальника оказывается там же. Получил орден Св. Анны 3-й степени. Заметим, что неподалеку в Лидском уезде Виленской губернии с июля 1869 г. служит уездным стряпчим его брат Павел Васильевич 383 . Далее следы ДВ теряются – в Памятной книжке Виленской губернии на 1872 г. он уже не числится.

mg.35.19 Петр Иванов II (Сергий) (~1824 – 03.01.1904)

архимандрит, настоятель Угличского Покровского монастыря Сын дьякона Иоанна Алексеева 55 . Родился в Киснеме Кирилловского у. Учился читать, писать и петь у отца 41 . С 1834 г. обучался в Вытегорском Приходском, затем в Петрозаводском Уездном Духовных Училищах 286 . В 1839 г. перемещен в Олонецкую Духовную Семинарию, которую закончил в 1845 г. в звании Студента. Обучался:

наукам Богословским, философским, словесным, историческим, математическим, каноническому праву, патристике, церковной археологии и языкам: латинскому, Греческому, Еврейскому и Французскому.

• 29.09.1845 – Правлением Олонецкой Духовной Семинарии, с утверждения Его Высокопреосвященства Венедикта , Архиепископа Олонецкаго и Петрозаводскаго и Кавалера, определен во 2-й класс Свирскаго Приходскаго Духовнаго Училища Учителем. За два года показал хорошее поведение, исправность и надежность в должности 286 .
• 1848 – перемещен в низшее отделение Петрозаводского духовного уездного училища учителем Закона Божия, латинского языка, русской и славянской грамматики и Церковного Устава.
• 1850 – назначен учителем нотного пения.
• 1851 – удостоен благословения от Его Высокопревосходительства Аркадия, Архиепископа Олонецкого и Петрозаводского 55 .
• 1852 – пострижен в монахи под именем Сергия и рукоположен в иеродиакона, и сразу же, в том же месяце, в иеромонаха.

Однако преподавательское поприще о. Сергий не оставил и продолжал успешно учительствовать в качестве Наставника, Экзаменатора и Попечителя, за что получал неоднократные благодарности и был награжден набедренником (1855), в память войны 1853–1856 гг. бронзовым наперсным крестом на Владимирской ленте (1857) и золотым наперсным крестом от Св. Синода (1866).
В то же время церковное начальство постоянно занимало о. Сергия хозяйственными работами: то по устройству железной крыши и исправлениям ветхостей в Архиерейском доме, то по строительству Спасо-Каргопольского Монастыря. В последнем случае он даже был уволен от преподавательских должностей в Каргопольском уездном училище, куда он был переведен осенью 1855 года. Тем не менее он продолжал активную церковную деятельность в Каргополе: член Духовного Правления, цензор проповедей, Смотритель уездного училища, Духовник Успенского Девичьего монастыря.
В декабре 1860 г. согласно своему прошению он был освобожден от должности строителя. Монашеская карьера о. Сергия пошла в гору 72 .

• В июне 1862 г. возведен в сан игумена и назначен Благочинным Монастырей: Александро-Ошевского и Каргопольских Спасо-Преображенского и Успенского (с освобождением от должности Духовника последнего). Благочинным он был до сентября 1863 года.
• В июне 1866 оставаясь Смотрителем училища преподавал предметы II Учителя (Св. история, Греческий язык и Русская история), за что в сумме получал жалованья в размере 429 рублей 71 .
• 1870 – перемещен смотрителем в Петрозаводское духовное училище. 6 мая возведен в сан Архимандрита.
• 1871 – в августе по прошению уволен от должности смотрителя и определен по желанию в Кирилло-Белозерский монастырь в число братства.
• 1875 – в сентябре перемещен в Саратовскую епархию и по прошению определен Настоятелем Петровского Николаевского монастыря.
• 1876 – в ноябре по прошению уволен от должности Настоятеля и прибыл на временное жительство в Кирилло-Белозерский монастырь.
• 1877 – в августе назначен Настоятелем Пошехонского Адрианова монастыря.
• 1880 – за отлично-усердную службу награжден орденом св. Анны 3 степени.
• 1881 – в июне перемещен Настоятелем в Покровский Угличский монастырь. Этот монастырь до наших дней не сохранился – закрыт в 1928, разрушен и затоплен при строительстве Угличского гидроузла в конце 1930-х годов. Сейчас на берегу близ бывшей Покровской обители установлен памятный крест.
• 1886 – в августе назначен Благочинным Угличских монастырей.
• 1888 – пожалован орденом св. Анны 2 степени.
• 1891 – по прошению уволен от должности Настоятеля и определен в число братства Кирилло-Белозерского монастыря.
• 1901 – в июне по прошению перемещен в число братства Александро-Свирского монастыря, куда и прибыл 9 сентября на вечный покой.

Смерть его была, спокойная. Покойный за несколько еще часов до смерти говорил с окружающими его людьми, что он долго еще проживет, чувствуя в себе крепость сил, но время берет свое, и о. Архимандрит Сергий, достигший преклонных лет, не мало потрудившийся во славу Божию и на пользу общественную и между прочим в деле образования духовного юношества в нашей Олонии, напутствованный в загробную жизнь, предал дух свой в руце Божии .

После о. Сергия осталось очень много книг, о которых он говорил, что все его богатство в книгах. Погребение совершено братиею на монастырском кладбище.

mg.36.19 Александр Иванов (~1826 – >1902)

• 1858–1865 – священник церкви во имя Рождества Честного и Славного пророка Иоанна Лимского прихода Каргопольского уезда.
• 1865 – Уволен с должности Благочинного, и переведен к церкви Замошского прихода Каргопольского уезда 294; 332 .
• 1902–1903 – член Каргопольского общественного собрания 45 .

Печатался в «Олонецких Губ. Ведомостях», например: Св. Александр Мегорский «Свадебные обряды Пудожского уезда Ундозерского прихода» ОГВ. 1853, №2.

Семья

Ж: Евфалия Петрова (~1835)

• Николай (1854–>1904)
• Михаил (1861–>1904)

mg.37.19 Ироида Иванова (~1829 – ?)

Дочь дьякона Иоанна Алексеева.

Семья

М =29.01.1854: Иван Михайлов Попов (~1832–?), священник. Закончил курс Олонецкой Духовной Семинарии. Служил в Покровской церкви Лелемского прихода Каргопольского уезда. Д: Александр (05.12.1854–>1916), кандидат богословия, протоиерей Смольного собора.

Родился в Лелемском приходе Каргопольского уезда. После окончания ОДС (1877) был учителем Почниковского земского училища в Каргопольском у., затем до августа 1880 г. был надзирателем и учителем пения в Каргопольском Духовном Училище. В 1884 г. закончил СПБДА со степенью кандидата богословия и рукоположен во Священника к Церкви Воскресения Христова, что при СПб пересыльной тюрьме. Определен Законоучителем школы Императорского Русского Технологического Общества, при Путиловском заводе, для рабочих и их детей, в котором состоял до 01.10.1897 г. С 1885 до сентября 1996 г. состоял Законоучителем перворазрядного женского учебного заведения Г-жи Норманд и городских училищ: 9-ого Спасского мужского, 5-го Спасского женского, 4-го Коломенского женского и 2-го Спасского женского.
Награжден набедренником (1887).
Определен Законоучителем 10 СПб классической гимназии, состоял до 10.10.1892 г.
Епархиальным начальством награжден бархатною фиолетовою скуфьею (28.02.1892). 20.01.1892 определен священником к Воскресенскому всех учебных заведений (Смольному) Собору.
Состоял Законоучителем Невской школы ИРТО с 01.11.92 по 01.09.1901.
Награжден камилавкою 1895 г.
Награжден наперсным крестом, выдаваемым от Св. Синода 1898 г.
С 1897 г. состоял Законоучителем женской гимназии Принцессы Евгении Максимилиановны Ольденбургской 30.05.1902 посвящен в сан протоиерея 249 . Служил до 1916 г. информация с сайта Бовкало . У потомков брата Ироиды – Константина хранится фото с надписью на обороте:

Любезному моему дядюшке о. Константину Иоановичу Мегорскому от Свящ. Александра Попова на память. 17 Февр. 1886 г.
СПБург.

Фотография предоставлена Алексеем Флоровским .

• Александр (~1886)
• Елисавета (~1888)
• Владимир (~1889)
• Сергий (~1891)

Сыновья обучались в 3–й СПб классической гимназии, дочь – в гимназии Принцессы Евгении Максимилиановны Ольденбургской 249 .

mg.38.19 Павел Иванов I (~1831 – ?)

Сын дьякона Иоанна Алексеева 41 .

mg.39.19 Константин Иванов (~1833 – >1914)

• 17.02.1856 – рукоположен во священника на вакансию диакона; того же года 22 марта определен в Шалякумский приход Каргопольского уезда.
• 1858 – получил бронзовый наперсный крест на Владимирской ленте в память войны 1853–55 гг.
• 06.10.1866 – перемещен в Лимский приход того же уезда (здесь служил его брат Александр).
• 30.09.1867 – определен депутатом с духовной стороны в 5 Благочинный округ Каргопольского уезда.
• 1871 – назначен настоятелем Мошинского прихода Рождества Пресвятой Богородицы Каргопольского уезда.
• 1875 – определен Законоучителем в Мошинское земское сельское училище.
• 07.03.1876 – награжден набедренником.
• 03.04.1876 – Всемилостивейше награжден бархатною фиолетовою скуфьею 201 .
• 1880 – Всемилостивейше награжден бархатною фиолетовою камилавкою 17 .

Храм в с. Моша, 1906

В 1886 г. в Мошинском приходе открылась церковная школа, основателем и учителем которой был настоятель прихода КИ. Это была одна из первых церковных школ в Каргопольском уезде и она была открыта еще до окончания формирования церковной школьной системы в Олонецкой епархии. Только в 1889 г. с образованием Епархиального Училищного Совета в Каргопольском уезде КИ было официально присвоено звание заведующего церковно-приходской школой. Здесь же он преподавал и Закон Божий (1892, 1893) 202; 203 .

• 1895 – за заслуги по духовному ведомству по Олонецкой епархии награжден наперсным крестом, от святейшего синода выдаваемым 204 .

В 1897 г. Синодальный Училищный Совет поставил вопрос об открытии особых второклассных школ, готовивших учителей для сельских приходских школ. Второй по порядку открытия в Олонецкой епархии стала Мошинская образцовая второклассная церковно-приходская школа, к созданию которой приложил немало усилий КИ:

1 августа 1897 г. в специально построенном здании была открыта Мошинская церковноприходская школа, и ее первым заведующим стал настоятель церкви Рождества Богородицы священник Константин Иванович Мегорский. Именно он сделал все, что было в его силах, чтобы выполнить предписание Синода по открытию школы: подобрал помещение для школы и общежития для учащихся, пригласил на работу учителей и обеспечил их квартирами, снабдил школу инвентарём и школьными принадлежностями и многое др. 44

В том же 1897 г. была открыта еще одна Мошинская одноклассная церковно-приходская (Ильиноостровская) школа в деревне Будринской. Первым заведующим в ней был также КИ. В конце учебного года он передал бразды правления школой своему второму приходскому священнику и единомышленнику Стефану Ильинскому . Таким образом, это была уже третья школа, основанная настоятелем в Мошинском приходе. Просветительская и миссионерская деятельность КИ подчеркнута фактом его Действительного членства в Православном Миссионерском Обществе. Об этом сохранилось Свидетельство № 1870 от 1888 г. 141 .

Подробности создания школ в Моше, участие в этом КИ (а также его зятя С.Н.Флоровского ), хорошо описаны в обстоятельной брошюре Дионисия Грушко «Начальные народные школы Моши 2-й половины XIX – начала XX века» 141 . Из этой работы нами почерпнуто немало сведений о КИ и его семье.

• 1902 – странная череда перемещений в течение одного года: по прошению резолюцией от 13 марта перемещен из Моши к церкви села Лекшмозера того же Каргопольского уезда, но уже 28 мая также по прошению был уволен за штат. Затем 31 августа определен на священническое место церкви села Елгомы, а 4 декабря вновь согласно прошению уволен за штат. При этом Указом Св.Синода от 13 мая ему, как заштатному священнику села Елгомы (куда он вроде бы еще не определен), была назначена пенсия 300 руб. в год, начиная с 7 декабря 1902 г. 137 . Для чего-то нужна была эта явно запланированная церковно-бюрократическая операция перед тем, как КИ окончательно ушел на покой.
• 1906–1910 – законоучитель в Мошинском второклассном училище, где директором был муж его дочери Анны. Жил КИ в это время в их семье на казенной квартире при училище 45; 141 .
• 1914 – в связи с пятидесятилетием учреждения в Российской империи земских учреждений получил от Каргопольского уездного земства свидетельство на право ношения серебряного нагрудного знака за заслуги в просветительской деятельности 141 .

Семья

Ж: Феоктиста (Фиоклета) Ильина (~1840), читать и писать умеет.

Семья Константина Ивановича. Моша, ~1880?

На фотографиях помимо КИ и Феоктисты Ильиной изображены (предположительно):
на первой – дети Андрей , Анна и внук (внучка);
на второй – в центре дочь Александра , справа неизвестные священник (возможно Стефан Ильинский , ~1863) и женщина.

Фотографии предоставлены Алексеем Флоровским.

• Владимир (~1860)
• Александра (~1863)
• Анна (~1871)
• Андрей (1876–1908)

mg.40.20 Петр Тимофеев (12.05.1833 – 06.06.1888)

протоиерей, миссионер и просветитель в Олонецкой губернии

• 1855 – выпускник первого выпуска нового миссионерского отделения Олонецкой ДС.
• По окончании обучения П.Мегорскому, как наиболее талантливому выпускнику, поручили написать «сочинение о состоянии раскола в Олонецкой губернии». Это было началом крупномасштабного изучения духовными властями староверия в Олонецком крае 7 .
• 1855 – священник Коштугской церкви.

…нельзя не порадоваться быстрому перевороту Коштуг, после того недавнего еще времени, когда народ не только не усердствовал к храму, а напротив бегал от него и не имел никакого почитания к духовенству. Это-то именно и послужило нам поводом привести краткий очерк прежнего состояния прихода и некоторые взгляды на ту деятельность священника Мегорского, которая в течение 4 лет его здесь служения принесла обильные плоды в Коштугах, как в религиозном, так и в нравственном отношении. 332

Церковь Иоанна Предтечи в Леликово, 2011
Фотография uchazdneg

Умер от простуды, полученной в результате исполнения миссионерского долга.
Из-за непогоды погребение состоялось в д. Леликово, со всех сторон окруженною водой, а не в Петрозаводске на Троицком кладбище, как предполагалось.

Из некролога 5 : Семейство умершего кроме жены, состоит из 6 человек – матери его старушки, 4-х сыновей, из коих старший – студент С.-Петербургской духовной академии прибыл в Петрозаводск только в день смерти отца, и племянницы-сироты; все они остались без всяких средств к жизни.

Семья

Ж: Александра Никанорова (~1840–24.06.1894). После смерти мужа доживала свой век при Петрозаводской Екатерининской церкви, где дьяконом служил сын Константин. Там же жила и ее свекровь Анна Авраамиева 257; 260 .

• Иульяния (1857)
• Мария (1860)
• Константин (1861–1903)
• Федор (1867–1913)
• Василий (1871–1940)
• Алексей (1875–~1904)
• Петр (1878–1930)

mg.41.20 Иван (Иоанн) Тимофеев (12.10.1835 – <1888)

• 23.11.1859 – посвящен в священники Тихмангской Вознесенской церкви Вытегорского уезда и определен в Сурминское Сельское приходское училище наставником. Долго там не задержался и был перемещен в другой приход. Вообще, ИТ нигде не задерживался и постоянно переезжал с места на место. Судя по всему, был не очень хорошего поведения и частенько допускал служебные проступки.
• 1860 – перемещен того же Вытегорского уезда к Чернослободской Богоявленской церкви 9 .
• 1871 – по прошению определен помощником настоятеля к Алмозерской приписной церкви Ревятинского прихода 10 .
• 1872 – помощник настоятеля Ведлозерского прихода.
• 17.03.1875 и 18.06 того же года находился под запрещением архиерейским на причастнической вакансии за неприличные поступки.
• 29.12.1878 – за допущение больного умереть без просимого им напутствования Таинствами, за незаконное его во церкви заочно и допущение погребения его без своего присутствия отрешен от должности помощника настоятеля в Ведлозерском приходе и низведен в причетники с запрещением священнослужения, впредь до раскаяния и исправления, с предоставлением ему самому приискать себе место. Исправляет должность псаломщика.
• 17.02.1879 – определен в Вырозерский приход Петрозаводского уезда помощником настоятеля впредь до усмотрения под строгий надзор Благочинного. (В этом приходе в 1869–1871 гг. служил его брат Петр.)
• 1879 – пом. настоятеля Кузарандской ц. Рождества Пресвятой Богородицы Пудожского у. 10 .
• Служил священником в Немжинском приходе Лодейнопольского уезда 252 .

Известно 5 , что в 1888 г. у Петра Тимофеевича была племянница-сирота. Скорее всего, речь идет об одной из дочерей ИТ, который действительно умер до 1888 г. (при венчании Апполинарию называют дочерью умершего священника 252 ).

Семья

Ж =~1860: N Любовь Петрова (23.08.1840 – >1895), читать несколько умеет.

• Павел (1861 – 06.01.1888)
• Апполинария (1864 – ?)
• Надежда (~1866 – ?)
• Виталий (18.04.1869 – 04.04.1938)
• Евлампий (1872 – ?)
• Вера (~1875 – ?)
• Петр (13.06.1877 – >1914) 10
• Василий? (>1879 – ?) 39
• Софья (30.08.1880 – ?) 317

mg.42.20 Димитрий Тимофеевич (12.10.1841 – 27.01.1909) 2-прадед

протоиерей, магистр СПб ДА, настоятель Знаменской церкви и Казанского Собора

• 1872 – преподаватель СПб Духовной Семинарии, затем (1873) – магистр Академии.
• 1875 – принял сан священника и получил место во Входоиерусалимской Знаменской церкви, где служил до 1904 г. В то же время продолжал преподавать греческий язык в СПбДС – например, в 1879 г. у него оставалось 7 уроков 356 .
• 1891 – возведен в сан протоиерея, с 1896 – настоятель.

Вид на Знаменскую церковь и Невский проспект, нач. XX в.

Епархиальное начальство, признавая в протоиерее Мегорском ревнителя законности и порядка, дважды назначало его на должность благочинного, но он оба раза через некоторое непродолжительное время подавал прошение об увольнении (в 92 и 94 гг.), не желая ради этой должности ослаблять свою, более для него любезную, деятельность церковно-приходскую и благотворительно-хозяйственную 11 .

• 1898 – награжден орденом Св. Князя Владимира 4 степени 114 . Это давало право на потомственное дворянство, каковое и было дадено ему и его детям в следующем году. См. «Дело о дворянстве Д.Т.Мегорского».

В ноябре 1904 г. после смерти настоятеля Казанского собора Евграфа Ивановича Мегорского (представителя «линии Евграфов» и, возможно даже, троюродного брата) о. Димитрий назначен на его место, где и пребывал до своей смерти.

Имел множество наград, вплоть до высшей награды для белого духовенства – митры.

Подробный послужной список можно посмотреть в Клировых ведомостях Казанского собора за 1907 и 1908 гг.

Проживал 12; 73 :

• 1893–1904 – Знаменская, 1/ Лиговская, 39
• 1905–1909 – Казанская,1/ Невский, 25

По инициативе ДТ, представившего в 1903 г. Санкт-Петербургскому митрополиту Антонию труды свои по сличению славянских триодей – Постной и Цветной – с греческим подлинником («Нужда исправления наших церковно-славянских богослужебных и учительных книг» //«Православно-Русское Слово», 1904, № 2, 6 и 9), в 1907 г. при Синоде была учреждена комиссия по исправлению богослужебных книг, в которой Мегорский работал до кончины. Сделанное им сличение Постной триоди было одобрено Синодом.

На заседании комиссии накануне кончины ДТ им были произнесены слова, наложившие мистический отпечаток на последовавшую внезапную смерть. На этом заседании разбирался церковный текст (синаксарь мясопустной субботы), в котором в частности говорится о похищенных внезапною смертией и следует рассуждение, почему в известные дни установлено совершать поминовение скончавшегося: «Третины убо творим, яко в третий день человек вида изменяется. Девятины яко тогда все растичется здание, храмину сердцу единому. Четыредесятины же, яко и самое сердце тогда погибает…». Такое рассуждение о. Димитрий назвал пустым и совсем неосновательным, заметив: «вот я, например, умру если зимой, то, наверное, мое сердце останется в целости до весны». Вернувшись домой, протоиерей в 10 часов и 30 минут скончался от паралича сердца 11; 80 .

26 января умер, 29-ого погребен в Александро-Невской Лавре настоятель СПб Казанского Собора протоиерей Дмитрий Тимофеевич Мегорский. Умер от паралича сердца.
Исповедовал протоиерей Николай Сосняков 121 .

28 января вдова покойного подала митрополиту Санкт-Петербургскому Антонию прошение о «безвозмездном отведении на Никольском кладбище Александро-Невской Лавры места для погребения умершего мужа». Его Высокопреосвященство наложил резолюцию: «Разрешить уступить могилу в избранном разряде за половинную цену». Разряд был выбран I-й – то есть погребение в ближнем полукруге от Никольской церкви. Половинная цена за выбор места составила 150 рублей, плюс 50 руб.«за встречу покойного у Св. ворот Лавры меньшим собором, с приличным числом певчих—послушников, совершение литии с успением и преданию тела земле», так как отпевание проводилось в Казанском Соборе. Плата была внесена Петром Дмитриевичем в апреле 1909 г. 374 .

Похороны протоиерея Мегорского отличались необыкновенною торжественностью. Отпевание происходило при участии всех членов Св. Синода с митрополитом Антонием во главе, всего с викарными епископами было 8 архиереев, протоиереев же и священников не менее 50 человек. Речи были сказаны сослуживцами покойного: по Казанскому собору протоиереем В.И.Марениным и по Знаменской церкви протоиереем В.И.Санайским . Многие священнослужители с преосвященным Никандром , епископом Ямбургским, всю дорогу провожали покойника до кладбища Александро-Невской лавры; затем шли за гробом, кроме родственников и знакомых почившего, немало и детей его духовных, воспитанницы Исидорского училища и много народу 11 .

Поиски могилы пока не увенчались успехом. Вероятно, она была разграблена или разрушена в лихие годы, как и многие могилы на этом кладбище.

В мемуарах вдовы Ф.М.Достоевского А.Г.Сниткиной упоминается священник Владимирской церкви о. Мегорский, который исповедовал и причащал умирающего писателя. Как показывает исследование Б.Н.Тихомирова 13 , в мемуары, написанных гораздо позже описанных событий, вкралась ошибка: это не мог быть о. Мегорский. Однако его имя появилось не случайно. В 1875–1878 гг. Достоевские были прихожанами Входоиерусалимской Знаменской церкви, где именно в это время появляется новый священник Димитрий, который «на первых же порах своей деятельности получил известность в приходе своими проповедями» 11 . В 1881 г. через несколько месяцев после смерти мужа Анна Григорьевна поселяется на Лиговке в доме Сливчанского – то есть опять в приходе Знаменской церкви; а в 1885–1887 гг. проживает по адресу: Знаменская, 2 – буквально в двух шагах от собора. Таким образом, общение ее с о. Мегорским было достаточно длительным и, вполне вероятно, что яркий проповедник заслонил в памяти мемуаристки более скромные фигуры священников Владимирской церкви.

Семья. Павловские

Дочь Андрея Алексеевича Павловского (1809–1875), протоиерея, настоятеля с 1855 г. СПб Входоиерусалимской Знаменской церкви, куда в 1875 г. поступил священником ДТ. Подробнее см. линию Павловских.

• Андрей (22.12.1875–?)
• Александра (21.04.1877–~1942?)
• Петр (29.04.1878–?)
• Николай 1 (05.12.1879–13.03.1888)
• Владимир (14.06.1881–~1920?)
• Ольга (01.05.1886–~1942?)
• Николай 2 (24.11.1989–29.11.1889)
• Вера (06.09.1892–02.04.1942)
• Екатерина (*†10.09.1895)

mg.43.20 Ольга Тимофеева (~1844 – ?)

Дочь дьячка Рубежского прихода Вытегорского уезда Тимофея Алексеева. Родилась в с. Рубеж на Мариинском канале.
1846: Ольга, 2-х лет 118 .

8 поколение

mg.44.27 Елена Михайловна (17.04.1854 – ?)

Дочь надворного советника Михаила Васильева I. В 1876 г. ее мать София Михайлова просит об оказании ей пособия, по случаю выхода в замужество дочери 93 .

Семья

М =30.06.1876: Афонасьев Иоанн Филиппович (?–?), причисленный к Департаменту Таможенных Сборов технолог 1-го разряда. Бракосочетание проходило во Входоиерусалимской Знаменской церкви. Венчал священник Димитрий Мегорский. Поручители: по жениху – надворный советник Николай Филиппович Афонасьев (видимо, брат жениха) и действительный статский советник Гавриил Димитриевич Комовский ; по невесте – студент СПб Университета Сергей Иванович Сермягин и надворный советник Александр Васильевич Мегорский (дядя) 160

mg.45.27 Константин Михайлович (12.03.1856 – ?)

• 1893 – коллежский секретарь.
• 1895 – титулярный советник, становой пристав 2 стана г. Подольск.
• 1899 – коллежский асессор, становой пристав 1 стана Рузского уезда.

После революции – старший конторщик Северной ж.д.
Репрессирован 77 .

Семья

Ж: Глафира Лукинична , имела дом в Подольске 78(1899) С.549 .

mg.46.27 Евгения Михайловна (27.11.1857 – 10.01.1920)

• 1895–1901 – Могилевская, 14 (с 1901 г. с сестрой).
• 1907 – Заротная, 16 (с сестрой).
• 1910–1920 – 10 рота Измайловского полка, 24 (с сестрой).

Умерла «девицей» от «старческой дряхлости» (это в 62 года!). Похоронена на Волковском кладбище 309 . (Заметим, что книги ЗАГС Петрограда за 1920 г. пестрят причинами смертей типа: сыпной тиф, истощение, воспаление легких и т.д. – нелегка была жизнь в этот год, так что немудрено одряхлеть.)

mg.47.27 Николай Михайлович (02.05.1861 – 17.08.1861)

Сын Михаила Васильева I. Родился в Петербурге. Крещен 14 мая в Вознесенской, что в Адмиралтейских слободах церкви. 318 Л.118 . Умер через три с половиной месяца «от колотья». Отпет в той же церкви и похоронен на Волковском кладбище 318 Л.391 .

mg.48.27 Василий Михайлович (27.01.1863 – ?)

• 1879 – вступил в 7 Гренадерский Самогитский Генерал-адъютанта Графа Тотлебена Полк.
• 1881 – унтер-офицер.
• 1882 – подпрапорщик.
• 1883 – прапорщик.
• 1884 – подпоручик.
• 1885 – уволен в запас по домашним обстоятельствам.
• 1887 – приказом Бакинского губернатора определен в службу по гражданскому ведомству в Канцелярию губернатора.
• 1886 – младший чиновник особых поручений при губернаторе.
• 1888 – пристав Кубинского уезда.
• 1891 – пом. бухгалтера Бакинской Казенной Палаты.
• 1892 – столоначальник Казенной Палаты.
• 1888 – коллежский секретарь.
• 1891 – титулярный советник.
• 1894 – коллежский асессор.
• 1897 – бухгалтер Бакинской Казенной Палаты.
• 1903 – Высочайшим Приказом по Военному Ведомству от 9 июня уволен от службы из запаса армейской пехоты подпоручиком 285 .
• 1904 – упоминается в Адрес-Календаре на 1904 г. (с.430).
• 1915 – коллежский советник, Казначей Шемахинского уезда Бакинской губернии 82 .

Семья

Ж: Гнездилова Прасковья Антоновна , дочь классного медицинского фельдшера.

mg.49.27 Серафима Михайловна (10.07.1865 – 12.1941)

Дочь надворного советника (на момент рождения – коллежского асессора) Михаила Васильевича I 93 . Крещена 23 июля в Вознесенской при Адмиралтейских слободах церкви.
Восприемницей была Екатерина Антоновна Мегорская – жена дяди, титулярного советника Александра Васильевича 307 . Проживала с мужем на Театральной площади, д.10, кв.6. Умерла в декабре 1941 г. в блокадном Ленинграде. Место захоронения неизвестно Блокада, Т.13 . По сведениям ее правнука Александра Кельберга захоронена на Пискаревском кладбище.

Семья. Кельберг

• Нина (08.09.1895–?) 338
• Виталий (28.08.1903–1970, Алма-Ата) 353

mg.50.27 Юлия Михайловна (1868 – >1927)

• 1901 – Могилевская, 14 (с сестрой Евгенией).
• 1907 – Заротная, 16 (с сестрой).
• 11.09.1907–1920 – Измайловского полка 10 рота, д. 24 Челпанова, комн. 35 (в 1920 – кв. 29) (с сестрой) 151 .
• 1923–1928 – пр. Огородникова, 11 (бывший Рижский пр.).

mg.51.29 Ольга Александровна (Арнавская) (18.08.1863 – 03.04.1909)

Дочь коллежского советника, служащего СПб Сохранной Казны Александра Васильева I. Родилась в СПб 76 .

Свидетельство
В метр. кн. Ц-ви Сибирского Гренадерского Е.И. Высочества Вел. Кн. Николая Николаевича Старшего значится: 18.08.1863 родилась Ольга.
Родители ея: СПб Сохранной Казны чиновник особых поручений кол. секр. Александр Васильевич Мегорский и законная жена его Екатерина Антонова.
Восприемниками были: отставной штаб-ротмистр Егор Егоров Нард и Сенатора Тайного Советника Максима Карлова Цеймерна жена Ольга Петрова.

Дело канцелярии Мин. Фин. о назначении пенсии по уставу. 1899
Вдова ст. сов. Николая Спиридоновича Арнавского Ольга Александровна Арнавская просит назначить пенсию, полагающуюся ей по закону после смерти мужа, служившего в канцелярии МФ (чиновником особых поручений).

• 1897 – Мещанская, 20 (с мужем).
• 1898–1899 – ул. Глинки, 6 (с мужем)
• 1899–1901 – Петерб. стор. Александровский пр., 4–2 (с матерью после кончины мужа).
• 1901 – Николаевская, 7 (с матерью).
• 1907 – Ямская, 25 (с матерью).

Умерла от «рака брюшины» в 45 лет. Отпета в Преображенской церкви при 1-й гимназии. Похоронена 6 апреля на Волковском православном кладбище 60 Т.3 С.92; 357 .

Семья

Работал в том же ведомстве, что отец и братья ОА.
Это был его второй брак и он был старше ОА на 26 лет. От первой жены Александры Павловны у него имелся сын Михаил 1879 г.р. (при крещении в Покровской церкви в Большой Коломне псаломщиком был Иван Долоцкий) 358 и Спиридон (был поручителем по невесте Екатерины Александровны Мегорской 378 ).

Умер 10 октября 1899 г. от «паралича сердца». Похоронен в Сергиевой пустыни под Петербургом 60 Т.3 С.92; 84 .

mg.52.29 Александр Александрович (29.08.1864 – 17.05.1913)

• 1889 – представлен в 1 гражданский чин канцелярского служителя 74 .
• 1894 – губернский секретарь.
• 1896 – коллежский секретарь, помощник кассира СПб Ссудной Кассы. Будучи свободным от занятий ежедневно с 5 часов вечера, был зачислен на службу в Сберегательной Кассе по вольному найму с содержанием 30 руб. в месяц. Это произошло не без протекции младшего брата Николая, который, похоже, хорошо знал директора СПб Сберегательных Касс А.В.Коншина , хотя был в то время всего лишь коллежским секретарем 135 .
• 1898–1901 – титулярный советник, СПб Ссудная Казна.
• 1907–1910 – надворный советник, СПб Ссудная Казна.
• 1913 – отставной надворный советник.

Проживал 73 :

• 1894 По Царскосельской жел. дор. д. Тярлево, 21.
• 1895 Петерб. ст., Церковная, 7–1 (с родными).
• 1896 Консисторская, 10.
• 1897 Александровский, 4–2 (с матерью, сюда также переехал и брат Николай).
• 1898–1900 Крестовский о-в, Сергиевский, 11. Дом во владении будущей жены.
• 1901 Садовая, 83.
• 1907 Царское с. , Широкая, дом Сакулина.
• 1909–1910 Крестовский о-в, Сергиевский, 11. Дом во владении жены.
• 1913 8-я Рождественская, 2 (с женой).

Умео 17 мая 1913 г. от порока сердца. Похоронен на Волковском православном кладбище 361 .

Семья

Ж =26.09.1908: Фатеева Прасковья Тарасовна (~1866–?), купеческая вдова.
Дочь личного почетного гражданина Шувалова Тараса Ивановича .
Первый муж – купец Фатеев Иван Филиппович , владевший Ренсковыми погребами на Адм. Наб.,12 (магазин, торгующий алкогольными напитками навынос) адр. книги .

АА и Прасковья венчались в Рождественской церкви при женской рукодельной школе кн. Белосельских-Белозерских. Венчал настоятель Казанского собора протоиерей Дмитрий Мегорский, он же вместе с сыном Петром Дмитриевичем были поручителями со стороны жениха 376 .

В адресных книгах указана дворянкой, владела домом по Сергеевскому, 11. Была повивальной бабкой. В 1902–1917 гг. – надзирательница Петроградского отделения Городских богаделен 124 . В 1917 г. жила по Петроградской наб., 38 73 .

mg.53.29 Николай Александрович I (21.04.1866 – 08.11.1931)

статский советник Сын коллежского советника, служащего СПб Сохранной Казны Александра Васильева I. Родился в Санкт-Петербурге. Крещен 26 апреля в «родной» для Мегорских Входоиерусалимской церкви. Восприемники: сенатор, тайный советник М.К.Цеймерн и жена Царскосельского 2-й гильдии купца Мария Стефанова Насановская 119 . В 1874 г. поступил в 1 СПб гимназию, но закончил только 7 классов – в 1885 г. по прошению отца был уволен из гимназии по слабости здоровья 159 :

Свидетельство врача при Александровской барачной больнице. Ученик Николай Мегорский одержим порочным состоянием сердца и таким упадком питания всего организма, что по моему убеждению, не может продолжать своих обычных учебных занятий без ущерба своему здоровью, впредь до заметного улучшения. 06.02.1885

• 1890 – неимеющий чина младший помощник бухгалтера.
• 1896–1900 – коллежский секретарь, бухгалтер. Любопытно, что обладая таким низким чином, НА в сентябре 1896 г. довольно запросто обращался к директору СПб Сберегательных Касс А.В.Коншину с просьбой о «пристраивании» своего старшего брата Александра на дополнительную работу кассиром в одно из отделений. При этом тон его прошения был даже слегка фамильярным 135 .
• 1901 – титулярный советник, член ревизионной комиссии 9 похоронной кассы.
• 1907–1910 – надворный советник, Второе СПб общество взаимного кредитования, Акционерное Общество Русско-Балтийского вагоностроительного завода в Риге.
• 1915 – статский советник, чиновник особых поручений Мин. Финансов 82(1915) Ч.1 С.712 .
• 1917 – сс, Чин. ос. пор. МФ, Особ. Канц. по Кред.ч., Втор. Петр. общ. взаимн. кред.; чл. сов. акц. О-ва Русск.-Балт. вагоностр. зав. в Риге; Чл. ревизионных ком.; Правл. Петрогр.-Бра?орск лесопр. акц. о-ва, О-ва Сев. Донецк. ж.д.; Чл. правит. ликвид. ком. по дел. т-ва «А.А. Печенкина Ко»; Чл. особ. правл. по дел. акц. о-ва «Гергард и Гей» и Пгр. Нарвско-Невск. комит. Росс. о-ва Кр. Кр.85 .

В 1912 г. в качестве чиновника особых поручений Министерства Финансов НА принимал деятельное участие в ревизионной комиссии по проверке крупного банкирского дома «Кафталь, Гандельман и К°». Эта проверка имела широкий резонанс в деловом мире России. Несмотря на выявленные серьезные нарушения в деятельности банка (спекуляции с ценными бумагами без ведома их владельцев), комиссия сделала вывод, что финансовое положение банкирского дома является «совершенно прочным и не вызывает никаких сомнений в его кредитоспособности». Тем не менее Министерство Финансов постановило прекратить кредитование банкирского дома из Государственного банка, что привело к его банкротству и закрытию. Уже в октябре 1913 года в бывшем здании «Кафталь, Гандельман и К°» располагался другой банк 98 . Все это сильно смахивает на «рейдерский захват».

После революции НА успешно «служил» у большевиков, работая в ленинградском подотделе НарКомФина и в Институте Экономических исследований 73(1926) . Им, в частности, был подготовлен баланс взаиморасчетов между Советской Россией и США с учетом царских долгов. Этот баланс использовался в сложных переговорах между сторонами в 1925 году 86; 87 . По-видимому, НА считался ценным специалистом, поскольку после его кончины 8 ноября 1931 года, он был похоронен на «закрытом» Никольском кладбище Александро-Невской лавры, а вдова его была персональной пенсионеркой.

Надпись на памятнике Николаю Александровичу

Обращает на себя внимание некоторая «посмертная» бравада – написание имени на памятнике с использованием дореволюционной орфографии.

Проживал 73 :

• 1895–1896 – Петерб. ст., Церковная, 7–1 (с сестрой, братом и матерью).
• 1897 – Александровский, 4 (с братом и матерью).
• 1898 – ВО, 1 лин, 54.
• 1900–1931 – Кирочная, 3–9 (здесь до 1936 г. жила вдова).

Семья

Ж: Александра Васильевна (1868–16.12.1936).

Родилась в Петербурге. Прибыла в квартиру на Салтыкова-Щедрина в 1928 г. из Парижа. Персональная пенсионерка 73; 373 .

mg.54.29 Павел Александрович (11.01.1868 — ?)

Сын Александра Васильева I. Родился в Санкт-Петербурге. Крещен 26 января а Преображенском всей гвардии соборе. Восприемники: сенатор, тайн. сов М.К.Цеймерн и Царскосельская купчиха вдова Мария Стефанова Насановская 366 .

mg.55.29 Екатерина Александровна Четчуева (25.09.1873 – ?)

Дочь коллежского советника, служащего СПб Сохранной Казны Александра Васильевича I.

Свидетельство
В метр. кн. Ц-ви Первой гимназии показано, что у служащего СПб сохранной казны. надв. сов. Александра Васильевича Мегорского и законной жены его Екатерины Антоновой, оба православные, первым браком, дочь Екатерина родилась 25.09.1873 г.
Восприемниками были Управляющий тою же Казной, Д.Т.С Максим Карлович Цеймерн и Царскосельская 2 гильдии купеческая вдова Мария Стефановна Насановская. 76

О назначении пенсий. Мегорская Е.А.
Оставшись после смерти отца без всяких средств к существованию и не имея возможности вследствие своей болезни снискивать себе пропитание трудом – просит назначить пенсию.
Дочь кол. Сов. Екатерина Александровна Мегорская.
Жительство имеет: СПб, Петербургская сторона, Церковная ул., д.7, кв.1.
18 апреля 1895 75

Свидетельство СПб Градоначальника
Дано сие дочери кол. Сов. Е.А.М. Для представления куда следует на предмет назначения и продления ей пенсии за службу отца ея, в том, что она 21 года от роду, поведения одобрительного, суду и следствию не подвергалась, состояния бедного, имущества никакого не имеет, постоянного содержания от казны не получает, имеет мать Екатерину 53 лет, получающую пенсию 120 руб. в год, больную, братьев: Александра 30 лет, служащего в казенном ломбарде и Николая 28 лет, в Министерстве Финансов, сестер: Ольгу 29 лет замужнюю и Людмилу 13 лет, воспитывающуюся в Николаевском Институте;
просительница занятий не имеет, существует на средства матери; в чем удостоверяю подписью с приложением казенной печати.
Апрель 1895 75

• 1895–1896 – Петерб. ст., Церковная, 7–1 (с братьями и матерью)

Семья. Четчуевы

М =13.11.1902: Четчуев Александр Иванович (~1862–?), потомственный почетный гражданин.

Венчание проходило в церкви Благовещения пресвятой Богородицы при Министерстве Внутренних Дел. Поручителями по невесте выступали поручик Лейб Гв. Финляндского полка Анатолий Вячеславов Януш и студент ИСПбУ историко-филологического факультета Спиридон Николаевич Арнавский (пасынок сестры Ольги) 378 .

mg.56.29 Людмила Александровна (27.02.1879 – ?)

Дочь коллежского советника, служащего СПб Сохранной Казны Александра Васильевича I.

Свидетельство
Ц-вь Преображения Господня, что при 1 С.-Петербургской гимназии
27.02.1879 родилась Людмила
Восприемники: Д.Т.С. Цеймнер и Насановская.

Максим Карлович фон Цеймерн (1802–1882) – начальник отца крестницы по Министерству Финансов (см. врезку выше). С 1891 по 1901 гг. воспитывалась в Николаевском Сиротском Институте на казенном содержании. И хотя она не была круглой сиротой, это стало возможным после неоднократных представлений свидетельств о тяжелом заболевании матери (рак). Подробнее см. в выложенном на сайте документе 132 . Завершив курс в Педагогических классах с хорошими и отличными оценками, в течение последнего года пребывания в Институте ЛА занималась обучением в младших классах и удостоилась звания Домашней Наставницы-Воспитательницы. В 1902 г. вышла замуж за студента СПб Императорского Университета. По случаю замужества как бывшая воспитанница Николаевского Сиротского Института в декабре 1902 г. получила пособие в 100 руб. Проживала с мужем в 1908–1910 гг. по ул. Шамшева, 6 на Петербургской стороне. А в адресной книге «Весь Петербург на 1912 г.» по адресу Ковенский, 29 указана именно ЛА, а не ее муж 73 .

Семья. Дудолькевич

• – Сергей – закончил Каменец-Подольскую гимназию в 1893 г. 133 , в 1906 г. был присяжным поверенным и членом Общества собственников жилья в СПб 73 .
• – Борис (1886 г.р.) – закончил Каменец-Подольскую гимназию в 1904 г. 133 , в 1915 г. поступил на службу в Госбанк помощником кассира 2-го разряда в Отдел Кредитных билетов. Его подпись на кредитных билетах известна коллекционерам-бонистам. Возможно, что именно его потомок Анатолий Маркович Дудолькевич выпустил «Каталог-определитель Российских Государственных Кредитных Билетов Образца 1898–1912 годов» (Киев, 2004), где приводятся и образец подписи Бориса Константиновича Дудолькевича .

mg.57.32 Александр Васильевич II (29.08.1862 – >1910)

служащий, конторщик

• 1893 – за невзнос платы уволен из университета 54 .

С 1 марта 1902 г. по ходатайству некого священника Александра Михайловича Иванова АВ был пристроен конторщиком на Николаевскую железную дорогу в Стол личного состава Службы движения и телеграфа. Через два года он явно охладел к своей работе – к служебным обязанностям относится весьма небрежно, самовольно уходит со службы и часто не является. … работа Мегорским ведется несправно, с большим опозданием, для приведения в порядок которой требуется в помощь ему агент. Прогулы АВ объяснял различными недомоганиями, часто без предоставления бюллетеней, а иногда отсутствовал вовсе без уважительных причин. В сентябре 1904 г. ему был объявлен выговор, а в 1905 г. он подвергся неоднократным вычетам из зарплаты за пропущенные рабочие дни.

25 февраля 1906 г. АВ был освидетельствован врачебной комиссией Николаевской железной дороги, которая признала, что он страдает органическим пороком сердца, и ходатайствовала о предоставлении 2-х месячного отдыха от служебных занятий. После окончания отпуска 20 мая 1906 г. АВ на работу не вышел и был уволен с 1 июня за неявку на службу.

Несмотря на очевидное отрицательное отношение начальства к себе, АВ подавал несколько прошений о принятии вновь на службу, намекая на свое университетское образование, требующее по его мнению повышения, а никак не увольнения. Более того, он даже просил выдачи пособия на лечение и пасхальных наградных за 1905 г. Тяжба длилась вплоть до января 1908 г., когда ему было окончательно отказано по всем пунктам. Подробнее см. в выложенном на сайте документе 142 .

Чем занимался АВ в дальнейшем – неизвестно. Отмечен в адресных указателях 1909 и 1910 гг. без упоминания должности и места работы.

Проживание в СПб 73; 142 :

• 1902 – Новая деревня, Мигуновская, 61.
• 1904 – Новая деревня, Зеленина, 5.
• 1906 – Новая деревня, Мигуновская, 41.
• 1907 – 3 Рождественская, 6, кв.22.
• 1908 – 9 Рождественская, 39.
• 1909 – 9 Рождественская, 13.

mg.58.32 Николай Васильевич (09.12.1863 – ?)

Сын каргопольского судебного следователя надворного советника Василия Васильевича. Родился в г. Повенце. Крещен 27 декабря в Повенецком соборе. Восприемники: полицейского управления исправник коллежский советник Иван Федоров Калугин и жена помощника столоначальника правления 2 округа Путей Сообщения и Публичных зданий коллежского регистратора Ивана Никонова Петровского Анна Васильева 262 . В 1884 г. указан в числе лиц, подлежащих призыву, как родившихся в 1863 г.: сын губернского секретаря Николай Васильевич Мегорский 241 .

mg.59.36 Николай Александрович II (1854 – ?)

Сын священника Лимского прихода Каргопольского уезда Александра Ивановича 9 .

mg.60.36 Михаил Александрович (1861 – 09.05.1910)

• 1903, 1904 – псаломщик в Согинском приходе III благочиннического округа Олонецкого уезда 39 .
• 23 июня 1906 г. согласно прошению перемещен в Плесский приход Каргопольского уезда 186 .
• 1908 – в мае перемещен на псаломщицкую вакансию в Ряпусовский приход Пудожского (ранее Каргопольского) уезда 187 . В октябре допущен к преподаванию Закона Божия в Климовском земском училище 188 , но уже через месяц уволен с этой должности.

Умер 9 мая 1910 г., будучи псаломщиком того же Ряпусовского прихода. В газетном сообщении о смерти его ошибочно назвали Александром Мегорским 190 .

Семья

Ж : Екатерина Иванова ? (?–>1917), просфорня.

Это имя мы указываем исключительно на основании косвенных фактов. В «Олонецких Епархиальных Ведомостях» за 1917 г. 193 в заметке о пожаре 28 мая в Воезерском приходе Каргопольского уезда сообщалось, что у бывшей просфорни Екатерины Ивановны Мегорской сгорел дом, и ей в числе прочих оказывалось посильное пособие из попечительства о бедных духовного звания, при этом ее называли сиротой. Из всех известных нам Мегорских в это время и в данном месте на эту роль могла претендовать только какая-то неучтенная нами сестра Константина Ивановича, который подвизался именно в Каргопольском уезде (кстати, рапортовал о пожаре бывший его сослуживец по Мошинскому приходу – благочинный Стефан Ильинский ). Но все же, вероятнее всего речь шла о вдове кого-то из Мегорских. Как правило, просфорнями устраивались именно вдовы церковно- и священнослужителей, а наш МА умер за 7 лет до этого происшествия. Далее, наиболее веским аргументом в пользу нашего предположения является то обстоятельство, что в это время в Воезерском приходе работала учительницей Вера Михайловна Мегорская – дочь МА и, очевидно, что мать и дочь жили вместе.

mg.61.39 Владимир Константинович (~1860 – >1917)

• 1877 – канцелярский служитель в Олонецком губернском правлении.
• 1879 – и.д. делопроизводителя 5 стола там же.
• 1880 – помощник делопроизводителя 5 стола.
• 1882 – с 5 октября – коллежский регистратор 209 .
• 1884 – губернский секретарь.
• 1886 – с 1 августа – делопроизводитель 5 стола 210 .
• 1889 – коллежский секретарь со старшинством с 5 октября 1887 г. 211 .
• 1891 – титулярный советник со старшинством с 5 октября 1890 г. 212 .
• 1892 – с 22 июня увольняется в отпуск в С.-Петербург и другие города на один месяц213 .
• 1894 – с 30 декабря – коллежский асессор со старшинством с 5 октября 1893 г. 214 .
• 1897 – награждён серебряной медалью в память Александра III.
• 1900 – в начале марта ушёл в отставку 288 .

Уехал на Украину, потому что далее видим:

• 1904 – в январе назначен секретарём полицейского управления в Лохвицком уезде Полтавской губернии, а в июне причислен в штат чиновников Полтавского губ. правления. Но уже в ноябре уволен от службы.
• 1906 – вновь в Олонецкой губернии, и вновь в «родном» губернском правлении – канцелярский чиновник 289 .
• 1908 – с января исправлял должность помощника делопроизводителя 1 стола, а в сентябре согласно прошению по расстроенному здоровью уволен в отставку 289 (в мае умер его младший брат Андрей).

Страдает хроническим суставным ревматизмом в тяжелой форме, пороком сердца, артериосклерозом и хроническим катаром и камнем мочевого пузыря 102 .

В дальнейшем вплоть до 1914 года пытается увеличить себе пенсию и добивается её повышения с первоначальных 85 до 240 рублей, но не выше – на службе получал 392 руб. 103 .

Однако и этой пенсии не хватает – семья ВК бедствует, и он снова пытается устроиться на службу. 26.08.1916 в Олонецкое Губернское Правление поступает Докладная записка ВК, написанная 19.08.1916 в Каргополе 290 :

До сведения моего дошло, что в Каргопольском УПУ в скором времени будет свободна должность секретаря и что такая же должность свободна в Пудожской полиции.
Обращаюсь к В.П. с покорнейшею и убедительнейшей просьбою – не найдете ли возможным предоставить одну из этих должностей мне.
Просьба эта вызывается бедственным моим с женой положением. Хотя помимо получаемой мною по прежней государственной службе крайне ничтожной пенсии (19=60 в месяц) я имею заработок на частной службе до 25=00 в месяц, но средств этих, когда все предметы потребления дошли до невероятной цены, недостаточно, поэтому нередко приходится переносить то, чего не приведи господь ни кому. А как это тяжело, В.П., в преклонном возрасте. Более подробно распространяться об этом не буду, В.П., но еще раз позволяю себе земно просить Вас – не откажите в моей нижайшей просьбе.
Благодарение Господу, силы мои еще не ушли и я надеюсь, что выполню как следует просимую должность. Надеюсь еще более потому, что я уже занимал ее в Полтавской губернии.
Всю почти государственную службу я провел в ОГП, где и имеется мой формулярный список. Рекомендацию обо мне может дать В.П. советник ГП И.И. Благовещенский, в непосредственном ведении которого я находился на службе.

Сокращения:
В.П – Ваше Превосходительство.
УПУ – Уездное Полицейское Управление.
ОГП – Олонецкое Губернское Правление.

Скорее всего, ему было отказано, так как в 1917 г. ВК фигурирует в списках заявлений на получение пенсии 1917–18 гг. 287 .

Семья

Ж: Созонова Екатерина Петровна .

Д : Виктор (~1880–03.12.1886). Умер от скарлатины сведения с ВГД .

mg.62.39 Александра Константинова I (~1863 – ?)

• 1881 – обучается в Мошинском земском женском училище 17 .

mg.63.39 Анна Константиновна (~1871 – 1932)

• В 1881 г. училась в Олонецком Епархиальном женском училище 17 .
• В 1891 г. вышла замуж за учителя того же уездного училища, где потом законоучителем был ее отец 136 .
• В 1903 г. заведовала яслями в с. Моша 40 .
• Умерла в 1932 г. 138 .

Семья

М =09.01.1891: Флоровский Семен Николаевич (1865–1926), учитель 139 .

Выходец из семьи священника (по одним сведениям Санкт-Петербургской, по другим Казанской губернии). В 1884 году окончил Санкт-Петербургскую учительскую земскую школу и был направлен в с. Моша Каргопольского уезда во вновь открывающуюся школу (II Мошинское одноклассное земское училище).

С 1897 г. в немалой степени благодаря его усилиям велось строительство нового Мошинского образцового двухклассного училища Министерства Народного Просвещения. В 1902 г. оно было введено в строй, и СН стал его бессменным заведующим и преподавателем I-го класса до конца жизни (уже при Советской власти).

В бывшем доме Флоровских до сих пор живут их потомки. Ныне это д. Бор Няндомского района Архангельской области.

Известны два брата С.Н.Флоровского :

• – Сергей Николаевич – младший врач 107 пехотного Троицкого полка, исключенный из военного ведомства и состоявший в 1892 г. под гласным надзором. Он участвовал в революционном движении и был женат на Ольге Николаевне Фигнер – младшей сестре Веры Фигнер , известной революционерки, члене Исполкома «Народной воли». Из соответствующего Списка 06.10.1892, по сведениям А.Флоровского .
• – Федор Николаевич – тоже представитель сельской интеллигенции – лесничий Мошинского лесничества и коллежский асессор. Он был поручителем на бракосочетании АК и СН, а также восприемником их первой дочери Марии 140 .

• Мария (1892–?) – видимо умерла в раннем детстве.
• Николай (1893–1942) – работал лесоводом, умер в Ленинграде во время Блокады.
• Сергей (1896–1940) – участвовал в I МВ и гражданских войнах, затем работал бухгалтером в д. Бор. У него дочь:
  • Валентина (1940), замужем за Клапышевым . Была машинистом электровоза, взрывником. Вместе с мужем работала на стройках Сибири, Армении и Азербайджана. С 1990-х годов живет в д. Бор.
  • Кирилл (1933–2006) инженер, гл. конструктор з-да им. Хруничева в Москве. У него сын:
    • Алексей (1962) – живет и работает в г. Жуковском Моск. обл.

    Фотографии и сведения предоставлены правнуком Анны Константиновны – Алексеем Флоровским .

    mg.64.39 Андрей Константинович (04.06.1876 – 26.05.1908)

    коллежский секретарь, канцелярский служащий

    

    • 1898 – коллежский регистратор.
    • 1901 – губернский секретарь.
    • 1904 – с 20 октября назначается помощником делопроизводителя 3 стола губернского правления 218 , надзирал за правильным ходом мобилизации в Петрозаводском уезде.
    • 1905 – с 27 июня уходил в отпуск на полтора месяца 220 начальник Вытегорской тюрьмы.
      По подписке на народный дар в знак народной любви бывшему главнокомандующему сухопутными и морскими силам генерал-адъютанту А.Н.Куропаткину внес 15 копеек 219
      Приказом от 6 сентября за выслугу лет произведен в коллежского секретаря со старшинством с 31 октября 1904 г. 221 .
      Приказом от 17 сентября назначен начальником Вытегорской тюрьмы 222 .
    • 1907 – начальник Каргопольской тюрьмы.
    • 1907 – снова в штате губернского правления – помощник делопроизводителя 5 стола.

    26 мая 1908 года на сессии Окружного суда в Каргополе, куда он был вызван в качестве свидетеля по должности начальника тюрьмы, АК скончался при исполнении служебных обязанностей. По свидетельству врача у него был порок сердца 100 .

    Приказом по ведомству МВД от 19 января от 1909 г. переведен в титулярные советники со старшинством с 28 ноября 1907 г. 223 . Как видим, приказ запоздал почти на целый год.

    Семья

    Ж =19.02.1899: Богданова Анна Степановна (27.01.1879–>1913) 305 .

    Дочь Петрозаводского «мещанина из мастеровых» Стефана Карпова Богданова и Варвары Ивановны Богдановой 306 .

    После смерти мужа ей назначили пенсию в 28 руб. 59 коп. (муж получал 400). По ходатайству губернатора Протасьева перед министром Внутренних Дел в виду слабости ее зрения (на правом глазу V=3/30, на левом V=3/100) ей дали «усиленную» пенсию в 96 руб. В 1913 г. Анна Степановна снова ходатайствует о повышении пенсии, и, хотя, со стороны министра не встречено препятствий в путях Монаршего Милосердия, решение не принято 101 .

    Д: Борис (14.07.1900 – 24.07.1900) сообщено пользователем balabolka 19 августа 2019 г. на форуме ВГД .

    О других детях сведений нет.

    mg.65.40 Иульяния Петровна (1857 – ?)

    учитель, общественная деятельница

    

    Дочь протоиерея Петра Тимофеева. Окончила Олонецкое епархиальное училище. Под руководством отца обучала детей в Вырозерском церковно-приходском училище Каргопольского уезда. В 1875 г. ей и отцу была вынесена благодарность от управления СПб учебного округа за их старательность и успешное в училище преподавание 194 . В 1882 г. окончила Земскую Учительскую школу в Санкт-Петербурге (8 выпуск), готовивших учителей для земских училищ 195 . Работала учительницей 3-го Санкт-Петербургского начального городского училища. В 1885 г. вышла замуж и вслед за мужем вернулась в Олонецкую губернию. 1910–1916 – член совета Шунгско-Никольской богадельни в с. Шунга Повенецкого у. (вместе с мужем), попечительница Кефтеницкого 1-кл. училища того же уезда 45 .

    Семья

    М =09.09.1885: 250 Меньшиков Митрофан Александрович (~1857 – ?), врач, почетный мировой судья, надворный советник.

    

    Заметный деятель земского движения в Олонецкой губернии. Работал в различных больницах, главным образом, Повенецкого уезда. В 1885 г. был земским врачом этого уезда 8; 4540; 45; 250 . В 1889–1893 гг. вел метеорологические наблюдения на метеостанции, образованной при Сегозерской больнице с. Паданы 64 .

    mg.66.40 Мария Петровна (1860 – ?)

    Дочь священника Петра Тимофеевича.

    Семья. Орлов, Александров

    М1 =19.08.1881: Орлов Петр Александрович (~1855–?), учитель Видлицкого одноклассного училища(1881), двухклассного Министерского училища (1887) 8; 326 . В 1890–1894 гг. указан как священник Лексинского прихода Повенецкого уезда 111; 260 . М2: Александров Николай (?–?). Д2(1): Милиция Николаевна Александрова (по мужу Прохожева ) У Милиции сын Олег Викторович Прохожев ,
    у которого дочери Оля и Аленка (сведения от С.Баклаевой, Екб.) 18 .

    mg.67.40 Константин Петрович (1861 – 29.04.1903)

    • 1887 – дьякон в Екатерининской Кладбищенской церкви г. Петрозаводска. Был свидетелем по жениху при венчании двоюродной сестры Апполинарии8; 252 .
    • 1888 – сверхштатный дьякон Петрозаводского Петропавловского кафедрального собора 252 .
    • 1890–1894 – дьякон на вакансии псаломщика при Петрозаводской Богаделенной Св. Мучеников Сергия и Вакха церкви 111; 261 .
    • 1899 – перемещен на ту же вакансию псаломщика к Александро-Невской церкви г. Петрозаводска 144 .
    • 1901 – 24 мая перемещен дьяконом на вакансии псаломщика к Преображенской церкви села Бережного-Шелтозера, Петрозаводского уезда 148 .

    Умер в том же Шелтозерско-Бережном приходе 29 апреля 1903 г. 145 .

    Семья

    Ж: N Надежда Васильевна (~1867–~1940).

    После смерти мужа осталась с пятью несовершеннолетними детьми, и с 28 апреля 1904 г. ей была назначена пенсия в размере 66 р. 66 к. 149 . Надолго пережила мужа и умерла в возрасте 73 лет. Похоронена на Зарецком кладбище Петрозаводска рядом с внуком Игорем 115 .

    • Александра (18.05.1883–?) 261 .
    • Илья (20.07.1888–~1919)
    • Василий (<1889–?) 261 .
    • Анастасия (13.04.1890–?).
    • Евдокия (26.03.1891 – авг. 1953)
    • Пантелеймон (27.06.1894–17.05.1896) 256 .
    • Анна (16.02.1899 – 04.10.1976)
    • сын 4.

    mg.68.40 Феодор Петрович (15.02.1867 – 17.08.1913)

    кандидат богословия, статский советник

    

    • 1891 – преподаватель Олонецкой ДС и учитель географии в Олонецком Епархиальном женском училище.
    • 1892–1895 – преподаватель гомилетики, литургики, практического руководства для пастырей.
    • Исправлял должность инспектора семинарии, секретарь семинарского правления. Член-учредитель Православно-церковного Братства св. преподобного Александра-Свирского чудотворца.
    • 1895 – по прошению уволен от обязанностей секретаря семинарского правления и члена педагогического собрания правления.
    • 1896 – преподавал историю русской литературы и словесности во 2 классе семинарии.
    • Высочайшим приказом по гражданскому ведомству от 1896 г. произведен за выслугу лет в коллежские асессоры со старшинством с 1891 г., награжден серебряной медалью в память царствования Имп. Александра III.
    • 1897–1898 – преподавал латинский язык в 1 кл. семинарии.
    • 1898–1899 – исправлял должность помощника инспектора семинарии.

    Затем вышел на гражданскую службу и стал служить по ведомству Министерства Финансов. 27 декабря 1899 г. в Олонецкой духовной семинарии состоялось специальное прощальное собрание корпорации преподавателей, где чествовали трех бывших сослуживцев, оставивших семинарию, в том числе и ФП. Собрание почтил своим присутствием Его Преосвященство, Преосвященнийший Назарий . Было произнесено множество хвалебных и сочувственных речей, как начальством, так и бывшими коллегами. В ответ ФП сказал, в частности: «В своих отношениях ко мне все присутствующие здесь выражали одну только любовь и расположение, а потому и с моей стороны могла быть выражаема только любовь же, о чем ныне я особенно считаю нужным засвидетельствовать». Всё было очень благостно и восторженно-любвеобильно 169 .

    • 1899 – надворный советник, согласно прошения и с согласия Олонецкого Губернатора назначен бухгалтером Олонецкой Казенной Палаты.
    • 1900 – с 4 марта назначен помощником податного инспектора Каргопольского участка на вновь образованную должность 224 . Затем – податный инспектор Пудожского уезда.
    • 1901 – податный инспектор Олонецкого уезда.
    • 1902–1903 – коллежский советник, член Каргопольского общественного собрания.
    • 1903 – податный инспектор Повенецкого уезда 225 .
    • 1904 – приказом от 12 июня за выслугу лет произведен в статского советника со старшинством с 22 августа 1903 г. 226 .
    • 1905–1908 – член уездного отделения епархиального училищного совета. Женился в 1905.
    • 1906 – согласно прошению уволен в отпуск внутри Империи на два месяца с 20 июля 227 .
    • 1909 – приказом от 29 марта награжден орденом Св. Станислава 2 ст. 228 . 21 сентября перемещен податным инспектором Олонецкого уезда 229 .
    • 1910 – назначен начальником III Отд. Олонецкой Казенной Палаты.
      Г. Товарищем Министра Финансов по представлению Управляющего Палатою назначен членом от Мин. Финансов в составе Олонецкого губернского по налогу с городских недвижимых имуществ присутствия 45; 90 .

    В 1913 г., будучи в должности Начальника I Отделения Олонецкой Казенной Палаты, умер, состоя на службе.

    Кроме ордена Св. Станислава 2 ст. имел серебряную медаль в память царствования Имп. Александра III 128 .

    По собственным словам, придерживался умеренно либеральных взглядов. (Этим, вероятно, можно объяснить необычные для того времени имена его дочерей).

    Какое-то время был подписчиком кадетской газеты «Олонецкий край», в результате чего был заподозрен в политической неблагонадежности – Олонецкий губернатор доложил в МВД, что ФП баллотируется от Повенецкого уезда на выборах в губернскую думу как представитель партии кадетов. Было затеяно целое расследование, чтобы в случае подтверждения такового факта, ФП должен был бы покинуть государственную службу. Недоразумение, однако, было разрешено и ФП продолжил свою карьеру по казначейскому ведомству 129 .

    Семья

    Ж =16.02.1905: Попова София Павловна (14.08.1882–>1934).

    

    У нее брат – инженер-технолог Александр Павлович Попов , женатый на Клавдии Алексеевой 128 .

    Родилась в Петрозаводске. Закончила 8 классов Мариинской Женской гимназии № 309 240; 344 .

    Сразу после смерти мужа с 1 сентября 1913 г. устраивается по вольному найму переписчицей в Казенную Палату, где до этого начальником отделения был ее муж 240 .

    

    ФП, СП, Злата и Римма.
    Повенец, 12.11.1908.

    В 1914 г. София Павловна просит принять двух старших дочерей в Ксенинский институт на казенное содержание, но при баллотировке этого года они не были осчастливлены жребием, но как не вышедшие из положенного возраста лет, будут допущены к баллотировке в следующих годах. Случилось ли это впоследствии – неизвестно.

    1 января 1917 г. София Павловна награждена золотой медалью на Анненской ленте «за усердие» 239 . С 11 апреля Олонецким комиссаром Временного правительства по ее прошению определена на государственную службу в штат канцелярских чиновников Палаты с зачетом времени ее «вольнонаемных занятий в срок выслуги на пенсию и единовременные пособия» 240 .

    1918 – поступила конторщицей Материальной части Мурманской железной дороги в Петрозаводском отделении 259 ;

    1921 – поступила на службу в НКВТ помощником секретаря и завхоза, затем делопроизводителем и журналисткой;

    1922 – зачислена журналисткой в Каргосторг;

    1931 – статистик. 30 сентября в связи с ликвидацией Каргосторга перешла на работу на той же должности в Ликвидком. Работала там до 15 марта 1832 г., вплоть до окончания работ Ликвидкома.

    1933 – поступила в Городское отделение Р.К. Милиции на должность счетовода. Уволилась 21 февраля 1934 г. 344

    • Злата (Хрисия) (19.01.1906–>1934)
    • Римма (26.03.1907–?)
    • Нонна (11.03.1909–?)
    • Нина (27.01.1913–26.04.1987)

    mg.69.40 Василий Петрович (27.12.1871 – 18.12.1940)

    коллежский советник, учитель, историограф, краевед Олонецкого края 20

    

    Сын священника Петра Тимофеевича.
    (В Анкете 1925 г. ВП скрыл этот факт, и был записан: «из разночинцев, сын учителя» 368.) Родился в Вырозерском погосте Петрозаводского уезда.

    Свидетельство
    В Метрических книгах Петрозаводского уезда Вырозерского прихода за 1871 года написано:
    Декабря 27, у настоятеля Кузарандской церкви, протоиерея Петра Тимофеевича Мегорского и законной жены его Анны Никаноровой, родился сын Василий.
    Восприемниками были: помощник Настоятеля Кузарандской церкви Священник Всеволод Иоаннов Николаевский и дочь протоиерея Петра Тимофеевича Мегорского Iулiания Петрова.

    • 1894–1899 – учился на историко-филологическом факультете Варшавского университета. Закончил со степенью кандидата, представив диссертацию «Из истории Олонецкого края в 1 четверть XVIII столетия». Знал немецкий и польский языки.
    • 01.01.1899 – неимеющий чина канцелярский чиновник Виленском отделении Гос. Банка.
    • 30.09.1899 – коллежский секретарь со старшинством.
    • 1900 – помощник контролёра 3 разряда Гос. Банка.
    • 1901 – пом. контролера 2 разряда. В конце года был командирован в Ярославль где, зарекомендовал себя весьма усердным, аккуратным и знающим дело, при чем его умелое и мягкое обращение с публикой дополняет его качества как хорошего банковского чиновника. Вообще же Г. Мегорский оставил после себя воспоминание как хороший сотрудник и как хороший товарищ111 .
    • 1902 – титулярный советник.
    • 1903 – поступил слушателем в СПб Археологический Институт. Окончил в 1905 г.
    • 1904 – нач. инспекции.
    • 01.07.1904 – перевёлся в Департ. Жел. дор. отчетности пом. ревизора, затем мл. ревизором.
    • 1907 – титулярный советник, гос. контроль отделения Департ. Жел. дор.
    • 1908–1918 – по совместительству преподавал историю и с 1916 г. латинский язык в 13-й Петроградской Гимназии. Здесь получил орден Станислава 3 ст. за хорошее ведение дела. Работал до марта 1917 г.
    • 1909 – коллежский асессор.

    Не удовлетворяясь службой, в свободное время занимается исследованием истории родного ему края Петровской эпохи (горнозаводское дело и др.), посылает материалы для публикации и в Петрозаводск, и в «Олонецкие Губернские Ведомости» 22 .

    • С июня 1918 – старший контролер Государственного Контроля Железных дорог.

    Более подробно о службе ВП можно узнать в Документах.

    В августе 1919 г. уехал в Челябинск, куда ранее к его брату Петру перебралась его семья. Работал преподавателем. Надорвал на дровозаготовках почку и был отправлен на излечение в Ленинград.

    • С 1921 г. на ст. Сиверская – преподаватель в школе им. К. Маркса I и II ст. В 1925 г. в связи с реорганизацией в Ш.К.М. переведен в 1-ю Сиверскую школу-колонию I и II ст.
    • В 1931 г. по болезни вышел на пенсию, но до 1932 г. преподавал на курсах «Техмасс» 18 .
    • В 1935 г. работал в той же 1-й Сиверской школе-колонии библиотекарем и заведующим школьного краеведческого музея. Занимался ликбезом «с членами союза Медикосантруд и батраков при Сиверском группкоме» 370.

    Опубликовал:

    «Памяти бывшего преподавателя Олонецкой духовной семинарии Финляндского (ум. 19 марта 1901 г.)» 230 .
    «Осударева дорога» 231 .
    «Прозевали-ли лодейнопольцы свои юбилеи» 232 .
    «Лодейнопольская верфь в царствование Петра Великого» 233 .
    «Горнозаводская деятельность в Олонецком крае при Петре I» 234 .

    — «Начальные лица в Олонецком крае в царствование Петра Великого»
    — «Открытие общества Олончан в Петрограде»
    — «Предание об основании Петрозаводска»

    В личных фондах научного архива Карельского научного центра РАН хранятся Научные труды В.П.Мегорского, переданные туда в 1948 г. его сыном Борисом Васильевичем, в 1954 г. написавшим Биографическую справку к документам фонда.

    В 2019 г. в «Ученых записках Петрозаводского государственного университета» за авторством правнука ВП – Бориса Вадимовича Мегорского – и А.М.Пашкова опубликована обстоятельная статья с характеристикой научной деятельности ВП как исследователя Петровской эпохи 380 .

    В 2021 г. вышел сборник сочинений ВП, включающий его главную книгу – «Петрозаводск при Петре Великом» 381 .

    Проживал:

    • 1894 – с. Паданы Повенецкого у. Олонецкой губ.
    • 1898 – г. Вильно, гост. Дворянская по Большой ул.
    • 1900 – Петербургская сторона у Сампсониевского моста, 22.
    • 1907 – Ср. Подьяческая, 16.
    • 1909 – Екатерингофский, 23.
    • 1917 – Николаевская, 43–14.
    • 1918 – Москва, Институтский пер., около Екатерининский пл., д.10, кв.14.
    • 1919–1921 – Челябинск.
    • 1921–1935 – ст. Сиверская Сев-Зап. ж/д Береговой пр., д.8 в Новом Дружноселье.
    • ?–1940 – 8 Советская, 4–8.

    Семья

    Ж: Елизаровская Юлия Алексеевна (11.05.1884–>1945), дочь отставного губ. секретаря 16; 371 .

    

    До революции была учительницей, работала медсестрой в военных лазаретах. С декабря 1917 по 1921 г. жила с сыном в Челябинске у брата мужа. Вела работу по организации оспопрививательных пунктов от Губ. Здравотдела и детской санатории, которой потом заведовала.
    В 1921 г. вместе с мужем поступила в школу им. К. Маркса I и II ст. преподавательницей физкультуры и медсестрой.
    В 1925 г. в связи с реорганизацией в Ш.К.М. опять же вместе с мужем переведена в Сиверскую школу-колонию I и II ст. Зачислена на полставки воспитательницей детдома 369.

    Была жива в 1945 году – 16 февраля переехала с улицы Ржевские ворота, 1А-2, к сыну на Гражданскую, 3 379 .

    mg.70.40 Алексей Петрович (22.09.1875 – ~1904)

    • В 1894 г. обучался с братом Петром в Олонецкой Духовной Семинарии 111 .
    • Около 1897 г. поступил в Варшавский ветеринарный институт. Безуспешно просил у Повенецкого земского уездного собрания стипендии для окончания образования 333 .
    • 1901–1903 гг. – ветеринарный врач по Олонецкому уезду 45; 327 . В 1901 г. подал заявление в управу об увеличении ему жалования. Земское губернское собрание постановило уравнять содержание Мегорскому с прочими ветеринарами до 1200 руб. в год с вычетом соответствующей суммы в возврат стипендии.

    Вероятно умер в начале 1904 г. – 1 мая в Олонецких Епархиальных Ведомостях напечатано 170 :

    Податной инспектор Повенецкого у. Федор Петрович Мегорский пожертвовал в пользу причта Михайловской, г. Олонца, церкви билет Государственной ренты в 100 руб. на поминовение умершего брата его Алексея.

    mg.71.40 Петр Петрович (12.05.1878 – 16.06.1930)

    экономист, преподаватель, общественный деятель, краевед Урала

    

    • 1904 – Указом Св. Синода от 10 мая назначен на должность преподавателя логики, психологии начальных оснований и краткой истории философии и дидактики в Олонецкую духовную семинарию. Преподавал также латинский и немецкий языки 184; 185 .
    • 1905 – допущен к преподаванию философской пропедивтики в VII классе Олонецкой мужской гимназии.
    • 1906 – член Распорядительного собрания Правления семинарии. Написал статью «К вопросу о самостоятельном причте при Екатерининской Кладбищенской церкви» 237
    • 1908 – перемещён исп. об. преподавателя истории и педагогики в Екатеринбургскую 1 женскую гимназию.
    • 1910 – председатель педсовета Екатеринбургской частной жен. гимназии Румянцевой 105 .
    • В январе 1913 года был переведен в Челябинск, где стал преподавателем истории и педагогики в женской гимназии. Награжден орденом Св. Станислава III ст. (01.01.1913).
    • 1915 – коллежский асессор.

    Входил в различные общественные организации, в оргкомитет по организации учительского общества в Челябинске (1916), руководил одним из 4-х районов Челябинска во время однодневной переписи населения города в 1916 году, принимал активное участие в деятельности комитета по организации разумных развлечений.

    С 1 мая 1916-го по 1 марта 1919 года работал заведующим отделом народного образования при Челябинской городской управе.

    В 1917 член партии народных социалистов. По воспоминаниям гимназисток, до революции придерживался либеральных взглядов.

    Сразу после революции 2 ноября 1917 выступил с решительным заявлением на делегатском собрании городских служащих от имени своей фракции, осудившей позицию Челябинской городской думы в связи с большевистским выступлением к захвату власти и выразившей протест в отношении поддержки городской Думой большевистского движения 23 . Однако в январе 1919 года, когда город был занят Чехословаками, ПП был арестован в связи с его работой при большевиках и увезён в Омск 24; 339 . Коллеги-учителя направили в Омск делегацию с ходатайством перед белогвардейскими властями об его освобожцении. Делегация добилась своего – через месяц по распоряжению Колчака ПП был освобожден 25 .

    В марте 1919, работая преnодавателем ЧРУ, возглавил педагогический совет женской гимназии.

    В начале 1920-х гг. работал преподавателем педагогического техникума, последние годы жизни – сотрудником планово-статистического бюро Челябинского окрисполкома. Входил в Челябинское общество изучения местного края.

    Во времена НЭПа хорошо зарабатывал, делая липкую бумагу для ловли мух 112 .

    В «Сборнике материалов по изучению Челябинского округа», изданном в 1927 году, опубликовал статью «Торговля Челябинского округа в 1925/26 гг.».

    Наиболее полные биографические материалы опубликованы в Памятной книжке Оренбургского учебного округа за 1915 год. В Государственном архиве Челябинской области хранится фонд П.П. Мегорского (Р-622), включающий в свой состав его творческие работы 26 .

    Семья

    Ж: Козловская Антонина Ивановна (?–?).

    • Борис (17.05.1903 – 02.1943)
    • Вадим (31.07.1906–1978, Мск) 105 .

    mg.72.41 Павел Иванович II (1861 – 06.01.1888)

    кандидат богословия Сын священника Ивана Тимофеевича. Вероятно, родился в с. Черная Слобода, Вытегорский у., Олонецкой губ, где в это время служил священником его отец 9 . Обучался в СПб ДС на казенном содержании (Курс XLIII, вып. 1882 г., 1 разряд) 10 . В том же 1882 г. разыскивался Вытегорским уездным по воинской повинности присутствием в числе лиц, родившихся в 1861 г. и место жительства которых было неизвестно 205 . Закончил СПб Духовную Академию (Курс XLIII, вып. 1886 г.) со степенью кандидата богословия, с правом получения степени магистра без нового устного испытания 19 . Скончался в городской больнице Петрозаводска от чахотки. Погребен там же 120; 251 .

    mg.73.41 Апполинария Ивановна (1864 – ?)

    Дочь священника Ивана Тимофеевича. Родилась в с. Черная Слобода, Вытегорский у., Олонецкой губ. 9; 10 .

    Семья

    М =13.07.1888: Прилежаев Владимир Васильев (~1868–?). Закончил Олонецкую ДС. Священник Рыборецкого прихода (1895) 317 . Венчались в Петрозаводском Александро-Невском соборе. Свидетели по жениху: Василий Васильев Нименский и дьякон Кладбищенской церкви Константин Петров Мегорский (двоюродный брат). По невесте: студент СПбДА Федор Петров Мегорский (другой двоюродный брат) и жена священника Александро-Невского собора Иумания Александрова Нименская 252

    mg.74.41 Надежда Ивановна (02.09.1866 – ?)

    Дочь священника Ивана Тимофеевича. Родилась в с. Черная Слобода, Вытегорский у., Олонецкой губ. 9; 10 .

    Семья

    М: Попов Владимир (?–?), дьякон Олонецкой градской церкви (1895) 317 .

    mg.75.41 Виталий Иванович (18.04.1869 – 04.04.1938)

    священник Сын священника Ивана Тимофеевича. Родился в с. Черная Слобода Вытегорского у. Олонецкой губ 9; 10 . Точная дата взята нами из сообщения от 19 августа 2019 г. на форуме ВГД со ссылкой на архивное дело НАРК Ф.299 О.1 д.13/294а Ведомость о церквах Повенецкого уезда за 1895 г. Л.29 Валазминская ц. . В справке Мемориала просто указан год рождения 1868 – видимо, на основе анкетных данных, где просто указывается возраст.

    Послужной список

    • В 1892 г. окончил полный курс Олонецкой Духовной семинарии и 1 октября по прошению определен псаломщиком к Крестовоздвиженской кладбищенской церкви г. Петрозаводска..
    • 23.04.1893 – рукоположен во священника к церкви Горского прихода Петрозаводского уезда (Кондопожская волость). В мае назначен законоучителем Горской земской школы и заведующим Горскою спасательною станцией при обществе спасения на водах 173 .
    • 26.02.1895 – перемещен в Валазминский приход Повенецкого у., где в течении пяти с половиной лет состоял учителем местной церковной школы.
    • 30.07.1900 – резолюцией Его Преосвященства перемещен священником в Корбозерский приход Вытегорского у., где состоял законоучителем местной церковной школы со дня вступления 174 .
      15 августа состоялось трогательное прощание с учениками Валазминской церковно-приходской школы 175 . В Корбозере ВИ служил более 10 лет. Публиковался в губернской печати. Известны 2 его статьи этого периода в «Олонецких Епархиальных Ведомостях»:
      • 1904 – «Из села Корбозера, Вытегорского уезда» – о необходимости чтений в церковно-приходской школе в дни приходских праздников для отвлечения народа (особенно молодежи) от разгула и поголовного пьянства 176 .
      • 1906 – «Голос пастыря из захолустья по поводу статьи: «Почему пастыри не всегда бывают осведомлены в событиях текущей общественной жизни?»» – о крайне плохой и несвоевременной доставке подписной корреспонденции в «дремучие леса» 177 .

      Награды

      • 16 апреля 1896 г. награжден набедренником и бархатною фиалетовою скуфьею.
      • 1911 г. – награжден камилавкой.
      • Имеет серебряную медаль в память царствования Императора Александра III, и в память 25-летия церковных школ.
      • Медаль Красного Креста в память участия в деятельности во время Русско-Японской войны.
      • Медаль в память 300-летия дома Романовых.
      • Знак православного Карельского братства третьего вида.

      ВИ, судя по всему, был весьма дельным и деятельным священником. Помимо законоучительствования и печатания в прессе, он был известен тем, что организовал передвижную церковь для посещения отдаленных мест прихода 61 .

      К сожалению, у нас абсолютно отсутствуют сведения о жизни ВИ в 1920-х годах и есть только отрывочные про начало 1930-х. Он скитался по родственникам, жил то у сестры в Лодейном Поле (не совсем понятно, о ком речь), то у своих детей. Наведывался он и в Ленинград к сыну-партийцу Константину, где его подкармливали и снабжали продуктами (правда, сын это отрицал, всячески подчеркивая разрыв с отцом-священником) 323 . Известно, что официально с 1931 г. и до ареста он проживал в селе Олонец Олонецкого района с другим сыном – Павлом, сотрудником ГПУ. Формально ВИ снял сан священника, но продолжал служить в церкви с. Юргелица близ Олонца.

      Достоверно из справки Мемориала известно следующее:

      Имя Виталия Ивановича Мегорского внесено в поминальный список «Новомученики, исповедники, за Христа пострадавшие в годы гонений на Русскую Православную Церковь в XX века».

      Ещё об отце Виталии можно прочитать в нашей статье «У попа был сын. ».

      Семья

      Ж =07.04.1893: Казанская Клавдия Петровна (~1876–10.1932).

      Дочь умершего священника Оштинского погоста Лодейнопольского уезда Петра Ивановича Казанского . Двоюродная сестра митрополита Петроградского Вениамина (в миру Василия Павловича Казанского ) (1873–1922).
      Бракосочетание состоялось в Оштинской Никольской церкви непосредственно перед рукоположением ВИ 302 .
      Сведения предоставил Денис Евгеньевич Петрушин – потомок Ольги Петровны Петрушиной (ур. Казанской ) – родной сестры Клавдии .

      • Александра (10.11.1895–?)
      • Константин (19.05.1897–?)
      • Павел (26.05.1901–>1946)
      • Капиталина (05.10.1902–?)
      • Анна (15.08.1905–?)
      • Мария (02.03.1908–?)
      • Виталий (19.04.1910–1941)

      Версия о втором браке

      Совершенно случайно мы увидели пост ВКонтакте от 9 окт 2018, в котором Светлана Мордвинцева сообщает, что ее муж является правнуком Виталия Ивановича Мегорского, настоятеля церкви Св. Николая Чудотворца деревни Горка Кондопожского р-на . Мы заинтересовались и обратились непосредственно к Светлане. Вот, вкратце, что она ответила:

      • Галина (22 февраля 1953),
      • Людмила (26 мая 1954),
      • Любовь (9 апреля 1956),
      • Роман Мегорский (1957 – 1978).

      Главным препятствием для принятия данной версии является двоеженство священника, что для такого «правильного» попа, каким был ВИ, представляется маловероятным. Но попытаемся пофантазировать на эту тему, исходя чисто из хронологических соображений.

      После революции и начала гонений на церковь ВИ наверняка остался без прихода и был вынужден скитаться по родным и близким. Вполне возможно, что он вернулся в Горку, где начинал свое священство. Из дела его сына Константина известно, что как-раз около 1930 г. ВИ и Клавдия Петровна стали жить отдельно (последняя даже уехала в Ленинград к младшему сыну). Таким образом, теоретически ВИ мог «сойтись» с Александрой Востряковой, которая в 1930 г. родила ему сына (о. Виталию – 61 год). Возможно, даже, что эта «измена» могла послужить причиной разрыва с законной женой. Если тогда он уже формально «снял сан», то это являлось хоть каким-то самооправданием для вторичной женитьбы. Как мы знаем, тяга к священству у ВИ оставалась, и, продолжая служить, он действительно подвергал опасности свою новую семью. Далее – по Мордвинцевой.

      Через год ВИ уже проживал в Олонце с сыном Павлом, сотрудником ГПУ. Будем считать, что из-за последнего обстоятельства он не боялся «подставить» сына,

      Для подтверждения этой версии необходимы документы. Сведения Светланы основаны исключительно на устных источниках, которые по сути обвиняют Святого Великомученика в двоеженстве. А если речь идет о другом человеке, то получается, что в Горке в разное время служили два священника – полные тезки. Это уж совсем невероятно. Других священников Мегорских с довольно редким именем Виталий в то время мы больше не находим (пока выходит так, что все церковно- и священнослужители Мегорские из Олонецкой епархии нам известны).

      mg.76.41 Евлампий Иванович (1872 – ?)

      Сын священника Ивана Тимофеевича 10 . Единственное известное нам упоминание имеется в Олонецких Губернских Ведомостях от 21 апреля 1893 г. 242 :

      От Вытегорского уездного по воинской повинности присутствия объявляется о лицах, рожденный в 1872 г., местожительство коих и место приписки к призывным участкам неизвестно, а именно: …
      11. Священника Алмозерского прихода Иоанна Тимофеева Мегорского сын Евлампий.

      mg.77.41 Вера Ивановна (~1875 – ?)

      учительница Дочь священника Ивана Тимофеевича 10 . Была учительницей церковно-приходских школ. 1895 – наставница в Судальском приходе 317 . В 1898 г. перемещена из одноклассной ЦПШ Люговского прихода Лодейнопольского уезда в такую же школу Тубозерского прихода Пудожского уезда 147 . Довольно странное перемещение: за 200 верст в далекий «медвежий угол». Но через несколько лет мы видим Веру вновь в Лодейнопольском уезде: в 1904 г. – учительница Соцкой школы 39 , а в 1907 г. – снова в Люговской, где она ещё и законоучитель 40 .

      mg.78.41 Петр Иванович III (13.06.1877 – >1920)

      • 1900 – переведен в последний VI класс Олонецкой духовной семинарии последним по списку во втором разряде 150 . (Правда нет полной уверенности, что речь идет именно о нем – написано просто Петр Мегорский. С другой стороны, иных кандидатов на эту роль среди известных нам Мегорских по имени Петр не просматривается.)
      • 1904–1906 – учитель, заведующий Обжанской одноклассной школы Олонецкого уезда 39; 45 .
      • 1907 – Оятско-Ладвинская 1-кл. ЦПУ Лодейнопольского уезда.
      • 1908–1910 – Кяргинская ЦПШ.
      • 1914 – 6 мая по случаю дня рождения ЕИВ награжден по ведомству православного исповедания серебряной на александровской ленте медалью с надписью «За усердие». Награжден как учитель Каргопольской Лодейнопольского уезда церковно-приходской школы 171 .
      • 1920 – учитель в д. Рахковичи, Мирошкинской волости, Лодейнопольского уезда 310 .
      • 1923 – счетовод в Лодейном поле. Проживал в Лодейном поле по ул. Ленина, 13 (в записи о рождении дочери в 1924 г. также указан адрес в д. Ведлозеро.) 319 .

      Семья

      Ж =~1909: Кокоева Анна Евфимьевна (~1898–>1923), учительница, дочь мещанина Евфима Васильевича Кокоева из Лодейного Поля 45 .

      Д(6) сообщено правнуком ПИ – Александром Малюковым :

      • Валентина (?–?), замужем за Владимиром Алексеевичем Малюковым . У них дети:
        • Лидия (1932), в замужестве Королькова , проживает в СПб.
        • Владимир (1936–2000), выпускник Ленинградского Военно-Механического института, жил и работал в г. Владимире. У него дети: Александр (закончил школу во Владимире, проживает в Канаде), Денис и Мария .
        • Галина (1946), проживает в СПб.

        mg.79.41 Василий Иванович ? (>1879 – ?)

        • 1904 – выведывающий и законоучитель Корбозерской ЦПШ Вытегорского уезда 39 .

        В этом же приходе в эти годы служил Виталий Иванович, поэтому вероятность, что это его брат, весьма велика.

        mg.80.41 Софья Иванова (30.08.1880 – ?)

        Дочь Иван Тимофеевича. Родилась в Вырозерском приходе. Была жива в 1895 г. 317 .

        mg.81.42 Андрей Дмитриевич (22.12.1875 – >1919)

        Сын протоиерея Димитрия Тимофеевича. Крещен в день рождения в «родной» Входоиерусалимской Знаменской церкви.
        Восприемники: Леонид Андреевич и Раиса Андреевна Павловские (дядя и тетя). Таинство совершал восприемник, священник церкви Института Слепых Л.А.Павловский 14 . В 1899 обучался в гимназии 12; 122 . 23.07.1909 через полгода после смерти отца Дмитрия Тимофеевича – Указом Правительствующего Сената по Судебному Департаменту утвержден Акт Особого Присутствия Губернского Правления в признании потомственного дворянина Андрея Дмитриевича Мегорского сумасшедшим. Это было хроническое раннее слабоумие – Dementia praecox, или попросту – шизофрения. В то время болезнь считалась практически неизлечимой. Тогда же в 1909 г. над ним было учреждено опекунство в лице его матери Александры Андреевны и брата Петра Дмитриевича. Опекуны оказались хорошими – имущество АД неуклонно возрастало: в 1915 г. было 8600 руб., а к концу 1918 г. – уже 19200 руб. Это почему-то было предметом беспокойства Дворянской опеки, которая просила предоставить сведения, объясняющие рост имущества, но, судя по всему, таковых не получала. С 1911 года состояние АД ухудшилось и он был помещён в лечебницу для нервных и душевнобольных (бывшей доктора Штейна ), по Тверской ул. № 10, за Таврическим садом.
        Каждое лето его вывозили в Финляндию на дачу в Териоки (ныне Зеленогорск). Последняя запись в деле Петроградской губернской опеки датирована 5 апреля 1919 г. 123 .

        mg.82.42 Александра Дмитриевна (21.04.1877 – ~1942?)

        Дочь протоиерея Димитрия Тимофеевича. Крещена 24 апреля во Входоиерусалимской Знаменской церкви. Восприемниками были ее дядя – протоиерей Владимирской церкви Леонид Андреевич Павловский (он же и крестил) и тетя – Мария Андреевна Павловская 161 . Окончила курс в Литейной женской гимназии 12 .

        

        А.Д.Мегорская (предполж.)

        Данный портрет попал к нам случайно с одного интернет-аукциона. Фото сделано в ателье Ю.Ф.Штейнберга на Невском, 50 (по этому адресу ателье находилось с 1878 по 1906 гг.). На обороте имеется подпись: Александра Мегорская. Потрет атрибутирован предположительно – есть еше, по крайней мере две Александры Мегорские, подходящие по возрасту, но не имееющие отношения к Петербургу того времени. Так что, скорее всего, на фото изображена именно Александра Дмитриевна ближе к окончанию гимназии в 1890-х гг. 17 июня 1907 г. была восприемницей племянника Юрия. В 1921 г. получала на руки из Канцелярии 27-й Советской школы 2-го Городского района (бывшей Демидовской гимназии) удостоверение об окончании ее младшей сестрой Верой курсов французского языка 130 . Практически всю жизнь прожила с сестрами и братом в доме по Лиговской, 39 (Доме Причта Знаменской церкви). Перерывы случались дважды: в 1904–1909 гг. (Казанская, 1), когда отец был настоятелем Казанского собора, и в первые годы Советской власти (Пороховые, 2-я линия, д.4, кв.1), где АД жила с матерью, которая там скончалась в марте 1920 г. 308 . Потом она сумела вернуться на Лиговскую, где и умерла в Блокаду. В домовй книге Восстания, 1/39 346 стоит штамп, что она была выписана 26.09.42 в Дом Инаалидов. Очевидно, она вскоре там скончалась. В Блокадных письмах её племянницы Натальи Владимировны Мегорской есть немало упоминаний «тёти Шуры». Сохранилось также собственноручное письмо АД от 10.08.1941 к И.А.Новожиловой, которое мы приводим там же.

        mg.83.42 Петр Дмитриевич (29.04.1878 – >1937)

        епархиальный архитектор, гражданский инженер, коллежский секретарь

        

        Сын протоиерея Димитрия Тимофеевича. Крещен 15 мая во Входоиерусалимской Знаменской церкви. Восприемники: протоиерей Владимирской церкви Леонид Андреевич Павловский (он же и крестил) и его сестра Раиса Андреевна Павловская 162 . Обучался: 5 лет во 2-й прогимназии, 4 года в 6-й гимназии и год «пробыл» в VIII классе. В 1897 году поступил в СПб университет на математическое отделение физико-математического факультета, отучился семестр на юридическом, сдал экзамены и перевелся в Институт Гражданских Инженеров, который закончил в 1904 году 43; 66 . Служил в канцелярии обер-прокурора Святого Синода (1910-е) 18 .

        

        Дегтярная ул., 29

        • — Деревянная Казанская церковь в память 300-летия Дома Романовых, постр. в 1913–1915 гг.
        • — Часовня и звонница в Церкви св. Николая Чудотворца и благ. вел. кн. Александра Невского (Николо-Барградский) при Императорском Палестинском обществе.
        • — Доходный дом Дегтярная ул., 29 – перестройка в 1912 г.

        Интересно, что в 1906 году по его проекту были переделаны дворовые здания по ул. Казанской, 15 65 , где в это время жила семья покойного настоятеля Казанского собора Евграфа Ивановича Мегорского.

        Проживал:

        • 1907–1909 – Невский, 25 (Казанская, 1) с родителями 28; 29 .
        • 1917–1937 – Лиговская, 39 (с матерью в Доме причта Знаменской церкви) 16 .
        • 1921–1924 – ст. Петергоф, Манежная, 1 (этот адрес указан в записи о браке 312 , а в 1924 г. там же родился сын Дмитрий.).

        Имел дачу в Вырице 30 .

        По некоторым сведениям умер около 1932 г., однако в телефонном справочнике Ленинграда за 1937 г. он еще указан как абонент 277 .

        Семья

        Ж =25.10.1921 Петергоф: 312 Быстреевская Ольга Алексеевна , (03.04.1896–>1941), счетовод, учитель.

        

        Ольга с сыном Дмитрием

        Отец – Алексей Алексеевич Быстреевский (1864–1928), дьякон Пантелеймоновской ц. на Фонтанке (до сентября 1920 г.).
        Мать – Елена Николаевна Краснопевкова – дочь псаломщика Успенской церкви Сясского погоста Новоладожского уезда 276 .

        Кроме Ольги у них были еще дети:

        • ○ Константин (07.05.1889–1979) – протоиерей Петергофской Троицкой церкви (по 1918 г.). В 1929 сослан в Сибирь, после ссылки в 1932 г. был ограничен в проживании – 12 п. на 3 года. В 1938 г. был снова арестован, но отпущен в 1939 г. Работал кассиром-счетоводом в колхозе. Проживал в Новгороде.
        • ○ Александра (11.04.1891–1992) – до 1933 г. замужем за П.А.Максименко, потом в 1935–1957 гг. – за Б.Н.Бельским. Умерла в 101 год.
        • ○ Нина (04.01.1894–05.11.1989) – муж К.О.Кузницкий (†1942).
        • ○ Михаил (24.04.1898–1900) – ум. от воспаления легких.
        • ○ Лавр (14.08.1900–05.1943) – инженер-путеец.
        • ○ Петр (24.04.1902–?) – в 1934 г. сослан в Сибирь.
        • ○ Екатерина (~1905–16.12.1919) – училась в 3-й гимназии, ум. от воспаления легких в 14 лет.
        • ○ Пантелеймон (14.04.1908–?) – дважды женат, жил на Украине.

        В 1939 г. Ольга Алексеевна проживала в Доме причта по Лиговской, 39. По этому адресу в телефонной книге Ленинграда 278 уже указана именно она, а не ПД.

        Работала в Народном суде Смольнинского района, затем учителем школы №155. В августе 1941 г. вместе со школой и сыном Дмитрием эвакуировалась в сначала в Ярославскую область, потом в Самарканд (откуда в июле 1942 г. призывался в армию Дмитрий). Вернулась в Ленинград в свою квартиру на Восстания, 1/39.

        По сведениям потомков Быстреевских вторично вышла замуж за профессора и инженера Николая Алексеевича Митропольского . По сведениям же домовой книги Николай Митропольский , 1891 г.р., родом из Твери, был военным врачом и приехал в Ленинград в 1939 г. Работал в Военно-медицинской академии. Призывался в армию, из которой в сентябре 1944 г. демобилизовался полковником ВМА. От первого брака у него была дочь Ирина , 1919 г.р., студентка Государственного Педагогического института.
        Отец Николая – Митропольский Алексей Арсениевич – с 1896 г. был протоиереем Знаменской церкви, так что для семьи Митропольских Дом Причта был родным. В годы Гражданской войны Митропольские перебрались в Тверскую (Калининскую) область, а с 1924 г., начали возвращаться в Ленинград. Соседями Мегорских по дому на Лиговском стали 3 сестры Николая и его мать. Неясно, когда именно состоялся второй брак Ольги Алексеевны , но Николай Алексеевич и его дочь около месяца с 23 ноября 1940 г. жили на ее площади в кв. № 8 346 .

        mg.84.42 Николай Дмитриевич 1 (05.12.1879 – 13.03.1888)

        

        Надгробие трех детей
        Дмитрия Тимофеевича
        Фото П.Н.Кириллова

        Сын протоиерея Димитрия Тимофеевича. Крещен 16 января 1880 г. во Входоиерусалимской Знаменской церкви. Восприемники: протоиерей Владимирской церкви Леонид Андреевич Павловский (он же и крестил) и протоиерея Петра Тимофеевича Мегорского дочь девица Иульяния Петрова 163 . Умер в возрасте 8 лет 3 месяцев от бугорчатого воспаления мозговых оболочек. Погребен 15 марта 1888 г. на Волковском кладбище 158 . Позднее в эту же могилу подзахоронят младенцев брата Николая 2 и сестру Екатерину.

        mg.85.42 Владимир Дмитриевич (14.06.1881 – 1920?) прадед

        

        Сын протоиерея Димитрия Тимофеевича. Из метрической книги Входоиерусалимской Знаменской церкви за 1881 г. 32 :

        Родился 14 июня, крещен 21 июня Владимир,
        Родители: Местной церкви священник Димитрий Тимофеевич Мегорский и законная жена его Александра Андреевна.
        Восприемники: Санкт-Петербургской Духовной Академии Ординарный профессор Иван Егорович Троицкий и Санкт-Петербургской Владимирской церкви Протоиерея Леонида Андреевича Павловского жена Елисавета Михайловна.
        Таинство совершал Царскосельского женского духовного училища Протоиерей Федор Александрович Павлович .

        • Служба
        • Великая война. Боевой путь
        • Бой у Рудка-Червище. Ранение
        • Награды и звания
        • Гражданская война и Советский период
        • Развод

        Служба

        • В 1899 обучается в 3 классической гимназии 12 . Закончил 4 класса.
        • 1900 – вступил в службу рядовым на правах вольноопределяющегося II разряда в 200-й пехотный резервный Ижорский полк. В сентябре того же года зачислен юнкером в СПб Пехотном юнкерском училище, в котором закончил курс по I разряду.
        • 1902 – младшим унтер-офицером зачислен в 7-й Финляндский стрелковый полк.
        • 1903 – подпоручик 92-го пехотного Печерского полка со старшинством 01.09.1902 284 . Представлялся царю.
        • 1904 – подпоручик 8-го Сибирского Томского пехотного полка, в составе которого принимал участие в Русско-Японской войне («в делах против Японцев»).
        • 1905 – вернулся в 7-й Финляндский стрелковый полк, г. Выборг.
        • 1906 – поручик, исполнял должность Начальника Учебной команды.
        • 1909 – полковой адъютант 7-го Финляндского стрелкового полка 34 . Проживал в это время по адресу: Выборг, ул. Популан Кату (ныне Кривоносова), д.4, кв. 3 245 . Это на той же улице, где располагались казармы полка.
        • 1910 – штабс-капитан.
        • 1913 – младший офицер 6-й роты, сдал должность полкового адъютанта и до 22 февраля 1914 г. был прикомандирован к Учебной команде.

        Более подробный послужной список можно посмотреть в «Краткой записке о службе штабс-капитана Мегорского до 1914 г.» 127 (выложена на сайте).

        Великая война. Боевой путь

        Вышеупомянутая Краткая записка 1914 г. была затребована в рамках дела о переводе офицеров во вновь формируемую 4-ю Финляндскую стрелковую бригаду, которая и была создана в апреле-мае 1914 г. Ее составили 13-й, 14-й, 15-й и 16-й Финляндские стрелковые полки. Высочайшим Приказом от 14 мая 1914 г. ВД был переведен в 16-й полк с дислокацией в Або (Турку). Командиром полка был назначен полковник генерального штаба Николай Николаевич Иуон , бывший до того начальником штаба Свеаборгской крепости. Начальником всей 4-й Финляндской бригады стал генерал-майор Владимир Иванович Селивачёв.

        Квартировать в Або пришлось недолго – сначала были летние лагеря, а потом началась Первая мировая война.

        Перед началом войны в середине июля 1914 г. 4-я Финляндская бригада находилась в летнем лагере в Вильмастранде (Лаппеэнранта). Полки подняли по тревоге и спешно отправили на зимние квартиры, где через несколько дней им был зачитан приказ о всеобщей мобилизации. Начались сборы на войну, продолжавшиеся более месяца и проходившие, главным образом, на станции Рийхимяки под Гельсинфорсом (Хельсинки) – поближе к Петрограду для мобилизации запасных нижних чинов. 20 августа был отслужен прощальный молебен и бригада отбыла на фронт к границе с Восточной Пруссией 243 . Как и другие Финляндские стрелковые бригады, 4-я бригада входила в состав XXII корпуса, приданного 10-й армии Северо-Западного фронта.

        25 августа финляндцы выгрузились на станции Августов (ныне Augustov, Польша) и через несколько часов были уже на марше в город Граево. Так начался боевой путь ВД в Германской Войне.

        Финляндские стрелки оставались в Восточной Пруссии с сентября 1914 по январь 1915 гг. и принимали участие в ожесточенных штыковых боях в Августовских лесах в рамках Первой Августовской операции. XXII корпус был выведен с фронта как раз накануне перехода противника в наступление и катастрофы Х армии, но финляндцы простились с германской территорией еще как победители 244 .

        С января до августа 1915 г. 16-й Финляндский стрелковый полк действовал на Юго-Западном фронте. Держал оборону в Карпатах, а потом с боями отступал в результате германо-австрийского Горлицкого прорыва. Интересно, что в апреле на Юго-Западном фронте была создана 11-я армия всего из двух корпусов: XXII, куда входили финляндцы, и XVIII, в составе которого был 18-й мортирный артиллерийский дивизион – «родной» дивизион братьев Васильевых. В ходе боев эти корпуса неоднократно приходили друг другу на выручку, так что не исключено, что ВД, не зная того, мог познакомиться с будущим зятем.

        После затишья на Юго-Западном фронте, когда русская армия, отдав Львов, откатилась до Днестра, две четные Финляндские дивизии, куда входил и 16-й полк, по решению Ставки от 29 июля вновь были переведены на Северо-Западный фронт (бригады к этому времени были преобразованы в дивизии). Таким образом 1-я и 3-я дивизии остались в XXII корпусе на Юго-Западном фронте, а 2-я и 4-я – с тех пор и до конца войны постоянно придавались разным армиям и корпусам на обоих фронтах. В общей сложности, по наблюдению командира 4-й Финляндской стрелковой дивизии генерала Селивачева , его дивизия за годы войны переменила 34 корпуса и 14 армий 300 .

        Финляндцы считались одними из наиболее боеспособных частей и ими «затыкались дыры» на опасных участках. Но в августе 1915 г. дивизии, изрядно потрепанные в Галиции, без отдыха и пополнения должны были сразу же по прибытии в Литву вступать в тяжелые оборонительные бои. В 4-й дивизии был сильный недокомплект личного состава – всего 92 офицера (в 16-м полку – 22). Выжившие за первый год войны кадровые офицеры были утомлены, и по мере затягивания войны стали требовать для себя больше комфорта и личных удобств. Как раз в это время развивалась немецкая Виленская операция, приведшая к позорной сдаче города Ковно. Общие упаднические настроения отступающих русских войск передались и финлянляндцам. Некоторые источники сообщают о попытках уклонения от боя и оправданиях Селивачёва , настойчиво просившего перевести дивизию в резерв 297 .

        Начальство не вняло просьбам комдива и 4-я Финляндская дивизия вступила в череду оборонительных сражений на Виленском направлении, а потом держала оборону на правом фланге немецкого Свенцянского прорыва. Опять же с упорными боями русские войска отступили, и к 19 сентября фронт стабилизировался – началась позиционная оборона.

        В конце октября 1915 г. финляндцы наконец были отправлены на отдых в район Николаева – официально для укомплектования и пополнения. На самом же деле, дивизия в составе V Кавказского корпуса оказалась в далеком от прежней дислокации южном Николаеве неслучайно. Осенью 1915 г. в самом разгаре была секретная подготовка масштабной десантной операции в Болгарию, и корпус был включен в 7-ю экспедиционную армию генерала Д.Г.Щербачева. Командование делало все возможное, чтобы обеспечить экспедиционные войска всем необходимым. Потрепанные части должны были пополниться личным составом и имуществом. Для десанта в пополнениях отбирали лучших солдат.

        11 ноября состоялся смотр дивизии императором Николаем II . Войска были готовы к выполнению задачи, но Ставка отказалась от рискованной десантной экспедиции, и 7-я армия была переброшена в Галицию. 21 ноября дивизия выехала из Николаева, а в декабре в составе всё того же V Кавказского армейского корпуса приняла участие в наступлении в районе Пилявы. Здесь стрелки провели половину декабря, январь и почти весь февраль. 24 февраля 1916 г. дивизия была переведена в резерв VIII корпуса 8-й армии генерала А.М.Каледина. В районе города Ровно она простояла до 16 мая. 22 мая начался знаменитый Брусиловский прорыв.

        16-й полк занимал позицию на правом фланге дивизии – по соседству с XL корпусом той же армии. Ставка, исходя чисто из «картографических» соображений, провела разграничительную линию прямо по расположению 4-й Финляндской дивизии и передала полк в оперативное подчинение XL корпусу. Таким образом, 16-й полк начинал наступление в отрыве от «родного» начальства.

        И VIII и XL корпуса действовали на самом острие прорыва – на Ковельском направлении. На их долю пришелся наибольший успех. Именно этими частями за три дня наступления был взят Луцк, благодаря чему современники называли ошеломительный успех генерала Брусилова «Луцким прорывом».

        В конце июня вернувшийся в родную 4-ю дивизию 16-й полк достиг реки Стоход и закрепился на ее восточном берегу, где собственно и закончилось Брусиловское наступление. 15 июля были предприняты активные действия на левом берегу реки, но 8-я армия и гвардейские части, хотя и достигли определенного успеха, продвинулись только на 5–10 км, приостановив дальнейшее наступление ввиду контратак свежих частей противника. Потери русских войск были огромны, и 18 июля пришлось прекратить атаки и закончить операцию прорыва на Юго-западном фронте. Дальнейшие действия русской армии на этом направлении выливаются в ряд сражений местного значения на Стоходе.

        Бой у Рудка-Червище. Ранение

        «Сама по себе река Стоход небольшая, длиной около 150–170 верст, но глубокая (за исключением отдельных участков). Она протекает по широкой болотистой местности, разветвляясь в рукава, число которых доходит до двенадцати, отчего эта река и называется Стоход. Эти рукава то сливались в 1–3 русла, то вновь расходясь, делали реку обманчивой, как по ее глубине, так и в проходимости. И, несмотря на свою, по первому взгляду, малозначимость, эта река в 1916 году сыграла для русских буквально роковую роль» 298

        «Трудно было найти более гиблое место, чем то, куда была брошена Гвардия. И действительно, берега реки Стоход были болотистыми, порой настоящими трясинами, между которыми можно было найти что-то вроде проходов, а если их не было, то, чтобы пройти, надо было заваливать болота. Противоположный берег был сильно укреплен противником, а имеющиеся проходы между трясинами были затянуты рядами колючей проволоки и обстреливались перекрестным пулеметным огнем. Если к этому прибавить, что неприятель имел подавляющее количество артиллерии, а небо было в его руках, что не давало возможности произвести глубокую разведку, то обстановка гибельного места делается совершенно ясной» 299

        6 августа 1916 г. 4-й Финляндская стрелковая дивизия форсировала реку и закрепилась на ее левом берегу, захватив так называемый Червищенский плацдарм. Во многих источниках эту операцию полагают предпринятой исключительно по воле генерала Селивачёва . Однако есть противоположные свидетельства. Участник тех боев поручик 16-го Финляндского стрелкового полка Я.А.Демьяненко , дослужившийся до полковника артиллерии, так описывает предшествующие события (4 ФСД была передана в 3-ю армию генерала Л.В.Леша, причем, без первой своей бригады):

        При входе финляндцев в зону 3-й армии, генерала Селивачева, ехавшего верхом рядом с командиром 16-го полка во главе колонны, встретил ген. штаба полковник 3-й армии, который после приветствия сказал генералу Селивачеву: «Очередная жертва пришла».
        Селивачев спросил: — Что вы хотите этим сказать? —
        Полковник, смутившись немного, ответил: «Придется вам штурмовать Стоход». Селивачев, повернувшись к командиру полка, заметил, шутя: — Видали как нами жонглируют и сразу обрекают в жертву. Плохой признак. — А полковнику штаба сказал: — Мы не .любим, чтобы из нас делали агнцев заклания.» 298

        Далее Демьяненко пишет:

        Прибыв к месту назначения и, действительно, получив задачу атаковать противника на участке западного берега Стохода между деревнями Тоболы и Боровно, с деревней Рудка-Червище посередине, бригада начала готовиться к переходу реки и атаке противника.

        1–4 августа 1916 г. саперные полковые роты делали в лесу козлы и готовили доски для переправы через болото и реку. Были предприняты и другие предосторожности, чтобы не встревожить неприятеля. В ночь на 6 августа части двух полков при полной тишине и без единого выстрела незаметно для противника перешли на другой берег Стохода и заняли позицию для последующего наступления. На рассвете финляндцы бросились в атаку и захватили первую линию окопов, занимаемых венгерским гусарским полком. К полудню, продвинувшись на 1–2 км, наступающие остановились, наткнувшись на вторую линию немецкой обороны, укрепленную солидным проволочным заграждением и сильной артиллерией. Главной целью операции было овладение Камень-Каширским, отстоявшим от Стохода на 28 км. Поэтому из штаба 3-й армии последовал приказ о незамедлительной атаке на немецкую позицию. Однако генерал Селивачёв ценой возможного отречения от должности отказался от выполнения приказа. Он поставил ультиматум:

        «Вторая немецкая позиция сильно укреплена, брать ее моими двумя полками я не могу, не имея резервов. Возвратите мне мою первую бригаду или дайте в резерв другие надежные части. Нужна также хорошая работа артиллерии, чтобы сделать проходы в проволочных заграждениях. Элемент неожиданности пропал».

        Разговор со штабом армии был подслушан адъютантом 16-го полка. Потом генералу сообщили, что в резерв направляется сводная казачья дивизия генерала Краснова , а на позицию становится тяжелая артиллерийская батарея, которая откроет огонь по укреплениям противника. Этот эпизод ещё раз показывает, что начальство Селивачёва было в курсе его «инициативы» и имело свои планы на операцию. С 7 августа бои продолжались уже с участием казаков.

        С одной стороны, действия финляндцев на Стоходе можно считать успешными: взято в плен 16 офицеров и 1130 нижних чинов, захвачены орудие, 4 миномета и 18 пулеметов. С другой стороны, потери дивизии на 9 августа достигли половины изначального состава солдат и 23% офицеров. Главная же цель – взятие Камень-Каширского – не была достигнута: был захвачен только небольшой клочок земли длиной в 8 км и глубиной в 3 км. Ожесточенные бои здесь продолжались до октября и проходили уже без участия 4-й финляндской дивизии. В начале сентября, покидая Червищенский плацдарм, Селивачёв отметил, что он может стать могилой для многих, если не удастся развить успех. При этом, сам Селивачёв за эту операцию был произведен в генерал-лейтенанты.

        Пророчество Селивачёва сбылось дважды. Поздней осенью разлив Стохода затопил войска на болотистом плацдарме, и находившийся там I Туркестанский корпус лишился половины состава (в основном от простудных болезней). Сменивший его III корпус (20 тыс. чел.) продержался до 22 марта 1917 г., когда немцы, воспользовавшись весенним разливом Стохода, который снес мосты на реке, нанесли мощный удар по Червищенскому плацдарму. Потеряв 12 тысяч человек (из них 9 тысяч пленными), корпус был вынужден оставить плацдарм. Катастрофа на Стоходе стала первой крупной военной неудачей Временного правительства, пришедшего к власти в России.

        Вернемся, однако, в август 1916 г. к нашему ВД. На второй день боев у Рудка-Червище – 7 августа 1916 г. – он получил ранение. Последствия его были незначительными: «контрактура сгибательных мышц левого плеча», а по-простому – ограниченная подвижность левой руки. Впрочем, контрактура, как диагноз, зафиксирована в записи 1917 г. и могла быть следствием более тяжелого ранения. Очевидно, что ВД сразу после ранения обращался в госпиталь, но документальных сведений об этом мы не имеем. В любом случае, такая травма позволила ВД вернуться в строй – он был эвакуирован с фронта только летом 1917 г.

        К этому времени уже полным ходом шел развал армии. Через месяц после знаменитого Приказа № 1 все офицеры 16-го финляндского полка на общем собрании 17 апреля 1917 г. выпустили постановление, которое было обращением к высшему командному составу вплоть до Верховного Главнокомандуюещего. Офицеры, помимо прочего, заявили 337 :

        «что в связи с упадком дисциплины, а также в виду господствующих настроений среди солдат полка… не уверены в своих солдатах и в том, что они пойдут за ними, если будет приказано идти вперед.
        …С великой болью в сердце и с тревогой офицерский состав взирает на внутреннее состояние Армии и ждет от страны и Правительства решительных мер для прекращения в корне дальнейшего разложения ея».

        Постановление подписали все офицеры полка, включая подполковника Мегорского. Его подпись стоит самой последней, рядом с подписью командира полка, полковника Бычковского .

        

        Последний лист Постановления общего собрания офицеров 16ФСП от 17 апреля 1917 г.
        Красным подчеркнута подпись подполковника Мегорского.

        Как мы знаем, разложение было уже не остановить, и офицеры стали постепенно покидать армию под предлогом болезни, что исключало обвинение в дезертирстве. Ровно за месяц до разгрома русских войск в результате Тарнопольского прорыва также поступил и ВД, сославшись на ранение у Рудка-Червища. Очевидно, что это было формальным поводом, так как до сего момента ранение не мешало ему оставаться в строю.

        Благодаря сайту «Памяти героев Великой Войны 1914–1918» мы имеем сканы больничных карточек ВД из Картотеки Бюро по учету потерь:

        

        

        Из рассмотрения данных карточек складывается картина перемещений ВД во второй половине 1917 г.:

        • 8 июня поступил в 53 эвакуационный госпиталь в Орле. Диагноз: вывих левого локтевого сустава с отломом локтевого отростка № 35 – последствия того же ранения 7 августа 1916 г.;
        • 13 июня прибыл в Петроград и поступил на лечение в офицерский лазарет Максимилиановской лечебницы;
        • 20 сентября выписан из лазарета на амбулаторное лечение в Петрограде.

        Интересно, что ровно того же 20 сентября его бывший начальник дивизии Селивачёв тоже был уволен в отпуск по болезни, находясь на учете в Петроградском тыловом распределительно-эвакуационном пункте. Заметим, что и супруга ВД – медсестра Мария Юрьевна – покинула Юго-Западный фронт через месяц после мужа и тоже по болезни..

        Награды и звания

        Высочайшие приказы

        • 11–12.1910 – орден Св. Станислава 3 ст., штабс-капитану;
        • 25.07.1915 – за выслугу лет производится в капитаны со старшинством 1 сентября 1914 г.;
        • 14.08.1915 – утверждено пожалование командующим 10-й армией за отличия в делах против неприятеля ордена Св. Анны 4 ст с надписью «за храбрость», капитану;
        • 25.07.1916 – утверждено пожалование командующим 11-й армией за отличия в делах против неприятеля ордена Св. Анны 3 ст. с мечами и бантом, подполковнику;
        • 25.07.1916 – (тем же Высочайшим Приказом) ордена Св. Анны 2 ст. с мечами, подполковнику.

        Подполковник или полковник?

        Достоверно известно, что 20 сентября 1917 г. ВД был еще в звании подполковника. Но стал ли он полковником? Сведения на этот счёт противоречивы. Официальной информацией о последнем звании мы не располагаем. Имеются только два косвенных свидетельства в документах, связанных с его женой Марией Юрьевной и записанных с ее слов:

        • 1. В деле о разводе есть выписка из домовой книги по месту жительства Марии от 12 сентября 1919 г., где она называется женой полковника 16-го Финляндского стрелкового полка. (Интересно, что вид на жительство был предоставлен по паспорту, выданном ей командиром того же полка 21 октября 1917 г.) В этом же деле заявления и прошения самого ВД написаны от имени «гражданина Мегорского», вовсе без упоминания принадлежности к военному сословию, хотя в тексте говорится о необходимости срочно вернуться в Действующую армию 155 .
        • 2. В протоколе допроса 7 сентября 1924 г. (см. «Дело о винегрете») в анкетной части, записанной следователем со слов арестованной, в графе «семейное положение» сообщено: вдова быв. полковника. Позже в обвинительном заключении запишут: вдова бывшего полковника царской армии301 .

        Заметим, что к 1924 г Мария Юрьевна 20 лет обитала в кругу офицеров, не говоря уже о трех годах пребывания на фронте, – так что, разницу между подполковником и полковником она хорошо понимала и вряд ли могла просто оговориться (если, конечно, не повышала звание сознательно, исходя из каких-то своих соображений). Возможно, что в обоих случаях такую ошибку совершили соответственно управдом и следователь, но это маловероятно.

        ВД мог стать полковником только, если до весны 1918 г. его настиг приказ, запущенный в производство ранее. Такие случаи нам известны. Например, два брата Васильевы получили приказ о награждении в конце ноября 1917 г., когда тоже были в отпуске по болезни. (Кстати, подходя формально, в таком случае ВД «царским полковником» не являлся – царя-то уже не было!) В Гражданскую войну ВД служил в Красной армии и, если бы получил повышение в звании, то назывался бы каким-нибудь «комполка», но никак не полковником. Таким образом. ситуация со званием остается непроясненной.

        Гражданская война и Советский период

        ВД покинул действующую армию как раз перед началом печально знаменитого Июньского наступления Керенского, закончившегося катастрофой русских войск. ВД в нем не участвовал и не видел позора некогда наиболее боеспособных частей российской армии. Потом было лечение после ранения и 20 сентября 1917 г., как мы уже отмечали, он выписался из больницы в Петрограде. А через месяц случились, по его выражению, «известные политические события», надвигалась Гражданская война, и ВД необходимо было выбирать, на чьей он стороне. Мы знаем, что его бывший начальник Селивачёв перешел на службу в Красную армию, так что выбор нашего прадеда не был оригинальным.

        Военная служба, таким образом, продолжалась. Осенью 1919 г., находясь в краткосрочном отпуске в Петрограде, ВД сообщает, что пребывал на фронте более пяти лет и собирается ехать снова в Действующую Армию.. Местом его действий был Северный фронт, объединивший все красные войска на Севере, точнее – Вологда, где располагался штаб VI армии под командованием бывшего царского генерала А.А.Самойло. И именно в Вологде жила его вторая жена. Есть семейная легенда, по которой ВД вторично женился из благодарности за то, что она каким-то образом «спасла» его от расстрела большевиками как «немецкого шпиона».

        Легенда не лишена оснований. Вологда пережила обе революции 1917 года относительно спокойно. Почти полгода здесь сохранялось двоевластие — параллельно действовала городская Дума и Совет. При этом население города выросло в полтора раза – почти до 70 тысяч человек. В Вологде было много мобилизованных в армию, беженцев из других регионов и прифронтовой полосы, служащих военных интендантств, крестьян-переселенцев. Среди прочего, тут оказалась часть петроградской аристократии и даже представители дома Романовых. На время Вологда превратилась в «дипломатическую столицу России» – весной 1918 сюда эвакуировались несколько посольств и миссий стран Антанты. Город был наполнен военными, среди которых было две тысячи кадровых офицеров.

        Таким образом, Вологда превратилась в центр притяжения различных антибольшевистских сил: от монархистов и националистов до социалистов разных оттенков. Положить конец этому безобразию должна была «Советская ревизия», присланная из столицы в начале июня 1918 г. Руководил ей М.С.Кедров, который чуть ли не первый в Советской России стал применять политические репрессии. Начались массовые аресты, поквартальные обыски и облавы, городская Дума была распущена. После высадки международного десанта в Архангельске и начавшегося мятежа в Ярославле, 3 августа Вологда была объявлена на осадном положении. Репрессии соответственно усилились. Из сообщения губернского отдела внутреннего управления от 16 августа 1918 г.:

        «…приняты меры: были арестованы Чрезвычайной следственной комиссией подозрительные личности, часть офицерства и более крупных купцов, было введено военное положение. Порядок ничем не нарушался, и все стало входить в нормальную колею, но с событиями в Архангельске положение немного обострилось…
        Объявленная мобилизация буржуазии проходит планомерно. По губернии идет организационная работа, очистка Советов от кулаков.
        Выступлений нет, городское мещанство относится безразлично, для них все равно, кто будет у власти, только бы [был] хлеб. Организация Красной армии стоит высоко, что доказали ярославские бои.»

        Если ВД действительно оказался в Вологде в числе упомянутых двух тысяч кадровых офицеров, то он легко мог попасть под раздачу революционного террора, развязанного Кедровым (которого, кстати, сняли через полтора месяца после назначения — за перегибы). Кроме того, его будущая жена работала тогда в так называемом «Карательном отделе» – так что история со «спасением» из рук большевиков вполне вероятна. Возможно даже, что его переход на службу в Красной армии связан с этим – надо было снять подозрения и выказать лояльность Советской власти.

        Так ли это, или нет – надо выяснять. Для начала, хотя бы, узнать, когда ВД был мобилизован в Красную армию – до Вологды или после? О самой службе мы практически ничего не знаем – только отрывочные сведения из двух дел о разводе хронологического порядка, да и то только за 1919 г.:

        • 3 мая – находясь в Петрограде, ВД пишет: «4-го сего мая необходимо отправиться обратно на фронт». Указывает вологодский адрес (Советская ул., д. 10, кв.2). Значит, какое-то время до мая 1919 г. уже служил в Вологде.
        • 6 мая – он уже в Вологде.
        • 6 июня – письмо из действующей армии с тем же обратным адресом.
        • 9 – 17 сентября – вновь находится в Петрограде, а 13 сентября пишет, что срок моего отпуска заканчивается на днях и мне необходимо ехать снова в Действ. Армию.

        Далее – неизвестность. ВД срочно женился, но не ясно, где это произошло – в Петрограде или в Вологде. Известно, только, что он сильно торопился, неоднократно прося ускорить бракоразводный процесс. Что касается военной службы, то она должна была хотя бы приостановиться в марте 1920 г., когда Красной армией был взят Мурманск и Гражданская война на Севере завершилась.

        Вообще, последние годы жизни нашего прадеда «находятся в тумане». Есть еще легенда, что после (или в ходе) Гражданской войны он стал каким-то большим градоначальником то ли в Саратове, то ли в Самаре, и умер, якобы, от сыпного тифа или холеры.

        Эта легенда подтвердилась, по крайней мере, в части последнего местопребывания ВД. На допросе в сентябре 1924 г. Мария Юрьевна называет себя вдовой и сообщает, что сын Юрий находится в Самаре. По решению суда о расторжении брака дети оставались при муже. Старшая дочь Наталья к 1924 году уже была замужем и проживала в Ленинграде, а 17-летний Юрий мог оказаться в городе на Волге только благодаря отцу. Таким образом, мы практически точно знаем, что ВД закончил свои дни в Самаре до 1924 г. Кем он там был и как умер – предстоит выяснять.

        Есть ещё косвенное свидетельство о более точной дате смерти. Наталья в письме к детям из блокадного Ленинграда пишет: «Я осталась без отца, когда мне было 15½ лет» письмо 28.10.1941 . Точность до полугода говорит о том, что ей было известно что-то определенное. Исходя из даты рождения дочери – 01.04.1905 – можно предположить, что ВД умер осенью 1920 г.

        Семья

        Ж1 =25.08.1904: Булах Мария Юрьевна (1888–~1958),

        Из метрической книги Входоиерусалимской церкви за 1904 г. 33 :

        Б.Д.Гарднер (12.05.1875–1937), по матери – дальний родственник Булахов , сотр. «СПб Вед.», выходец из семьи «русских американцев» де Пайва-Перера.
        Прадед основал Бразильский ун-т, дед – профессор Виргинского ун-та, мать Е.И.Гарднер ур. Дыхова – переводчица Тургенева и Гончарова на англ. яз., деятель жен. движения. Ее сестра Варвара была женой Егора Егоровича Булаха (1847–1902).
        Братья: Даниил (1878) – химик, преподаватель; Вадим (1880) – поэт, печ. в «Рус. Мысли», «Гиперборее» 35; 36 .

        Появление Бориса Гарднера в качестве поручителя объясняется его знакомством с невестой по дачному поселку Метсякуля под Выборгом. Здесь находились дачи Бельгардов, Булахов и Гарднер, и между семьями поддерживались добрососедские отношения – на Екатерину Гарднер в 1912 г. была даже выписана полная доверенность на продажу дачи А.К.Бельгарда 156 .

        25 августа
        92-го пехотного Печерского полка Подпоручик Владимир Дмитриевич Мегорский, православный, первым браком
        Лета жениха – 23
        Дочь Сенатора, тайного советника девица Мария Юрьевна Булах, православная, первым браком
        Лета невесты – 16
        Совершал таинство:
        Протоиерей Василий Синайский с Диаконом Адрианом Левитским и псаломщиком Иоанном Голубевым
        Поручителями:
        По женихе: Гражданский инженер Петр Дмитриевич Мегорский и Кандидат Богословия Иван Иванович Голубев;
        По невесте: Гражданский инженер Евгений Витольдович Кок(н)ицкий и Преподаватель С- Петербургского Политехнического института Борис Даниилович Гарднер.*

        

        • Наталия (1905–1942)
        • Юрий (1907–1941)
        • Дмитрий (1907–1911).

        

        Наталья и Юрий (Дмитрий умер в 1911 г.)

        Развод

        После рождения дочери и двух сыновей-близнецов семья жила в Выборге, где служил ВД. Начались размолвки, и в феврале 1910 г. Мария, собрав все свои вещи, уехала в Петербург, оставив мужа с малолетними детьми.

        В ноябре 1911 г. от воспаления мозга умер 4-х летний сын Дмитрий. Супруги пытались мириться и на некоторое время сходились, но ненадолго – Мария Юрьевна снова покидала семью и уезжала, так что, можно сказать, все это время Владимир Дмитриевич жил без Марии Юрьевны (это из показаний в 1919 г. Марии Николаевны Модзалевской (1884—1941), более 18 лет служившей в семье Мегорских в качестве бонны, а теперь по хозяйству).

        Наконец осенью 1917 г.¸ когда супруги вернулись с фронта, ВД подал на развод 109 . Однако в силу происшедших в том году известных политических событий дело закончить не удалось. Так завершился первый этап бракоразводного процесса. ВД отправился воевать за Советскую власть.

        Второй этап начался через полтора года, когда ВД приехал в Петроград в краткосрочный отпуск. 3 мая 1919 г. супруги подали совместное заявление в Народный Суд с просьбой о расторжении брака и оставлении детей при отце. Поскольку ВД намеревался на следующий день убыть на фронт, то была высказана просьба: процесс провести в присутствии только одной стороны – Марии Юрьевны. Суд собрался на заседание 12 мая, но ответчица вдруг заявила, что хочет оставить детей при себе с присуждением ей алиментов на их воспитание. В таком случае потребовалось присутствие истца (ВД), и суд был отложен до вызова обоих супругов.

        Третий этап и завершение процесса состоялись только в сентябре 1919 г. ВД снова прибыл в Петроград и дал ход возобновлению дела. 9 сентября он самолично доставил Марии повестку в суд на 11 сентября. Похоже, разговор, состоявшийся между ними, привел к тому, что на этот раз уже супруга отказалась явиться на заседание. Она соглашалась на развод и отзывала свое раннее заявление об оставлении ей детей. Через два дня Народный суд 2 Городского района так и порешил: брак расторгнуть с правом вступать в новый брак, Марии Мегорской писать девичью фамилию Булах , детей оставить при отце 335 .

        По документам дела видно, что ВД очень торопился – то ли необходимость возвращения на фронт была тому причиной, то ли хотел скорее оформить брак с невестой из Вологды, но будучи сыном протоиерея, он, конечно же, не мог не подчиняться церковным правилам. Поэтому 13 сентября он обратился в Петроградский Епархиальный Совет с прошением о спешном расторжении брака церковным порядком, поскольку желает бракосочетаться вновь по обряду православной церкви. Дело было действительно провернуто довольно быстро. 15 сентября были опрошены свидетели: домашняя учительница Анна Березина и бонна Мария Модзалевская , подтвердившие «злонамеренное оставление мужа», а уже 17 сентября бывшим супругам было объявлено о расторжении брака с дозволением вступать в новое супружество (Марии – после двухнедельной церковной епитимьи) 155 .

        ВД сразу же женился на Вере Садиловой . Позже и Мария Юрьевна вышла замуж за врача Вениамина Свинцова .

        Ж2 =~1919: Садилова Вера Николаевна (31.08.1895–>1956).

        

        Дочь Николая Евграфовича Садилова и Марии Филадельфовны Брызгаловой из Вологды.

        В 1916 г. окончила вологодскую II-ю Женскую гимназию. 2 года училась на Высших Женских Бестужевских курсах при историко-филологическом факультете.

        Первое место службы в 1918 г. – зав. отделом снабжения Карательного отдела Вологодского отдела юстиции. Этот орган – зародыш ГУЛАГа – был организован слиянием 11 тюрем Вологодской губернии приказом № 61 от 7 июня 1918 г. вышеупомянутого особо уполномоченного ВЧК Кедрова. Данный факт в биографии Веры Николаевны позволяет косвенно подтвердить семейную легенду о «спасении» ее будущего мужа от большевистских репрессий 372 .

        Позже там же в Вологде Вера Николаевна с 1923 г. служила контролером в учреждении с непонятным названием: «Гост. отдел» и с 1930 г. – простой работницей на заводе Электроприбор.
        В 1932 г. переехала в Ленинград и устроилась машинисткой-делопроизводителем в редакцию замечательной газеты «За рабочее снабжение» (орган Ленингр. обл. совета профсоюзов). Служба эта продолжалась около 5 месяцев – газета была ликвидирована в ходе всесоюзной кампании по экономии бумаги. В дальнейшем жила и работала в Ленинграде.

        В анкете указывала себя «вдовой командира Кр. Армии» 372 .

        Д2(1): Мария (Муся) (1920–2002).

        mg.86.42 Ольга Дмитриевна (01.05.1886 – 1942?)

        

        Дочь протоиерея Дмитрия Тимофеевича. Родилась в Петербурге. Крещена 18 мая в «родной» Знаменской церкви. Восприемниками были преподаватель Центрального училища рисования Барона Штиглица Алексей Андреевич Павловский и протоиерея Владимирской церкви жена Елисавета Михайловна Павловская (дядя и тётя со стороны матери). ОД получила блестящее историко-филологическое и педагогическое образование 130 . С 1898 по 1906 гг., как позже и ее младшая сестра Вера, обучалась в частной женской гимназии Ставиской-Рогуля – закончила полный курс VII классного обучения со средней оценкой «4 4/7» и VIII дополнительный педагогический класс той же гимназии. Затем в 1914 г., прослушав полный 4-летний курс, успешно закончила историко-литературный факультет Петроградских историко-литературных и юридических Высших женских курсов Н.П.Раева. Эти курсы известны тем, что в 1908–1910 гг. здесь училась Анна Ахматова , и отличались высоким уровнем профессуры – среди подписавших Свидетельство об окончании курсов, выданное ОД, мы видим имена выдающихся русских ученых и мыслителей: Н.О.Лосского, Л.П.Карсавина, Н.А.Котляревского, Ф.Ф.Зелинского, Л.В.Щерба, Я.Л.Барскова и других. Успешно закончившие курсы с 1913 г. приравнивались в своих правах к выпускникам университетов, и в августе 1915 г. ОД подает документы для сдачи государственных экзаменов в испытательной комиссии при историческом отделении филологического факультета Императорского Петроградского Университета. На нашем сайте выложен документ «О допущении О.Д.Мегорской к государственным экзаменам» 130 , но к сожалению, кроме представленных к поступлению свидетельств и аттестата, в нем нет какой-либо резолюции и других сведений о дальнейшей судьбе ОД: была ли она допущена к экзаменам и как она их сдала. С другой стороны, учитывая ее предыдущий «послужной список», нам представляется, что всё прошло успешно, и она получила соответствующий диплом. По сведениям ее приемной дочери – И.А.Новожиловой (о чем ниже) – ОД умерла в Блокаду. Однако из справки на сайте «Блокада Ленинграда. Эвакуация» следует, что она летом 1942 г. эвакуировалась в Магнитогорск. Из писем Н.В.Мегорской мы знаем, что туда ранее через Самару уехали родственники ее мужа, так что логично, что и ОД перебралась к ним. Удивительно здесь то, что семья Новожиловых с 1957 г. также жила в Магнитогорске, но факт пребывания в этом же городе приемной матери И.А.Новожиловой никогда не упоминался. Либо ОД не доехала до Урала, скончавшись по дороге, либо об этом факте действительно не было известно. Возможно, неопределенность сведений о кончине, связана с другой причиной. Известно, что ОД неоднократно писала своей приемной дочери из блокадного Ленинграда, но ни одного письма не сохранилось (по идее, должны были существовать и письма из Магнитогорска, ежели ОД туда добралась). В то же время И.А.Новожилова бережно хранила корреспонденцию других людей. Создается впечатление, что вся переписка с ОД была сознательно уничтожена (чудом сохранилась одна открытка от приемного отца – А.И.Светлова ). И.А.Новожилова несколько раз намекала, что до замужества, нося фамилию Светлова (как и у ОД), старалась тщательно скрывать связь с семьей «врага народа».

        Семья. Светлов

        М =03.10.1916 280 : Светлов Александр Иванович (~1886–1941?), вероятно, выходец из церковной семьи (заметим, что фамилия Светлов весьма распространена среди священнослужителей Олонецкой епархии). Наш дед Е.Л.Васильев на допросе в НКВД показал, что Светлов был сыном попа и якобы около в 1925 г. приехал в Ленинград из Самары 37 . Возможно, для Васильева так и выглядело, но Светлов «появился» в адресных книгах Петербурга-Петрограда еще в 1912 г. по адресу Предтеченская, 6 (ныне ул. Черняховского). Дом № 6 тогда был богадельней при епархиальном свечном заводе, то есть связь с церковью очевидно прослеживается. Через некоторое время после Октябрьского переворота семья уехала на станцию Волга в Самарской губернии. Как раз на это время Светлов из адресных книг пропадает и вновь появляется 1932 г. на ул. Декабристов, 5 (с 1925 по 1928 гг. встречается его полный тёзка, но это актер, который до революции указывался рядом с нашим А.И.Светловым ). Согласно домовой книге Восстания, 1/39, семья Светловых вернулась в 1928 г. 355 Если суммировать все адреса проживания, то получается, что до 1916 г. Светлов жил в богадельничном доме на Предтеченской, 6. После свадьбы с молодой женой перебрался в Полюстрово в Ильинскую слободу. Затем семья уехала из Петрограда-Ленинграда в Самарскую губернию и возвратилась в 1928 г., поселившись вместе с другими Мегорскими в Доме Причта на Восстания, 1/39. Не «выписываясь» оттуда, Светловы в 1932–33 годах жили на Декабристов, 5. В ноябре 1939 г. переехали на Большую Подьяческую, 22–2 (сохранилась открытка от А.И.Светлова с этим адресом и имеется соответствующая запись в домовой книге 355 ). До 1917 г. Светлов был помощником секретаря II разряда в городской портовой таможне и на момент свадьбы был в чине коллежского секретаря. (Кстати, запись о бракосочетании и позволила нам идентифицировать его в адресных книгах 280 .) В Советские годы бывший таможенник служил в « ЛСПО » – Ленинградском Союзе Потребительских Обществ. Перед войной и до ареста работал инженером завода «Красный Треугольник» 355 . Своих детей у семьи не было, и нереализованная родительская любовь обратилась на внучатую племянницу – маму одного из авторов сайта Ирину Васильеву. В 1937 г. юная Ирина, случайно подслушав ссору своих разводящихся родителей, посчитала себя помехой для них и ушла жить в семью Светловых , а те, в свою очередь, немедленно оформили удочерение, дав ей новую фамилию и отчество. Так Ирина Евгеньевна Васильева стала Ириной Александровной Светловой (после замужества – Новожиловой ). Впрочем, через пару лет супруги Васильевы вновь сошлись и Ирина вернулась к ним. При этом отношения родных и приёмных родителей всё время оставались дружескими: никто не держал никаких обид и связей не порывал. Ирина в каком-то смысле даже выиграла: теперь о ней заботились целых две пары родителей. 3 сентября 1941 г. 355 Александр Иванович был арестован по сфабрикованному делу – якобы подавал сигналы немцам во время дежурств на ленинградских крышах при авианалетах. Очевидно, вскоре он был расстрелян.

        mg.87.42 Николай Дмитриевич 2 (24.11.1989 – 29.11.1889)

        Сын протоиерея Дмитрия Тимофеевича. Умер младенцем – прожил всего пять дней 281 . Погребен на Волковском кладбище вместе братом Николаем (см. фото выше). Позднее здесь же похоронят сестру Екатерину.

        mg.88.42 Вера Дмитриевна (06.09.1892 – 02.04.1942)

        Дочь протоиерея Дмитрия Тимофеевича. Крещена 8 сентября во Входоиерусалимской Знаменской церкви. Восприемниками были ее дядя – настоятель церкви при Главном Управлении Почт и Телеграфов Леонид Андреевич Павловский и тетя – Мария Андреевна Павловская.

        Николай Михайлович Осипов , профессор, окончил Санкт-Петербургский Институт гражданских инженеров, работал в Академии художеств и ЛИСИ, погиб в первую блокадную зиму. Отец известной Ленинградской женщины-архитектора и реставратора Ирины Николаевны Бенуа.

        После смерти отца в 1909 г. над «малолетней» Верой было учреждено опекунство со стороны матери и её брата Петра Дмитриевича, но в сентябре того же года по достижении 17 лет опека была заменена на попечительство теми же лицами 12; 122; 123 . Правда пока делилось наследство покойного Дмитрия Тимофеевича (35000 руб. в свидетельствах 4% Государственной ренты и в облигациях разных банков) с 9 ноября 1909 г. попечительство над ВД и опекунство над ее больным братом Андреем было передоверено гражданскому инженеру Николаю Михайловичу Осипову . После утверждения семьи в правах наследства ВД, как и ее братья и сестры, получила 1/8 часть – 4,5 тыс. руб. 245 . Как и ее сестра Ольга, ВД обучалась в частной женской гимназии Ставиской-Рогуля , которую закончила в 1910 г. Гимназия находилась по улице Знаменской, д. 1 – прямо напротив Дома Причта, где жили Мегорские. 1 сентября 1912 г. ВД поступила своекоштною приходящею пансионеркою (под обязательство оплаты её матерью) на Педагогические курсы французского языка при Демидовской женской гимназии. Успешно закончила их 5 мая 1914 г. с дипломом, дающим право получить от Министерства Народного Просвещения, не подвергаясь особому испытанию, свидетельство на звание Домашней Наставницы французского языка и преподавать этот язык во всех классах институтов, женских гимназий и равных с последними женских учебных заведений Империи, а также в 4-х младших классах мужских гимназий и прогимназии. В 1921 г., видимо для устройства на работу, ВД понадобилось подтверждение об окончании курсов, но почему-то удостоверение об этом из Канцелярии 27-й Советской школы 2-го Городского района (бывшей Демидовской гимназии) получила на руки другая старшая сестра Александра. Подробнее об обстоятельствах обучения на Демидовских курсах см. документ 130 ; выложенный на сайте. Преподавала французский язык в ЛКВИУ (Ленинградском Красного Знамени военно-инженерном училище), находящемся на ул. Ракова. В 1940 г. считалась временно безработной 346 . Была набожной (см. «Блокадные письма Мегорской»). С 1927 г. и до конца жизни проживала с сестрой Александрой всё в том же доме по Лиговской, 39 (бывшем доме Причта Знаменской церкви).
        Умерла 2 апреля 1942 г. 346; Блокада, Т.19 .

        mg.89.42 Екатерина Дмитриевна (10.09.1895 – 10.09.1895)

        Дочь протоиерея Дмитрия Тимофеевича. Родилась и умерла в один день от врожденной слабости 282 . Погребена на Волковском кладбище вместе с ранее умершими братьями Николаем 1 и Николаем 2 (см. фото выше).

        9 поколение

        mg.90.48 София Васильевна (21.12.1891 – ?)

        • 1913 – Лесной уч. Английский, 16.
        • 1915 – Надеждинская, 40.

        Семья

        М: Иосиф Балуашвили , офицер русской армии, участник 1 МВ.

        Д: Валентина (16.05.1919 – 2013), доктор филологических наук, профессор, литературовед, журналист, Тифлис – Пущино 88 .

        М =1946: Алексей Филиппович Морнев (ум. 1985) – военный врач, награжденный семью отечественными орденами, медалями и чехословацким Большим Крестом. Позже – преподаватель военной кафедры Тбилисского мединститута.

        У них сын Олег Алексеевич Морнев , ведущий научный сотрудник Института теоретической и экспериментальной биофизики РАН.

        У него дочь Оксана Олеговна , альпинистка, замужем за профессиональным высотным гидом непальцем Чатуром Тамангом .

        mg.91.48 Михаил Васильевич II (04.07.1892 – ?)

        подпоручик Сын Василия Михайловича 81 . Во Второй базе данных историка С.В.Волкова «Участники Белого движения в России» 152 есть такая запись:

        Мегорский Михаил Васильевич, р. в Московской губ. Подпоручик. В Вооруженных силах Юга России. Взят в плен. 12 июля 1920 доставлен из Одессы в Особый отдел ВЧК. До лета 1920 в концлагерях Москвы, затем передан в РККА. Весной 1921 на особом учете в СКВО. /7–163; 698–9,42/

        Очень похоже, что эта запись относится к нашему Михаилу . Вызывает сомнения только место рождения – Московская губ., так как в 1892 г. его отец был уже в Баку. Однако следующая ниже запись о Владимире Васильевиче, родившемся именно в Баку и попавшем в плен вместе с братом, позволяет говорить, что речь идет именно о Михаиле . В «Разведчике» №1237,1914. имеется запись о производстве унтер-офицера 1-го Кавказского саперного батальона Мегорского в прапорщики инженерных войск ВП 1.07.1914 . Возможно, это говорится о Михаиле, учитывая его «кавказское» происхождение. МВ служил в Красной Армии и участвовал в ВОВ. В ОБД Мемориал имеется послужная карточка офицерского состава на ст. лейтенанта Мегорского М.В., родившегося в Баку. Год рождения, правда, там указан 1894, но день и месяц совпадают с указанными в формулярном списке его отца 81 . Из карточки следует, что в КА МВ призван в июне 1919 г., служил в 10 зпс; 122 пс СтВО и демобилизовался 10.10.1945 365 .

        mg.92.48 Владимир Васильевич II (? – ?)

        штабс-капитан Сын Василия Михайловича. Конкретных документов, подтверждающих родство, нет, но найденные упоминания однозначно говорят об этом. Обучался в Тифлисском Великого князя Михаила Николаевича Военном училище – в 1916 г. из юнкеров произведен в прапорщики по пехоте Доп. к Высоч. Приказам 01.10.1916, С.31 . Участвовал в Первой Мировой войне на Кавказе. Со старшинством с 21 марта 1916 г. произведен в подпоручики 156-го Елисаветпольского генерала князя Цицианова полка Высоч. Приказы 03.09.1916, С.16 . Тогда же приказом по Кавказской армии от 4 мая 1916 г. за отличия в делах против турок награжден орденом Св. Анны 4-й степени с надписью «За храбрость» Газета «Кавказ» №112 19 мая 1916 г. С.2 . Во Второй базе данных историка С.В.Волкова «Участники Белого движения в России» 152 :

        Мегорский Владимир Васильевич, р. в Баку. Штабс-капитан. В Вооруженных силах Юга России. Взят в плен. 12 июля 1920 доставлен из Одессы в Особый отдел ВЧК. На 1 дек. 1922 на особом учете в МВО. /7–47,163,346; 698–42,47/

        Эта запись аналогична такой же записи о его брате Михаиле, включая день пленения. Очевидно, что они вместе служили в Белой Армии.

        mg.93.60 Мария Михайловна (? – ?)

        Дочь Михаила Александровича. Помещена предположительно, но практически достоверно, исходя из места службы отца. В 1904 г. была учителем Согинской одноклассной школы Олонецкого уезда 39 .

        mg.94.60 Сергей Михайлович (23.09.1900 – 03.07.1941)

        капитан Сын Михаила Александровича. Родился в с. Сохиницы, Лодейно-Польского уезда, Олонецкой губ. 363 В 1916 г. окончил Каргопольское Духовное училище во 2 разряде 67; 192 . В 1920 г. призвался в Красную армию 363 Командир дивизиона 445-го КТАП, погиб в сентябре 1941. Это сведения от «Харьковских» Мегорских – внучки и правнучки СМ. Они ссылаются на «похоронку» и, похоже, по памяти. В базе данных ОБД Мемориал имеются ссылки на три документа – донесения о безвозвратных потерях и об исключении из списков 340 . Во всех трех имеются записи о капитане Мегорском Сергее Максимовиче . Мы полагаем, что речь идет о нашем СМ – ошибки и описки в таких документах встречаются часто (в одном случае он записан как Мигорский). Помимо неправильного отчества, в остальном сомнений не возникает: командир 2-го дивизиона ГАП РГК (гаубичного артиллерийского полка Резерва Главного Командования) в составе 6-й армии Юго-Западного фронта, погиб 3 июля 1941 г. у д. Красная, Перемышлянского района, Львовской области. Там же имеется и «правильная» учетно-послужная карточка офицерского состава 363 , как положено, на капитана 445 ГАП Сергея Михайловича Мегорского, из которой мы узнаём место и дату рождения. Шла вторая неделя войны. Уже 29 июня Военный Совет 6-й армии оценил состояние армии следующим образом: «6-я армия в настоящее время по своему боевому составу не может выполнить своих задач». Неразбериха была страшная, потери катастрофическими и отчаяние командиров доходило до высших пределов. Например, в списке потерь начсостава рядом с капитаном Мегорским, видим начальника штаба его дивизиона, который покончил жизнь самоубийством в тот же день, когда погиб СМ, а командир взвода 445 ГАП был расстрелян в лесу другим командиром дивизиона. Смерть же Сергея Мегорского была почетной – он убит в бою.

        Семья

        • Лариса (1926–?).
        • Всеволод (1935–?) Сведения от «Харьковских» Мегорских – Ларисы Всеволодовны и Екатерины Сергеевны

        mg.95.60 Вера Михайловна (? – ?)

        Дочь Михаила Александровича. В 1915 г окончила Олонецкое Епархиальное женское училище (2 разряд) 68 . В 1916 – учительница первоклассного земского Воезерского училища в Каргопольском уезде 45 .

        mg.96.61 Виктор Владимирович (~1880 – 03.12.1886)

        Сын Владимира Константиновича. О его существовании мы узнали из сообщения от 19 августа 2019 г. на форуме ВГД: 83: 03.12.1886 умер Виктор сын Владимира Константиновича Мегорского 6 лет от скарлатины. Архивный источник неизвестен.

        mg.97.64 Борис Андреевич (14.07.1900 – 24.07.1900)

        Сын Андрея Константиновича. Умер младенцем. О его рождении и смерти мы узнали из сообщения от 19 августа 2019 г. на форуме ВГД. Архивный источник не указан – наверное, опись дел в НАРК.

        mg.98.67 Александра Константиновна (18.05.1883 – 24.02.1901)

        Дочь: Константина Петровича 261 . Умерла от общего паралича (из сообщения от 19 августа 2019 г. на форуме ВГД).

        mg.99.67 Илья Константинович (20.07.1888 – ~1919)

        • 1908 – поступил на государственную службу в Олонецкое губернское правление 292 .
        • 1909 – неимеющий чина регистратор Олонецкого полицейского управления. 28 октября назначен столоначальником управления 238 .
        • 1914–1916 – неимеющий чина секретарь там же 45 .

        

        После революции был членом Олонецкого Совета рабочих депутатов 115 . Существует постановление Совета солдатских депутатов о принятии Советской Власти в Олонце, под которым стоит подпись Мегорского 70 :

        Неясно, однако, относится это к Илье Константиновичу или к дальнему его родственнику Павлу Витальевичу, тоже бывшему в это время в Олонце, и про которого доподлинно известно, что он стал солдатом. С другой стороны, Павел был весьма молод в то время (17 лет) и маловероятно, что он являлся председателем Совета – так что, возможно, О.Я.Потапова (см. ниже) просто неточна, называя Илью депутатом именно от рабочих. В любом случае, вопрос этот требует прояснения.

        В 1918 г. ИК был начальником Олонецкой уездной милиции, которая поучаствовала в так называемом антисоветском восстании в г. Олонце 10–12 июня и отнюдь не на стороне Советской власти. После введения чрезвычайного революционного налога недовольные крестьяне на собрании уездного Совдепа подняли бунт, вскрыли склад с оружием и разоружили красноармейский наряд из пяти человек, находящийся в здании Совдепа. Помощник начальника милиции К.М.Попов заявил, что красноармейцы – «грабители и кровопийцы, пролили за Советы кровь», а милиция служит народу и Совет защищать не будет.

        Восстание было бескровно подавлено через два дня присланным из Петрозаводска отрядом красногвардейцев. Началось следствие, проводимое Олонецкоой губернской ЧК. Параллельно Следственная комиссия Олонецкого губревтрибунала возбудила дело «по обвинению начальника Олонецкой уездной милиции И.К.Мегорского и его помощника К.М.Попова в злоупотреблении властью». Основанием послужило коллективное заявление сотрудников уездной милиции, в котором излагались факты злоупотреблений властью и недостойного поведения указанных лиц. В начале октября Попов застрелился. Постановлением комиссии 31 ноября 1918 г. дело было прекращено «ввиду смерти Попова, недостаточности улик и декрета об амнистии» 342 .

        Около 1919 г. ИК как большевик был расстрелян белыми 115 .

        Семья

        mg.100.67 Василий Константинович (~1889 – 11.09.1908)

        Сын Константина Петровича 261 . Умер в 20 лет «от паралича сердца». Похоронен 13.09.1908 на Троицком кладбище Петрозаводска 375

        mg.101.67 Анастасия 1 Константиновна (13.04.1890 – ?)

        Дочь Константина Петровича. Родилась в Петрозаводске. Восприемницей при крещении в Александро-Невском соборе была Евдокия Васильева – жена Александра Андреева Теттиева из г. Ревеля [253] . Вероятно, умерла до 1897 г., так как под таким же именем была крещена другая Анастасия.

        mg.102.67 Евдокия Константиновна (26.03.1891 – 08.1953)

        Дочь Константина Петровича. Родилась в Петрозаводске. Восприемниками при крещении в Больничной церкви были некий Иван Иванов Благовещенский и тётя Ульяна Петрова Меньшикова (ур. Мегорская ) 254 ). Закончила Олонецкое Епархиальное училище (в 1902 г. была стипендиаткой Олонецкого Епархиального Попечительства во II классе 137(№24) ). Затем – учительница одноклассных церковно-приходских школ Петрозаводского уезда: в 1908–1910 гг. – Гиморецкой, в 1914 – Каккаровской. В последней преподавала и Закон Божий 45 .

        Семья

        • Анатолий – кадровый военный, прошел сапером всю ВОВ, погиб 14.04.1945 при взятии Данцига. Перед гибелью женился на ленинградке Валентине , у них сын Юрий (родился после гибели отца). Брак был зарегистрирован посмертно после обращения Евдокии Константиновны к командующему округа в Петрозаводске. Юрий жил с матерью в Ленинграде.
        • Николай – призван в армию после школы незадолго до ВОВ. Пропал без вести под Москвой в 1941 г.
        • Нина – закончила Пединститут, работала учительницей, директором средней школы. Перед войной вышла замуж за Всеволода Ходорова , преподавателя Пединститута (погиб в начале войны). У них дочь Нина . В последние годы жили в Перми.

        mg.103.67 Пантелеймон Константинович (27.06.1894 – 17.05.1896)

        Сын Константина Петровича. Родился в Петрозаводске. Умер младенцем 256 .

        mg.104.67 Анастасия 2 Константиновна (13.04.1897 – ?)

        Отец: Константин Петрович. Родилась в Петрозаводске. Восприемницей при крещении была та же самая Евдокия Васильева Теттиева , жена мещанина из Ревеля, что и при крещении первой Анастасии. Эти сведения получены нами из сообщения от 19 августа 2019 г. на форуме ВГД, где приведены обе записи для обеих Анастасий. В 1914 г. закончила Петрозаводское Олонецкое епархиальное женское училище 341 . Существование данной Анастасии подтверждается в реестре домов Петрозаводска за 1919 г., где она фигурирует как служащая министерства в возрасте 22-х лет [258] . Работала секретарем-машинисткой в приемной ЦК Компартии Карело-Финской ССР.

        Семья

        М: Зуев Александр Петрович .
        Детей не было.

        mg.105.67 Анна Константиновна II (16.02.1899 – 04.10.1976)

        Дочь Константина Петровича. В 1915 г. закончила Петрозаводское Олонецкое епархиальное женское училище 341 .

        Семья

        • Игорь (1924–1929). Похоронен в Петрозаводске вместе с бабушкой Надеждой Васильевной .
        • Ольга (10.12.1927), историк, журналист.
          • 1946 – окончила среднюю школу с золотой медалью.
          • 1951 – окончила исторический ф-т ЛГУ с отличием, затем аспирантуру в Петрозаводском ГУ.
          • 1955 – защитила диссертацию на соискание кандидата исторических наук.
          • 1961 – вышла замуж за Потапова Павла Николаевича (1919–2009) и уехала в Новосибирск.

          Д : Юрий (1962) и Владимир , три внука и правнук.

          Подробнее про Ольгу Яковлевну Цветкову/Потапову можно прочитать на сайте Петрозаводского Государственного Университета. Например здесь (стр. 8) или здесь.

          mg.106.67 N Константинович (? – ?)

          Младший сын Константина Петровича. Погиб в детстве в результате несчастного случая 115 .

          mg.107.68 Злата (Хрисия) Федоровна (19.01.1906 – >1934)

          

          Дочь статского советника Феодора Петровича. Крещена 28 января в Повенецком Петропавловском соборе:

          родилась Хрисия (рус. яз. Злата)

          Восприемники: кол. сов. Павла Александрова Попова (дяди по матери) жена Клавдия Алексеева и преподаватель Олонецкой Духовной Семинарии Петр Петрович Мегорский (дядя по отцу) 128 . В 1914 г. мать просила принять ее и сестру Римму в Ксенинский институт на казенное содержание, но при баллотировке этого года они не были осчастливлены жребием, но как не вышедшие из положенного возраста лет, будут допущены к баллотировке в следующих годах. Случилось ли это впоследствии – неизвестно 128 . С 1919 по 1924 гг. обучалась в Советской Единой Трудовой Школе 2 ст. им. А.И.Герцена г. Петрозаводска (в системе Мурманской железной дороги) 259; 344 . С 1926 г. работала медсестрой. С 7 декабря 1930 г. – в зубном кабинете в 25 поликлинике Ленинграда 344 . В 1934 г. сдавала экзамены для поступления на Биологический факультет вечернего отделения Рабфака при Ленинградском государственном университете. Увенчалась ли попытка успехом – неизвестно, так как оценка за сочинение была неудовлетворительной, а по всем другим предметам – только удовлетворительной 344 .

          Семья

          М: NN Д: Валерий Сведения Дмитрия Григорьева .

          mg.108.68 Римма Федоровна (26.03.1907 – ?)

          Дочь статского советника Феодора Петровича. Крещена 31 марта в Повенецком Петропавловском соборе. Восприемники: инженер-технолог Павел Александрович Попов (дядя по матери) и Иульяния Петровна Меньшикова (тетя по отцу) 128 . В 1914 г. мать просила принять ее и сестру Римму в Ксенинский институт на казенное содержание, но при баллотировке этого года они не были осчастливлены жребием, но как не вышедшие из положенного возраста лет, будут допущены к баллотировке в следующих годах. Случилось ли это впоследствии – неизвестно 128 . В 1919 г. проживала с матерью в Петрозаводске 259 .

          Семья

          Замужем не была Сведения Дмитрия Григорьева .

          mg.109.68 Нонна Федоровна (11.03.1909 – ?)

          Дочь статского советника Феодора Петровича 90 .

          Семья

          Замужем не была Сведения Дмитрия Григорьева .

          mg.110.68 Нина Федоровна (27.01.1913 – 26.04.1987)

          

          Дочь статского советника Феодора Петровича. Фотографии и некоторые сведения о семье Иоффе предоставлены Дмитрием Григорьевым – потомком Нины Федоровны.

          Семья

          М: Шимон-Исаак Зеликович Иоффе (27.05.1898 – 27.08.1972),

          

          Знакомые называли его Семен Захарович. Познакомились в Медвежьегорске, куда Семена Захаровича отправили на строительство Беломорканала. Д: Илья (1935) Сведения Дмитрия Григорьева .

          mg.111.69 Борис Васильевич (20.03.1913 – 1977)

          полковник МВД, ученый, эксперт пожарного дела

          

          Сын Василия Петровича. Дата рождения взята из домовой книги дома № 3 по Гражданской улице 379 . С 1948 г. руководил испытательной пожарной лабораторией в Ленинграде. Автор фундаментального труда 1966 г. «Методика установления причин пожаров», который является классикой пожарной криминалистики и используется при исследовании пожаров и производстве экспертиз до сих пор. В 1960-х гг. руководил миссией МВД СССР на Кубе 18 . Проживал по адресу Гражданская, 3 кв.5 с 26 января 1945 г. До этого жил на проспекте Обуховской обороны, 45/59–74 379 .

          Семья

          Ж: Кожевникова Ирина Борисовна (02.09.1922–1991). Родилась в Ленинграде. Окончила 1-ю образцовую школу Октябрьского района (бывшая 2-я гимназия на Казанской ул., д.27). Во время войны с 11.04.1942 по 15.03.1945 была вольнонаемной санитаркой в эвакуационном госпитале № 2010 ФЭП 50 Ленинградского Фронта. Госпиталь находился в том же здании гимназии на Казанской. Приказом подразделения от 06.11.1943 награждена медалью «За оборону Ленинграда». На 40-летие Победы удостоена Ордена Отечественной войны II степени (приказ Министра Обороны от 06.11.1985) 351 . Окончила Химфак ЛГУ, работала в ГИПХе. Познакомились с БВ в конце войны на курсах ФИПО. Смена фамилии на Мегорскую произошла 25.07.1945 – т.е. брак состоялся немногим ранее этой даты, скорее всего, в марте, так как Ирина Борисовна прописалась в доме № 3 по улице Гражданской 31 марта 1945 г. До этого жила на Мойке, 62–2 кв.25 379 . Д : Вадим (1948–2004).

          mg.112.71 Борис Петрович (17.05.1903 – 02.1943)

          Сын Петра Петровича 18; 105 . В августе 1913 г. поступил в 1-й класс Челябинского ремесленного училища. В 1919 согласно nрошению отца оставлен на второй rод в 6-м классе 339 . Оставаясь учеником, умудрился поучаствовать в Гражданской войне на стороне Белых в войсках Восточного фронта – летом 1918 г. был скаутом команды связи Офицерской кадровой роты (Челябинск) 153 . Напомним, что при этом в начале 1919 г. его отец просидел в тюрьме у Белых якобы за большевистскую деятельность. Затем мы обнаруживаем БП в Алма-Ате среди сотрудников газеты «Казахстанская Правда», погибших на фронтах Великой Отечественной войны. Его имя даже высечено на мраморной доске в редакции газеты. Учитывая службу в Белой армии, похоже, что БП оказался в Алма-Ате в качестве ссыльного поселенца. По сведениям Баклаевой С. , Екб. ( от Б.В.Мегорского ) умер до ВОВ. Однако из справки «Именной список безвозвратных потерь личного состава Сталинского района г. Алма-Ата за период с 1 августа. по 17 августа 1948 г.» следует, что ещё в сентябре 1942 г. БП призвался на фронт из РВК Сталинского района, служил рядовым и пропал без вести в феврале 1943 г.

          Семья

          Ж: N Мария Аркадьевна (?–?). В 1948 г. жила в Алма-Ате по адресу Октябрьская, 106.
          В вышеупомянутой справке написано, что «розыск не делала, ждала, что будет сам».

          mg.113.71 Вадим Петрович (31.07.1906 – 1978)

          Сын Петра Петровича 18; 105 . Умер в 1978 в Москве Сведения Баклаевой С., Екб. от Б.В.Мегорского .

          mg.114.75 Александра Витальевна (10.11.1895 – ?)

          Дочь Виталия Ивановича 320 . В 1912 г. закончила Петрозаводское Олонецкое епархиальное женское училище 341 . Была жива в 1916 г.

          Семья. Смирнов

          М: Смирнов Федор Иванович (Феодор Иоаннов) (?–?), священник Пагаченского прихода Олонецкого уезда (с 1915 г.). Д: Маргарита (10.11.1915–?). Рродилась в день рождения матери. Крещена 14 ноября в Пагаченском приходе отцом-священником. Восприемниками были учительница Александра Яковлева Смирнова и дядя Константин Витальевич Мегорский (ученик IV класса ОДС) 328 .

          mg.115.75 Константин Витальевич (19.05.1897 – ?)

          

          Сын священника Виталия Ивановича 320 . Родился в Валазминском приходе Повенецкого уезда. После сельской школы продолжил воспитание в Духовных училищах: с 1907 г. в Каргопольском, а с 1910 г. – в Петрозаводском. Затем в 1912 г. поступил в Олонецкую Духовную семинарию 181; 321 . Здесь же обучался младший брат Павел, но в отличие от последнего, КВ учился хорошо – все оценки 5, редко 4. В Автобиографии 1925 г., чтобы подчеркнуть расставание с религией и веру в коммунистические идеалы, КВ подробно описал, как со II класса начал «бегать» из церкви – попросту, не посещать службы. Это ему сходило с рук, благодаря отличным успехам в науках и прилежании. Он «почти кормил себя», занимаясь репетиторством, а на летних каникулах подрабатывал конторщиком на строительстве Мурманской железной дороги в Повенецком уезде. Его атеистические воззрения только росли на фоне начавшейся войны. Встреча с людским горем, с военнопленными германцами и австрийцами, наблюдение за покинутым Кончезерским заводом привели романтического юношу к «утопической мысли выучиться на инженера, восстановить завод и сделать счастливыми работающих на нем рабочих, справедливо распределяя между ними все доходы» 323 . В мае 1917 г. КВ «вышел из Семинарии» после IV класса и получил отсрочку от военной службы для поступления в одно из высших учебных заведений. 15 июня он подал заявление в Петроградский Университет на математическое отделение физико-математического факультета. Жительство имел: Петрозаводск, Ивановская ул. д. Сидорова 321 . Был зачислен с 25 июля, но к началу учебы приехать не смог вследствие дороговизны жизни и не имения средств к существованию. Устроился конторщиком на железной дороге в Петрозаводске. Сразу после Февральской революции КВ познакомился с большевиками и, по его словам, стал убежденным атеистом. Немудрено, что он всем сердцем приветствовал Октябрьский переворот. (Любопытно, что еще в 1925 г. коммунист употребляет именно эти выражения – «Февральская революция» и «Октябрьский переворот».) Сначала он становится «сочувствующим» – запоем читает марксистскую литературу, посещает собрания, беседует с присланными комиссарами и всячески самообразовывается в большевистском духе. Уже в январе 1918 г. КВ вступает в Комсомол, а в апреле с «возвышенным чувством» – в ряды ВКП(б) (апрель – это в Автобиографии, а в официальных документах сам же всюду пишет 30 июня). Одним из поручителей был коммунист-односельчанин, прекрасно знавший, чьим сыном был кандидат, так что КВ никак не мог скрыть «позорного пятна», которое потом он постоянно пытался смыть. Но сын старался: «Партия совсем меня оторвала от прежнего мира – с тех пор я потерял отца, а он потерял во мне сына» 323 . Итак, КВ «поступил в распоряжение партии РКП». Это, опять же, его слова, но по сути они верны – партия именно распоряжалась его жизнью по своему усмотрению, посылала на те участки идеологического и реального фронтов, которые считала нужным, наказывала и поощряла (больше наказывала). Никоим образом она не учитывала желание рядового члена, да еще при этом постоянно припоминала ему его поповское происхождение. Интересно также, что многократные переходы с работы на работу, случавшиеся отнюдь не по его воле, позже ему же ставились в вину – дескать, любит «странствовать» с места на место. Первым делом партия направила КВ на учебу в Петроград, но не в университет, студентом которого он формально был, а на агитаторские курсы – некие курсы Драницына в Смольном, переименованные самими слушателями в 1-й рабоче-крестьянский Университет им. тов. Зиновьева. Поварившись 3 месяца в кипучей среде пост-революционного Петрограда, агитатор осенью 1918 г возвратился в Петрозаводск. Здесь в конце 1918 – начале 1919 гг. он становится сначала секретарем, а потом обвинителем Олонгубревтрибунала. В своей довольно многословной Автобиографии, в которой даже стихи цитируются, эту сторону своей деятельности КВ никак не раскрывает. Потом он еще несколько раз будет работать в трибуналах различного уровня, но тоже не расскажет подробностей. Только в первом случае, он кратко описал среду, в которой вращался: «матросы, прибывшие в Петрозаводск, коммунисты…». Авторское многоточие намекает – можно представить, каким практикам отправления революционного правосудия обучили молодого секретаря эти залетные матросы и коммунисты. Забегая вперед, отметим, что следствие было одним из любимых видов деятельности – в 1925 г. он так и пишет: «имею склонность к четырем родам работы: разведке, следствию, агитации и кооперации». Тем временем, в Карелию пришла Гражданская война – к Петрозаводску приближаются белофинны. В четырех местах «под руководством английских и русских офицеров и попов» вспыхивают крестьянские восстания. 1 мая 1919 г. все коммунисты Петрозаводска мобилизованы на их подавление. 6 месяцев КВ воюет разведчиком-красноармейцем на Пудожском фронте. Наконец коммунистов сменяют регулярные войска, и он возвращается в Трибунал. Но ненадолго – уже через две недели его снова мобилизуют и отправляют в Политотдел 1-й стрелковой дивизии 6-й Армии. На этот раз он воюет не винтовкой и штыком, а словом – агитирует и пропагандирует среди крестьян в прифронтовой полосе. Весной война в Карелии затихает и Политотдел поручает КВ мирное задание – организовать Кемский уездный Отдел Наробраза с одновременным назначением секретарем Кемского Укома (уездного комитета партии). На Севере Гражданская война закончилась, но на Юге надо добивать Врангеля. 1-я стрелковая дивизия отправляется в Крым. Там КВ с июня 1920 по апрель 1921 гг. служит военным следователем дивизии, а после ликвидации Крымского фронта – в Трибунале Армии. В апреле 1921 г. заболевает сыпным тифом и получает трех-месячный отпуск, который проводит в родных местах – в Петрозаводске и Кончезере. Затем снова возвращается в 1-ю стрелковую дивизию, которая теперь квартирует на окраине Петрограда в Старой Деревне. Служит политруком 7 бригады 3-го автозенитного противосамолетного дивизиона. Всё это время КВ не покидала юношеская мечта стать инженером. Предвидя окончание Гражданской войны, он еще в октябре 1920 г. начал процесс восстановления в университете. Теперь, когда место дислокации оказалось вблизи Петрограда, появилась возможность посещать лекции без отрыва от службы в армии. Для этого КВ просит перевести его с должности политрука в простые «коммунары». Однако процесс затягивается до осени 1921 г. – только 12 сентября он подал прошение о восстановлении в правах студента, получил на то разрешение и стал посещать лекции. К этому времени его служба в армии закончилась – в конце сентября ему предоставили бессрочный отпуск с убытием в Кондопожскую волость Петроградского уезда, а 15 октября 1921 г. окончательно демобилизовали. КВ становится полноправным студентом университета. Но «в виду слабости здоровья, расшатанности организма» долго не выдерживает и уезжает в Петрозаводск в распоряжение Губкома. Карьера инженера завершилась, так и не начавшись. Конец юношеской мечте. Губком «перебрасывает» недоучившегося студента в систему народного образования – с конца 1921 г. КВ служит учителем в Сунской школе при местном Лесозаводе. Преподает естествознание, географию и французский язык. Одновременно с основной работой он выполняет кучу всяких поручений по партийной линии – организует, заведует и председательствует в различных комиссиях и комитетах, избирается членом Укома. Летом 1922 г. – очередная «переброска»: КВ командируется в Москву в Свердловский коммунистический университет. Намечается карьера партийного функционера, но препятствием становится происхождение – по новой инструкции ЦК ВКП(б) он не проходит по «социальному признаку». Тогда партия, недолго думая, выбирает для сына попа иное поприще – его «перекомандировывают» в Петроградский Сельско-Хозяйственный Институт. Учеба в кооперативной секции экономического факультета носила очно-заочный характер. Сам КВ пишет, что получал отсрочки от учебы и закончил институт экстерном в 1929 г. Но были моменты, когда он явно был обычным студентом-очником, например, выезжал с факультетом на практику под Лугой и даже завыдывал студенческой кассой взаимопомощи. Что касается сроков, то из другого документа в личном деле явствует, что окончание института состоялось в 1930 г. Весь институтский период КВ параллельно (или, как он пишет, «по совместительству») занимался другой деятельностью, оставляющей мало возможностей для нормальной учебы. Буквально сразу же после поступления он умудрился 6 месяцев посвятить себя любимому делу – военному следствию всё в том же Трибунале 1-го стрелкового корпуса. На II курсе наш студент, опять же по совместительству, был заведующим какой-то «школы фабзауча при Горводе». На III курсе параллельная работа уже имела отношение к его институтской специальности – в 1924 г. он становится инструктором-практикантом, а еще через год просто инструктором в Кредитно-плановом Бюро Севзапсоюза (Ленинградского областного объединения потребкооперации). В 1927 г. КВ и вовсе покидает Ленинград – его вызывают на «укрепление периферии» в распоряжение Карельского Губкома для работы членом правления в Каронегсоюзе. Летом 1928 г. он вновь замечен на ниве просвещения: в качестве заведующего организационно-инструкторским отделом Каронегсоюза выступал лектором в культурно-просветительских кружках работников кооперации Вытегорского уезда 343 . Осенью 1928 г. – очередная «переброска» по линии Центросоюза в далекий Казахстан. Командировка была, видимо, недолгой, так как в Опросном листе, где указываются места работы со сроком более 3-х месяцев, она совсем не отмечена. Любопытно, что чуть позже в – 1929 г. – в Казахстан был командирован брат Павел (возможно, они там даже пересекались). Так или иначе, после получения высшего образования в 1930 г. КВ, работавший к этому времени Колпинском ЦРК под Ленинградом простым счетоводом, мобилизуется в ОблЗУ (областное Земельное управление). Время кооперации закончилось, теперь он становится агрономом-плановиком. Правда, пока это всё равно конторская работа, на землю он спустился в марте 1933 г., когда его направили «в счет «200»» районным агрономом в Дновский район Ленобласти. Похоже, это был пик его карьеры, парадоксальным образом состоявшийся в месте с названием Дно. Дальше начались неприятности. Работа на земле не нравилась КВ. Постоянные разъезды по полям, редкие и кратковременные наезды в Ленинград, где оставалась его семья (Б.Щемиловка, 2а-9–91), а главное – новое партийное окружение не знало о былых заслугах большевика с 1918 г. и относилось к нему без должного, как ему казалось, уважения. В январе 1934 г. КВ подал заявление на имя председателя ВСНХ Кагановича с просьбой отправить его для подъема сельского хозяйства на Дальний Восток или в Сибирь. Выразил желание работать ни много ни мало директором совхоза. Резолюция: оставить на старой работе. Пришлось подчиниться. Тогда КВ начал основательно прикладываться к бутылке. Дошло до попадания в вытрезвитель, а это уже серьезное дело, так как из вытрезвителя на работу отсылалась «бумага», на которую начальство и партийные органы обязаны были реагировать и наказывать провинившегося. Однако первое попадание сошло ему с рук как «старому партийцу». Тут у партийца начались нервные срывы, обнаружился «вегетативный невроз» (опять же, заметим, что и у его брата Павла четырьмя годами ранее тоже обнаружилась «неврастения в значительной степени»). В ноябре 1934 г. врачебная трудовая комиссия постановила освободить КВ от работы в районе, но только в январе следующего года его отпустили в Ленинград, где он стал работать в РайЗО Пригородного района. По вечерам после работы два раза в неделю он проходил курс лечения в Бехтеревском институте. Тем временем неприятности нарастали как снежный ком. В феврале 1935 г. соседка по коммунальной квартире И.Шульц написала донос в местный райком партии, обвинив КВ в тунеядстве и пьянстве (два раза попадал в «трезвиловку», последний раз после того, как «напился до безсознания идя по улице хулиганил останавливая трамваи и грузовики» ). Самый же серьезный навет – продолжающаяся связь с отцом-священником в виде помощи продуктами. Обвиняемому пришлось оправдываться. Действительно, два с половиной года назад, когда умерла его мать, в его квартире были устроены поминки, на которых присутствовали дети покойной, а также отец, приехавший вроде бы из Лодейного Поля. Естественным образом, на поминках все были накормлены. КВ слегка саркастически согласился, что этот случай можно рассматривать «как помощь отцу продуктами, и участие его в похоронах, как связь», но всё же решил оправдаться – сказал, что поступил так, заранее всё взвесив и не посчитав связью с отцом, тем более, что других подобных случаев не было. Что касается, пьянства, то в вытрезвителе был не два раза, а один, да и то, будучи в отпуске. Кажется, непосредственных мер по заявлению Шульц предпринято не было, но и донос, и оправдание КВ в виде заявления на имя секретаря парткома легли в Личное дело, сказавшись позже. Итак, КВ прошел курс лечения в институте Бехтерева и готовился ехать на курорт для окончательного выздоровления. Но тут случилось страшное – 17 апреля 1935 г. в пьяном виде с попаданием в вытрезвитель в «бесчувственном состоянии» им был утерян партбилет. Времена были уже не «вегетарианские» (совсем недавно в Ленинграде случилось убийство Кирова, которое послужило спусковым курком для Большого Террора), так что КВ хорошо понимал, чем может для него, сына попа, обернуться потеря партбилета. Он порядочно струхнул и начал письменную борьбу за выживание. Эта борьба шла с переменным успехом более года, но силы были не равны. Первым делом через день после происшествия КВ нанес упреждающий удар, в соответствии с Уставом чистосердечно признавшись в содеянном и описав обстоятельства дела. Его якобы одурманили каким-то средством, пока он пил пиво в пивной на Исполкомской, 1, а потом ограбили то ли подобравший его наутро на Невском у дома № 64 дворник, то ли извозчик, отвозивший его в Лиговский вытрезвитель, то ли оба вместе. Этой легенды об одурманивании он держался до последнего на всех этапах своей тяжбы с многочисленными партийными органами. Через неделю низовая парторганизация постановила исключить КВ из членов ВКП(б) и передала дело выше на утверждение. На этом этапе КВ сумел вмешаться и на уровне райкома Пригородного района произошел откат – 17 июня его восстановили в партии, вынеся строгий выговор с предупреждением с занесением в личное дело. Вроде бы всё кончилось хорошо, но не тут то было! Летом 1935 г. поступила некая директива ЦК о проверке партийных документов, и в августе тот же райком пересмотрел свое решение и вновь исключил КВ из партии. Борьба продолжалась. «Старый партиец» всё выше и выше двигался по инстанциям, бомбардируя их многостраничными аппеляциями с описанием своих былых заслуг перед партией с 1918 г. и клятвенными заверениями в будущей праведной жизни. Но чем выше он поднимался, тем меньше оставалось людей, которые хоть как-то его знали. Подход становился более формальным и шансы на победу только уменьшались. Сверху всё дело выглядело чрезвычайно просто: 2 привода в вытрезвитель в бесчувственном состоянии, утеря партбилета в пьяном виде и, наконец, сын попа, с которым поддерживает связь, ну и муж дьяконской дочки, как вишенка на торте. Решение не могло быть иным: ИСКЛЮЧИТЬ! Последняя известная нам аппеляция в Комиссию Партийного Контроля при ЦК была подана 8 апреля 1936 г. Это самая поздняя бумага в личном деле. Ответ КПК и возможные дальнейшие аппеляции КВ, видимо, находятсся в архивах ЦК в Москве. Они нам не известны, но нет никаких оснований полагать, что «старый партиец» добился успеха. Участь его была предрешена. К сожалении, сведений о дальнейшей судьбе КВ мы не имеем. Будем надеяться, что всё обошлось.

          Семья

          Ж =1922: Александра Леонидовна Папышева (1899–?) 324; . Дочь дьякона на вакансии псаломщика (1904) Леонида Григорьевича Папышева . Училась в Олонецком епархиальном женском училище. Там же в разное время учились ее сестры: Екатерина , Серафима , Вера . Потом была сельской учительницей. С начала 30-х годов работала на прядильно-ткацком комбинате «Рабочий» 73 (1935) . Вот что писал КВ в 1935 г. 323 :

          …Иногда мне ставят в укор, что я намеренно женился на дочери дьякона. Во-первых, когда я женился жене было 26 лет, мне 23. Это было в 1922 году. Предварительно я с ней сошелся как с товарищем по работе. Она проработала до выхода замуж самостоятельно, отдельно от отца, учительницей на одном месте, в одной глухой деревне Вытегорского у. 11 лет. 16 лет начала работать. К моменту нашей встречи она была хорошим советским, общественным учителем. Пользовалась большим авторитетом среди крестьян. Дьяконовского в ней ничего тогда не осталось кроме происхождения. Живем мы сейчас с ней вместе 13 лет. Четыре года она работает на фабрике.

          В этом отрывке из очередной аппеляции в партийные органы КВ перепутал возрасты свой и невесты. Д: дочь (~1923–?), «дочь-пионерка, ударница-учебы» (1935).

          mg.116.75 Павел Витальевич (26.05.1901 – >1946)

          

          • Послужной список его отца, 1916 321 .
          • Анкета Упр. Мурманской ж-д., 1918 367 .
          • Служебная карточка сотрудника ОГПУ, 1934 46 .

          Место

          Место рождения более-менее достоверно можно определить, опираясь на места службы Виталия Ивановича. В Карточке ОГПУ написано буквально: « с.Волозма Поданского у. Паросозерск. вол. АКССР ». Карточка заполнялась явно со слуха – имееется в виду Валазма, Паданского уезда. Уезд здесь носит старинное, аж до 1782 г., название Повенецкого уезда, где в Валазминском приходе до конца лета 1900 г. служил отец ПВ. (Любопытно, что Павел употребляет название более чем векой давности – это что? Дань церковному происхождению?) В Поросозерской волости находился Валазминский чугунно-плавильный завод горного ведомства – ныне порог Валазма на реке Суне. В поселке проживало тогда около сотни человек и имелась школа, в которой, собственно, и преподавал Виталий Иванович.

          В железнодорожной анекте ПВ указал с. Кончезеро – это не место рождения, а место пребывания до приема на работу – именно в Кончезерском приходе с 1915 г. служил его отец. Так что с местом рождения разобрались – это Валазма.

          Дата

          С датой рождения – сложнее. В Послужном списке отца сказано, что ПВ родился 26 мая 1901 г., а в Анкете – 24 июня 1900 г. (такой же год и в Служебной карточке). Чему верить?

          Вероятным кажется второй вариант. Если считать Валазму определенно установленной, то ПВ не мог там родиться после лета 1900 г. – Виталий Иванович к этому времени был уже в Корбозерском приходе Вытегорского уезда. Кроме того, в Послужном списке встречаются явные описки в других датах, что ослабляет доверие к нему.

          С другой стороны, у ПВ были резоны прибавить себе лишний год, когда он в апреле 1918 г. нанимался на работу в контору ж-д. А если он (или писарь) почему-то перепутал Корбозеро с Кончезером, то тогда, возожно, что ПВ действительно родился в 1901 г. и всё-таки не в Валазме, а в Корбозере. Короче, ясности нет.

          Служба

          ПВ сначала обучался в Петрозаводском духовном училище (в 1912 г. переведен во II класс во втором разряде 191 ). Затем окончил 3 класса Олонецкой Духовной семинарии.

          С 1 апреля по 13 августа временно работал конторщикрм в Центрпродкоме железной дороги в Петрозаводске. В это время там же в отделе обмундирования работал его старший брат Константин, на иждивении которого ПВ рассчитывал продолжить учебу в последнем классе «III ст. Рабочей кр. школы». Однако Константин по воле партии был командирован на агитаторские курсы в Петроград, и ПВ, который, по его словам, должен был помогать двум младшим сестрам Капитолине и Анне, сноаа подал заявление в Центрпродком. С 3 октября 1918 г. его взяли на работу с окладом 550 руб. в месяц в тот же отдел обмундирования вместо старшего брата. 11 января 1919 г. ПВ получил соответствующее удостоверение личности 367 .

          В гражданскую войну (1919–1924) воевал в Казахстане и на китайской границе.

          Вернувшись с войны, в 1924 и 1925 гг. работал сначала делопроизводителем, затем бухгалтером в Наркомфине Автономной Карельской Советской Социалистической Республики.

          1 декабря 1925 г. стал сотрудником ГПУ АКССР.

          23 марта 1936 г. присвоено спец-звание мл. лейтенанта Государственной Безопасности. Служил старшим инспектором 8 отделения УГБ НКВД Карельской АССР 347 .

          Приказом НКВД от 7 апреля 1938 г. уволен в запас по болезни согласно ст. 37 Положения о прохождении службы начсоставом ГУГБ НКВД. Это произошло после расстрела отца его же коллегами. Убыл в Казахстан.

          

          В 1943 г. был призван в армию младшим лейтенантом интендантской службы. Служил в Московском Военном Округе: в 33-й запасной стрелковой бригаде и 56-м полку резерва офицерского состава. Эти части в боях не участвовали, а готовили пополнение для действующей армии.

          13.06.1946 демобилизовался лейтенантом интендантской службы.

          06.11.1947 получил орден Красного Знамени 348 .

          Подробнее о Павле и его отце см. в статье «У попа был сын…».

          Семья

          Ж: Екатерина Александровна (1897–?) 46 .

          mg.117.75 Капиталина Витальевна (05.10.1902 – ?)

          Дочь Виталия Ивановича. В 1916 г. обучалась в Петрозаводском Епархиальном женском училище 320 .

          mg.118.75 Анна Витальевна (15.08.1905 – 1941)

          Дочь Виталия Ивановича 320 . Закончила Олонецкое Епархиальное женское училище (1915) 91 В 1936 г. – учительница начальной Старо-Сиверской школы 92 .

          Семья

          • Станислава
          • Нина . Замужем за Ковалевским . Сообщено Zahars Kovalevskis

          mg.119.75 Мария Витальевна (02.03.1908 – ?)

          Дочь Виталия Ивановича 320 . В 1916 г. обучалась в Олонецкой местной Министерской школе.

          Семья

          М: Божко Яков Харитонович (?–?), коммунист 320 . Работал в конторе «Союзмаслохлопкосбыт». В 1933–35 гг. проживал с семьей на Фонтанке, 34–53 73 (1933–35) .

          mg.120.75 Виталий Витальевич (19.04.1910 – 10.1941)

          Сын Виталия Ивановича 320 . В начале 1930-х годов работал в колхозе, затем кочегаром на заводе им. Кирова 323 . Проживал в Ленинграде, Каляева, 33.. В первый же день войны 22 июня 1941 г. был призван в армию 349 , но каким-то образом остался в Ленинграде и умер в Блокаду. Место захоронения: неизвестно Блокада, т.19 .

          Семья

          • Юрий (01.12.1935–2000)
          • Наталья (1939–12.1941)

          mg.121.83 Дмитрий Петрович (21.10.1924 – >1984)

          

          Фото 1946 года

          Сын Петра Дмитриевича 320 . Родился в Петродворце. В начале войны был эвакуирован с матерью в Ярославскую область, затем оказался в Узбекистане. 07.07.1942 от Самаркандского военкомата призвался сержантом в 1804 зенитный артиллерийский полк. В звании инженер-лейтенанта служил на Ленинградском фронте и в Сибирском Военном округе. Награжден орденом «Отечественной войны II степени» и медалью «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.» 345 .

          

          В июле 1946 г. демобилизовался и вернулся в Ленинград. Здесь он смог прописаться в ту же квартиру №8 на ул. Восстания, 1/39, где проживал до войны. (Судя по записям в домовой книге, квартира всё это время пустовала 346 .) В том же 1946 г. поступил в ЛЭТИ. Затем работал в НИИЭФА (Научно-исследовательский институт электрофизической аппаратуры им. Д.В.Ефремова, Ленинград) 31 . Умер в 80-х годах XX века (после 1984 г., так как указан в списке авторов в трудах научной конференции в Дубне за этот год 279 ).

          Семья

          Ж1: Афанасьева Ольга Михайловна (21.07.1925–~2008). Выпускница биологического факультета Ленинградского Государственного Университета (1953). Затем работала в Институте Растениеводства им. Н.И.Вавилова. Д1 : Кира (16.06.1957–<2008). Ж2 : Нина Робертовна Бирюкова (20.07.1924–?), вдова академика. Это был гражданский брак, так как вдова не хотела терять полагающиеся ей льготы.

          mg.122.85 Наталия Владимировна (01.04.1905 – 04/05.1942) бабушка

          

          От первого брака Владимира Дмитриевича с Марией Юрьевной (Георгиевной) Булах. Родилась в Санкт-Петербурге. Крещена 30 апреля в Казанском соборе 38 :

          Родилась 1 апреля, крещена 30 апреля Наталия,
          Родители: подпоручик 8-го Томского пехотного полка Владимир Дмитриевич Мегорский и законная жена его Мария Георгиевна, оба православные и первобрачные.
          Восприемники: Гражданский инженер Петр Дмитриевич Мегорский и жена Протоиерея, Настоятеля С-Петербургского Казанского Собора Александра Андреевна Мегорская.
          Таинство совершал Протоиерей Дмитрий Мегорский с Диаконом Ильею Аркадьевым.

          Детство НВ провела среди военных в Выборге, где служил отец. Счастливыми эти годы назвать нельзя. Родители часто ссорились, и в 1910 г., мать собрав все свои вещи, уехала в Петербург, оставив мужа с тремя малолетними детьми. После смерти в 1911 г. 4-летнего сына Дмитрия супруги пытались мириться, снова сходились ненадолго и вновь расходились, а в 1914 г. и вовсе оба ушли на фронт. 11-летняя Наталия с 7-летним братом Георгием остались на попечении родственников, благо, их было немало. Летом 1917 г. родители вернулись в Петроград, но совместная жизнь их была уже невозможна – Владимир Дмитриевич подал на развод. Из-за октябрьского переворота и начавшейся Гражданской войны официальное расторжение брака состоялось только осенью 1919 г., когда отец Наталии прибыл с фронта в краткосрочный отпуск. По решению суда дети оставались при муже, но физически это было неосуществимо – Владимир Дмитриевич вторично женился и сразу же убыл в действующую армию (в конце концов, он оказался в Самаре, где и умер не позднее 1924 г.). Мария Юрьевна, в свою очередь, тоже продолжала «воевать» – в 1919–1922 гг. была медсестрой в Красной Армии. Лихолетье начала 20-х годов непосредственно коснулось детей. Их родня тоже переживала не лучшие времена – например, Мегорские с Лиговской, 39 были выселены за тогдашние пределы города на Пороховые. В какой-то момент ребята оказались на улице и угодили в Петроградский детский дом № 22. Похоже, произошло это спонтанно, так как сопроводительных документов у них не было, и годы рождения были записаны с их собственных слов (а, может, на глазок сотрудниками учреждения) младше реального возраста: Наталии на год, а Георгия вообще на 6 лет. 3 февраля 1921 г. по списку из детского дома в ЗАГСе 2-го Городского района эти даты были официально зарегистрированы 313 . Через некоторое время Мария Юрьевна разыскала своих детей. Наталия стала жить с мамой, а Георгий отправился в Самару к отцу. Однако жизнь с матерью тоже продолжалась недолго. В доме стал появляться 30-летний бывший офицер царской и Белой армий, а ныне делопроизводитель Евгений Васильев. Он, по всей видимости, познакомился с Марией Юрьевной ещё на фронте в 1916 г. и был всего на два года младше ее. Хозяйка дома была абсолютно уверена, что ухаживание происходит именно за ней, но в ноябре 1923 г. Евгений неожиданно женится на Наталии! Делопроизводитель и «учащаяся», разница в возрасте – 15 лет. «Сорвал бутон» – как говорили у нас в семье. Естественно, это никак не укрепило и без того сложные отношения между мамой и дочкой. Впрочем, через год это стало неважно – Мария Юрьевна была арестована и отправлена на Соловки. На момент бракосочетания Наталия и Евгений проживали в доме № 13 по Воскресенскому (ныне Чернышевскому) проспекту 314 , а вскоре, когда муж стал работать в Отделе коммунального хозяйства Таврического сада, поселились там же на служебной квартире при Садоводстве 315 . В 1925 г. они получили две комнаты в коммунальной квартире, опять же, неподалеку – на улице Петра Лаврова (Фурштатской), д. 44 384 . В следующем году у них родилась дочь Ирина, а через четыре года – сын Вадим. Более-менее нормальная семейная жизнь, правда, не без своих сложностей, продолжалась до 1941 года. Война всё изменила: Евгений Леонидович был расстрелян, Наталия Владимировна, не пережив Блокаду, умерла в апреле (или мае) 42-го 384 . Ирина и Вадим два года мыкались в эвакуации в Кировской области и только в 1943 г. соединились с роднёй, приехав к бабушке в Узбекистан – там Мария Юрьевна продолжала жить после ссылки. Судьба семьи Наталии в чем-то повторяет судьбу семьи ее матери. Обе очень рано вышли замуж за офицеров, обе имели сложности в отношениях с мужьями – Наталия Владимировна и Евгений Леонидович тоже ссорились и разводились (правда, перед войной снова сошлись). Ирина и Вадим, как в свое время Наталия и Георгий, также пережили разлуку и детский дом. Печально прошли последние дни обеих женщин: Мария Юрьевна умерла в нищете, а Наталия угасла в блокадном Ленинграде среди чужих людей. Нами опубликованы Блокадные письма Наталии Владимировны к детям. В преамбуле к ним чуть подробнее описываются некоторые перипетии ее жизни, а в самих письмах раскрывается личность и судьба.

          Место проживания: ул. Петра Лаврова, д.44, кв.6. Дата смерти: май 1942. Место захоронения: неизвестно. – Блокада, т.19.

          Семья. Васильевы

          • Ирина (1926–2017)
          • Вадим (1930–1999)

          mg.123.85 Юрий (Георгий) Владимирович (15.05.1907 – 28.08.1942)

          

          Родился 15 мая, крещен 17 июня Юрий (Слово Юрий зачеркнуть, а … Георгий и сему верить священник Соколовский)
          Родители: Поручик 7-го Финляндского Стрелкового Полка Владимир Димитриевич Мегорский и законная жена его Мария Юрьевна, оба православного вероисповедания.
          Восприемники: Камергер, действительный статский советник Александр Карлович Бельгард и дочь протоиерея Александра Димитриевна Мегорская.
          Полковой Священник Сергей Соколовский.

          В 1921 г. после развода родителей попал с сестрой в Петроградский Детский дом № 22 313 . К 1924 г. оказался в Самаре, где ранее служил отец 301 . После того, как в 1927 г. его мать была сослана в Узбекистан, уехал туда и сразу женился. Некоторые подробности см. выше. С началом ВОВ ушел на фронт. Призывался Верхне-Чирчикским РВК, Ташкентской обл. Служил в 32 гвардейской стрелковой дивизии 172 . Писал с фронта патриотичные письма в стихах. Погиб в звании «гвардии красноармейца» в августе 1942 в ожесточенных боях под станицей Куринской, Апшеронского района в Краснодарском крае. Похоронен в братской могиле в центре станицы по данным окб-мемориал .

          

          Мемориал в станице Куринской

          Семья

          • Наталья, 1929
          • Владимир, 1939

          mg.124.85 Дмитрий Владимирович (15.05.1907 – 23.11.1911)

          Родился 15 мая, крещен 17 июня Димитрий
          Родители: Поручик 7-го Финляндского Стрелкового Полка Владимир Димитриевич Мегорский и законная жена его Мария Юрьевна, оба православного вероисповедания.
          Восприемники: Настоятель СПб Казанского Собора Протоиерей Димитрий Тимофеевич Мегорский и вдова Сенатора Наталья Карловна Булах.
          Полковой Священник Сергей Соколовский.

          Умер в возрасте 4 лет от воспаления мозга 126 . Погребен на местном военном кладбище г. Выборга.

          mg.125.85 Мария Владимировна (1920 – 2002)

          

          От второго брака Владимира Дмитриевича с Верой Николаевной Садиловой .

          Семья

          М1 =1943: Катыгин Александр Николаевич .
          Д1: Юрий (1943–1993), родился в эвакуации в Вологодской обл.

          Ж: Нина Александровна , зам. директора по учебно-воспитательной работе в детском доме СПб.
          Д: Денис , 1972. Д: Дарья , 2000.

          М2: Галат Иов (Лев) Зиновьевич (1920–?).

          Родился в станице Славянской, Краснодарского края. Там же 22.04.1941 встал на воинский учет.
          В августе 1941 г. призван в армию рядовым в 280 стрелковый дивизион 1033 стрелкового полка, но в ноябре был демобилизован.
          В апреле 1945 г. встал на воинский учет в Ленинграде. Окончательно демобилизовался в октябре 1946 г. 364

          10 поколение

          mg.126.94 Лариса Сергеевна (1926 – ?)

          Дочь Сергея Михайловича. Вероятно, будучи в эвакуации в Казахстане, закончила в 1945 г. Шадринский автомеханический техникум (первый выпуск). Она указана среди выпускников и должна находиться на фотографии из юбилейного альбома 303 :

          

          1 выпуск ШАМТ 1945 г. Где-то среди 7 девушек во втором ряду стоит Лариса Сергеевна.
          Семьи не имела Сведения от «Харьковских» Мегорских – Ларисы Всеволодовны и Екатерины Сергеевны .

          mg.127.94 Всеволод Сергеевич (1935 – ?)

          инженер-конструктор Сын Сергея Михайловича. Родился в Киеве. Закончил Харьковский автодорожный институт. По распределению в 50–60 гг. работал в Семипалатинске. Умер в Харькове.

          Семья

          • Лара (1960)
          • Сергей (1969)

          mg.128.99 Владимир Ильич (? – 08.1941)

          Сын Ильи Константиновича. Пилот гражданской авиации, погиб в августе 1941 г. 89 .

          Семья

          • Нина (?)
          • Владимир (1942–1976)

          mg.129.111 Вадим Борисович I (08.09.1948 – 17.07.2004)

          Семья

          • Борис (24.11.1978),
          • Ольга (05.06.1986).

          mg.130.115 N Константиновна (~1923 – ?)

          Дочь Константина Витальевича. В личном деле отца, члена ВКП(б), имя его дочери нигде не фигурирует. Сам Константин Витальевич указывает только возраст дочери – 12 лет (в 1935 г.) и называет ее пионеркой и ударницей учебы 323 .

          mg.131.120 Юрий Витальевич (01.12.1935 – 2000)

          Сын Виталия Витальевича. Работал директором ресторана.

          Семья

          Ж =~1976: Галина Ивановна Чистякова (1936).
          От первого брака у неё двое сыновей.
          От Юрия детей не было Сведения Г.И.Чистяковой-Мегорской .

          mg.132.120 Наталья Витальевна (1939 – 12.1941)

          Дочь Виталия Витальевича. Умерла младенцем в Блокаду Блокада, т.19 .

          mg.133.121 Кира Дмитриевна (16.06.1957 – <2008)

          Дочь Дмитрия Петровича. Выпускница ЛИТМО. Работала в институте им. Вавилова – в том же институте, что и мать. Обе жили на Московском пр., 155. Известно, что Кира умерла раньше матери. Сведения Ольги Владимировны Сахаровой-Булах .

          mg.134.123 Наталья Георгиевна (1929)

          

          Дочь Юрия (Георгия) Владимировича. Родилась и проживает в Узбекистане.

          Семья

          • Сергей Александрович Мигорский (22.10.1946–23.05.1998), умер от рака горла.
            Букву «и» вписали в метрику по ошибке, и это положило начало большой ветви Мигорских . Ж1: NN (?–?), брак состоялся около 1970 г. (В.Е.Васильев ездил на свадьбу в Ташкент.)
            Д1(2) :
            • Елена Мигорская (15.10.1971), дважды выходила замуж, оставила свою фамилию.
            • Сергей Мигорский (05.09.1973–2010), умер от менингита в Ташкенте. Сын Сурен .

            Ж2: Третьякова Надежда Васильевна (11.12.1954).
            Д2(1) :

            • Виктор Мигорский (02.03.1984), = Наталья Сергеевна (27.09.1984), сын Юрий (26.12.2003), дочь София (06.03.2018). Живут в Верхней Пышме (Екатеринбург) 168 .

            М2: Седенков Виктор Николаевич (29.08.1923–29.09.1991), родился в с. Турки Саратовской обл., служил танкистом. После войны переехал в Узбекистан, где и женился на НГ.

            • Юрий Викторович Седенков, (05.04.1949–15.07.2018),. Был дважды женат, проживал в Бектемире, Узбекистан.
              • От первого брака с Нечухриной Тамарой Петровной (22.02.1952–04.06.2011) у него дети:
                • Сединкова Вераника (01.08.1971) (в записи о рождении были допущены сразу две ошибки: в фамилии появилась буква «и», а в имени – «а»). Дважды была замужем 336
                  • М1: Анатолий Виноградов Д(2):
                    • Евгений 24.10.1990
                    • Олег 31.10.1991
                    • М2: Сергей Шубный Д(1):
                      • Даниил 22.04.2009

                      Все живут в Липецке

                      • Наташа , у которой сын Рома , проживают в Польше.
                      • Марина , имеет дочь, живут в Обнинске 69; 246 .

                      mg.135.123 Владимир Георгиевич (1939)

                      Сын Юрия (Георгия) Владимировича. Родился в Узбекистане. Работал инженером на авиазаводе в Ташкенте, потом был начальником цеха на мелиоративном? заводе (по сведениям внука Александра ). В 1995 году переехал с семьей под Калининград, где купил дом.

                      Семья

                      • Юрий (1963).
                      • Ольга (1969).

                      11 поколение

                      mg.136.127 Лара Всеволодовна (1960)

                      Дочь Всеволода Сергеевича. Живет в Харькове.

                      Семья

                      • Антон
                      • Константин , инженер Сведения от «Харьковских» Мегорских – Ларисы Всеволодовны и Екатерины Сергеевны .

                      mg.137.127 Сергей Всеволодович (1969)

                      Сын Всеволода Сергеевича. Частный предприниматель в Харькове.

                      Семья

                      Ж: Яшина Виктория Витальевна (1969). Д : Екатерина (1990) Сведения от «Харьковских» Мегорских – Ларисы Всеволодовны и Екатерины Сергеевны .

                      mg.138.128 Нина Владимировна (?)

                      Дочь Владимира Ильича. Жила с мужем в Куйбышеве (Самаре).

                      Семья

                      Дети: Сергей (погиб в ДТП) и Светлана (замужем с детьми в Самаре)

                      mg.139.128 Владимир Владимирович I (1942 – 1976)

                      капитан Советской Армии Сын Владимира Ильича. Родился в Куйбышеве (Самаре). Окончил военную Академию им. М.В.Фрунзе. Погиб в ДТП.

                      Семья

                      Ж: Егорова Валентина Васильевна 1945 г.р., лингвист. Д: Владимир, 1968 г.р.

                      mg.140.129 Борис Вадимович (24.11.1978)

                      Сын Вадима Борисовича. Историк-исследователь, автор монографий и статей по военной истории петровского времени. Работает в Российской национальной библиотеке. Окончил с отличием Северо-западную академию государственной службы, кандидат политических наук. Руководитель клуба военно-исторической реконструкции «Лейб-Гвардии Преображенский полк, 1709».

                      Семья

                      • Вадим (12.05.2013)
                      • Даниил (29.06.2020)

                      mg.141.129 Ольга Вадимовна (05.06.1986)

                      mg.142.135 Юрий Владимирович II (1963)

                      Сын Владимира Георгиевича. Мастер хозяйственной части УВД.

                      Семья

                      • Александр (11.02.1985).
                      • Мария (15.09.1986) 69

                      mg.143.135 Ольга Владимировна (1969)

                      Семья

                      • Настя (1990)
                      • Александра (04.02.1998) 69 .

                      12 поколение

                      mg.144.139 Владимир Владимирович II (29.05.1968)

                      врач, доктор медицинских наук

                      

                      Сын Владимира Владимировича I. Родился в Ереване. В 1993 г. окончил Архангельский государственный медицинский институт (Северный государственный медицинский университет), педиатрический факультет. Специализировался по анестезиологии – реаниматологии, токсикологии, функциональной диагностики (УЗДГ сосудов). В 2005 г. окончил аспирантуру и защитил кандидатскую диссертацию по токсикологии в Московском «НИИ экологии человека и гигиены окружающей среды им. А.Н.Сысина». Работал зааведующим отделением анестезиологии – реанимации в Апатитско-Кировской центральной городской больнице. Директор Научно-исследовательского центра медико-биологических проблем адаптации человека в Арктике КНЦ РАН. Живет в Апатитах Мурманской области.

                      Семья

                      • Вера (19.11.1985)
                      • Ирина (02.06.1987)

                      Ж2: Кошкина Инна Павловна (24.06.1965), заместитель главного врача по детству и родовспоможению в Апатитско-Кировской центральной городской больнице.

                      mg.145.137 Екатерина Сергеевна (1990)

                      Дочь Сергей Всеволодовича. Живет в Харькове.

                      Семья

                      М =24.12.2011: Демидов Олег Александрович (1989) Сведения от «Харьковских» Мегорских – Ларисы Всеволодовны и Екатерины Сергеевны .

                      mg.146.140 Вадим Борисович II (12.05.2013)

                      mg.147.140 Даниил Борисович (29.06.2020)

                      mg.148.142 Александр Юрьевич (11.02.1985)

                      Сын Юрия Владимировича II. Живет в Калининграде.

                      mg.149.142 Мария Юрьевна (15.09.1986)

                      Дочь Юрия Владимировича II. Юрист, специалист УФМС в Калининграде.

                      Семья

                      М1: Дмитрий Корнеев
                      Д1: Лиза (2009). М2: Александр Владимирович Почечура
                      Д2: Марк (04.03.2013) и Маргарита (16.12.2015). 69

                      13 поколение

                      mg.150.144 Вера Владимировна (19.11.1985)

                      Дочь Владимира Владимировича II. Художник-дизайнер. Живет в Краснодаре.

                      mg.151.144 Ирина Владимировна (02.06.1987)

                      

                      Дочь Владимира Владимировича II. Родилась в Апатитах, Мурманской области. Окончила факультет Психологии СГА (СФ). Художник-дизайнер. Живет в Сочи.

                      Новгородские Мегорские

                      Боковая для нас ветвь Мегорских. Ранее считалась кровно связанной с основным древом, но последние находки делают это маловероятным. Необходимы дальнейшие изыскания. Пока же выкладываем ее отдельной росписью.

                      Главная проблема с этой линией – неопределенность со старшими ее представителями: неясно, кто конкретно явился основателем этого рода в Мегре. Чтобы ответить на этот вопрос достаточно одного документа, типа любой клировой ведомости Успенской церкви начала XIX века, но его-то мы и не имеем.

                      Суть такова. Данная линия проходит через дьячка Ивана Иванова I, о существовании и дальнейшем продолжении рода которого однозначно говорит запись в метрической книге за 1812 г.: 23 февраля у него родился сын Иван 51 . Но кто был отцом самого дьячка? В конце XVIII века среди причта в Мегре было, по крайней мере, три Ивана , каждый из которых мог являться его родителем. Просматриваются 4 варианта:

                      • – пономарь Иван Захаров ;
                      • – дьякон Иван Семенов ;
                      • – священник Иван Васильев (Чаромский);
                      • – неизвестный нам Иван из другого прихода, если Иван Иванов I был «пришлым».

                      Не вдаваясь в подробности (которые все-равно окажутся излишними, если будут получены подтверждающие документы), мы полагаем первый вариант наиболее вероятным. Исходя из этого и построено нижеследующее родословие.

                      Название этому роду мы дали по его яркому представителю – протоиерею и настоятелю Казанского собора в Петербурге Евграфу Ивановичу Мегорскому, а также его сыну Евграфу. В отличие от династии Чаромских Мегорских, которые отправились из Мегры на север и заполонили Олонецкую губернию, « род Евграфов », прежде чем появиться в столице, двинулся на запад в Новгородскую губернию, оставив там нескольких своих потомков. Поэтому линию можно назвать и « Новгородскими Мегорскими ».

                      1 поколение

                      mge.1 Филипп (? – ?)

                      Установлен по отчеству сына в церковных документах с. Мегры 269 .

                      Семья

                      2 поколение

                      mge.2.1 Лев Филиппов (? – >1757)

                      священник Сын Филиппа. С 1731 г. священник Успенской церкви в Мегре. В 1757 г. выбыл в приписную к Кириллову монастырю Новоезерскому в Николаевскую пустынь в Становищах «за излишество» 270 .

                      Семья

                      • Захар (?–~1786?)
                      • Кирилл (?–~1782)
                      • Моисей (?–?)

                      3 поколение

                      mge.3.2 Захар Львов (? – 1786?)

                      пономарь Сын священника Льва Филиппова. Пономарь с 1755 г. 270 . Упомянут в клировых ведомостях Успенской церкви в Мегре в записях про его сына Ивана: …во оном же [786] году к сей церкви переведен по выбору приходских людей на место отца своего пономаря Захара Львова 165; 266 . Вероятно 1786 – год смерти ЗЛ.

                      Семья

                      Ж: Матрона Иванова (~1738–?). Была жива в 1799 г. 166 . Д 166 : Иван (~1756–?) Федосья (~1768–?)

                      mge.4.2 Кирилл Львов (? – ~1782)

                      священник Сын священника Льва Филиппова. 18 апреля 1757 г. занял место отца в Успенской церкви, когда тот за излишества был удален в монастырь 270 . Упоминается в прошении Андреана Фомина как тесть и священник Успенской церкви, служивший в ней 30 лет до своей смерти, произошедшей около 1782 г., когда на его место заступил отец просителя Фома Иванов 152 .

                      Семья

                      • N (?–?)
                      • Дарья (~1762–?)

                      mge.5.2 Моисей Львов (? – ?)

                      дьякон Сын священника Льва Филиппова. С 21 мая 1755 г. дьякон Успенской церкви в Мегре 270 .

                      4 поколение

                      mge.6.3 Иван Захаров (~1756 – >1799)

                      • В 1781 г. по выбору прихожан произведен в пономаря к Николаевской церкви, что на Тунбаже (Заозерского стана Белозерского уезда) 164; 165 .
                      • В 1786 г. по выбору прихожан переведен в Мегру на место отца 166 .

                      Был жив в 1801 г. 266 .

                      Семья

                      Ж: Анисия Максимова (~1759–?) 166 .

                      mge.7.3 Федосья Захарова (~1768 – ?)

                      Дочь пономаря Успенской церкви в Мегре Захара Львова. У нас имеется только одно ее упоминание в клировой ведомости 1799 г., где она указана живущей вместе с пономарицей матерью в семье брата Ивана 166 .

                      mge.8.4 N Кирилова (? – ?)

                      Дочь священника Успенской церкви в Мегре Кирилла Львова. О ее существовании знаем из прошения дьячка Андреана Фомина , где он говорит о себе как о зяте Кирилла Львова 152 : …Находился при вышеозначенной Успенской церкви прежде сего священник Кирилл Львов, которой жительство имел при оной церкви 30 лет и принял меня именованного в наследство к дочери своей… К сожалению, более про нее ничего неизвестно, даже имени не знаем.

                      Семья

                      М: Андреан Фомин (~1756–?). Дьячок. Сын священника Успенской церкви в Мегре Фомы Иванова (ум. ~1785). До 1785 г. служил дьячком в Повской? Преображенской церкви Кириловского уезда, затем в Преображенской же церкви Генадевской? Пустыни Белозерского уезда. В 1789 г. по выбору прихожан определен дьячком к Успенской церкви в Мегре на место переведенного во дьякона свояка Ивана Семенова 164 . Однако еще в начале 1789 г. это место было закреплено за сыном нового священника Алексеем Ивановым. Пока тот учился в Кириловской семинарии, Андреан являлся наймованным дьячком. После того как в начале 1790 г. Алексей Иванов непосредственно приступил к обязанностям дьячка, семья Андреана Фомина осталась без куска хлеба. Он подавал прошение об оставлении его на предыдущем месте, но просьба осталась без удовлетворения 152 . Д : Матфей (~1783–?) 164 .

                      mge.9.4 Дарья Кирилова (~1762 – ?)

                      Дочь священника Успенской церкви в Мегре Кирилла Львова.

                      Семья

                      • Степан 1 (~1789–?)
                      • Иван (~1784–?)
                      • Степан 2 (15.01.1799–?)

                      5 поколение

                      mge.10.6 Иван Иванов I (~1783 – ?) предположительно

                      дьячок Сын пономаря Успенской церкви в Мегре Ивана Захарова. Узловая фигура данного рода. На роль его отца «претендуют» несколько человек (см. выше в преамбуле к данной линии). Пока нет документальных свидетельств, привязка его к Ивану Захарову остается предположительной. В 1789 и 1794 гг. находился при отце и обучался чтению и псалтырю 164; 165 . В клировой ведомости 1799 г. не указан – возможно, обучался в это время в семинарии. «Появляется» в 1812 г. уже в качестве дьячка при крещении сына Ивана 51 .

                      Семья

                      Д : Иван (23.02.1812–09.09.1890).

                      mge.11.6 Марья Иванова (~1793 – ?)

                      Дочь пономаря Успенской церкви в Мегре Ивана Захарова. Упоминается в 6-летнем возрасте в клировой ведомости 1799 г. 166 .

                      mge.12.6 Степан Иванов I (~1796 – ?)

                      Сын пономаря Успенской церкви в Мегре Ивана Захарова. Упоминается в 3-летнем возрасте в клировой ведомости 1799 г. 166 . В конце 1790-х – начале 1800-х гг. в Мегре было целых три юных Степана Иванова : данный Степан и два сына дьякона Ивана Семенова 1789 и 1799 годов рождения. Известно, что некий Степан Мегорский обучался в Кирило-Белозерском духовном училище, а летом 1809 г. в числе 54 учеников «низших грамматических классов» под № 6 был переведен во вновь открываемое Белозерское ДУ (среди них под № 1 был Василий Алексеев). Однако не выдержав испытания на знание базовых предметов, этот Степан 27 октября был перечислен в Приходское училище (низшее, подготовительное отделение Белозерского ДУ), но всё равно курс училища не закончил 42 С.594 . Был ли этот ученик нашим СИ1 – неизвестно, но так как он учился вместе с Василием Алексеевым (1797 г.р.), то по возрасту именно он более всего подходит на эту роль.

                      6 поколение

                      mge.13.10 Иван Иванов II (23.02.1812 – 09.09.1890)

                      • 1829 – закончил 10 курс Белозерского ДУ во втором разряде.
                      • 1837 – закончил Новгородскую ДС студентом в 1 разряде (под № 8 из 68 человек). Это давало право на поступление в Духовную Академию, но 21.11.1837 ИИ был определен священником в церковь Михаила Архангела села Хотилово Валдайского уезда Новгородской губернии (ныне Бологовский район Тверской области).
                      • 1843 – наставник в Хотиловском сельском училище.
                      • 1847 – по прошению уволен, назначен депутатом.
                      • 1851 – определён исполняющим должность благочинного.
                      • 1852 – уволен от должности благочинного для воспитания малолетних детей.
                      • 1868 – выведен за штат.
                      • 1871 – определен священником в Вышневолоцкий Казанский монастырь, потом служил в приютской церкви в имении генерала Мельникова в Любани по Николаевской железной дороге.
                      • 1884 – окончательно оставил службу и поселился у зятя в Хотилове 42 С.604,605; 107 .

                      Умер в Хотилово, где и похоронен вместе с женой Сообщено Е.В.Бурчилиной со ссылкой на могильный памятник на кладбище в Хотилово (см. Гостевую 0.04.22 05:37)

                      Семья

                      Ж: Александра Васильевна (~1818–12.08.1850) Сообщено Е.В.Бурчилиной .

                      • Евграф (1839–1904)
                      • Мария (~1841)
                      • Елизавета (~1845)

                      7 поколение

                      mge.14.13 Евграф Иванович (17.12.1838 – 26.11.1904)

                      протоиерей, магистр СПб ДА, настоятель Митрофаньевской церкви и Казанского собора

                      

                      • 08.09.1865 – рукоположен во священника.
                      • С 1869 до 1875 гг. проходил должность дух. следователя 57 .
                      • 1875 – избран ректором Новгородской семинарии, где и прослужил 16 лет. Это был первый случай за 164 года существования семинарии, когда её возглавил белый священник 58 .
                      • 1888 – получил потомственное дворянство (внесен в Род. книгу Новгородской губ.) 59 .
                      • 1890 – определен настоятелем церкви Митрофаньевского кладбища Санкт-Петербурга.
                      • 1898 – перемещен настоятелем Казанского собора, членом Учебного комитета при Синоде.

                      Удостоен множеством наград, в том числе, митры.
                      Несмотря на занимаемые должности, в общении оставался прост и доступен 58 .

                      Скончался 26 ноября 1904 года, на 67 году жизни. Отпевание совершал митрополит Антоний в сослужении с викарием – преосвященным Кириллом 57 .
                      Погребен на Митрофаньевском кладбище 60 .

                      Семья

                      Ж: Пятницкая Анна Степанова (19.10.1846–>1917), дочь протодьякона Исаакиевского Собора Стефана Саввина (~1814–<1898) и Стефаниды Петровой (~1817–1898) 110; 117; 247; 353 .

                      mge.15.13 Мария Иванова (~1841 – ?)

                      Дочь священника села Хотилово Валдайского уезда Новгородской губернии Ивана Иванова II 107 .

                      mge.16.13 Елизавета Иванова (~1845 – ?)

                      Дочь священника села Хотилово Валдайского уезда Новгородской губернии Ивана Иванова II 107 .

                      8 поколение

                      mge.17.14 Владимир Евграфович (18.05.1865 – 30.03.1919)

                      • 1888 – преподаватель латинского языка в Новгородской гимназии, коллежский асессор.
                      • 1891 – штатный преподаватель древних языков в 7 СПб гимназии.
                      • 1892 – надворный советник.
                      • 1896 – коллежский советник, высший оклад жалованья в 900 руб. за первые 12 уроков.
                      • 1897 – серебряная медаль на Александровской ленте в память Александра III.
                      • 1898 – орден Св. Станислава 3 ст.
                      • 1900 – статский советник.
                      • 1902 – орден Св. Анны 3 ст.
                      • 1903 – секретарь педагогического совета
                      • 1906 – назначен и.д. Инспектора 7 гимназии.
                      • 1907 – орден Св. Станислава 2 ст.
                      • 1911 – орден Св. Анны 2 ст.
                      • 1914 – орден Св. Владимира 4 ст.
                      • 1916 – назначен директором Петроградской 7 гимназии.

                      Согласно Указа Прав. Сената от 30 мая 1889 года за № 2579 вместе с отцом, матерью и братом причислен к потомственному дворянству. Внесен в 3 ч. дворянской книги Новгородской губ 95 .

                      В 1894 и 1900 гг. дважды был поручителем по хенихе на двух бракосочетаниях своего коллеги по 7-й гимназии – Александра Филитеровича Павловского 385; 386 . (Они не родственники, но изрядно удивились бы, если бы узнали, что через сто лет окажутся вместе в одном Родословии, пусть и на разных страницах.)

                      В 1916 г. получал в год содержания: жалования 1800 р., столовых 1800 р., за уроки 450 р. Всего – 4050 р.

                      В 1919 г. служил преподавателем в 7 гимназии 296 .

                      Проживал 16; 28; 29; 73 :

                      • 1883 – Галерная, 6, в квартире Пятницкого (на момент поступления в институт);
                      • 1893–1897 – Митрофаньевское шоссе, 6 (с родителями);
                      • 1898–1904 – Невский, 25 (Казанская, 1) (с родителями);
                      • 1907–1917 – Кирилловская, 11 (с 1915 с матерью и братом, квартира казенная в здании 7-й гимназии) 16; 28; 29; 157 .
                      • 1919 – 10-я Рождественская (Советская), 17, (это совсем рядом с предыдущим домом на Кирилловской ул.) 296

                      Был холост. Умер от хронического воспаления сердечной мышцы. Похоронен за казенный счет на Митрофаньевском кладбище 296 .

                      mge.18.14 Александр Евграфович (27.01.1867 – >1882<1886)

                      Сын митрофорного протоиерея Евграфа Ивановича. В формулярных списках отца – ректора Новгородской ДС 116 – последняя запись об Александре имеется в списке за 1881/1882 учебный год: обучается в классической гимназии. Далее среди детей указываются только его братья Владимир и Евграф. Вероятно, Александр умер в юности между 1882 и 1886 гг.

                      mge.19.14 Евграф Евграфович (31.07.1869 – ?)

                      надворный советник, мировой судья

                      

                      Сын митрофорного протоиерея Евграфа Ивановича. Родился в Нижнем Новгороде:

                      Свидетельство
                      Нижегородской консистории о том, что в метр. книгах, подписанных от причта Н. Новгорода Графа Аракчеева Военной Гимназии за 1869 г. написано: Евграф – сын Нижегородской Гр. Аракчеева В.Г. священника магистра Евграфа Иванова Мегорского и законной жены его Анны Стефановой, оба православные, рожден 31.07.1869, а крещен 24.08, при крещении восприемниками были: СПб Исаакиевского Собора Диакон Стефан Саввич Пятницкий и девица Мария Иванова – дочь священника Новгородской губ. Валдайского уезда села Хотилово Иоанна Мегорского.

                      • 19.08.1900 – зачислен на службу в Собственную ЕИВ Канцелярию по учреждениям Императрицы Марии.
                      • 1902 – губернский секретарь со старшинством 31.05.1901.
                      • 1904 – коллежский секретарь со старшинством с 31.05.1904. Орден Св. Станислава 3-й ст.
                      • 1905 – помощник бухгалтера низшего оклада.
                      • 1906 – младший чиновник низшего оклада. Орден Св. Анны 3-й ст.
                      • 1907 – титулярный советник со старшинством с 31.05.1903.
                      • 1908 – коллежский асессор со старшинством с 31.05.1908.
                      • 1910 – помощник бухгалтера высшего оклада.
                      • 1911 – Орден Св. Станислава 2 ст.
                      • 1912 – надворный советник со старшинством с 31.05.1912.
                      • 1913 – младший чиновник высшего оклада. Медаль в память 300-летия царственного дома Романовых.
                      • 1914 – Канцелярский чиновник Новгородского Губернского Присутствия. И.о. Земского Начальника 1 уч. Старорусского у. Новгородской губ.
                      • 1915 – уволен по ходатайству из Новгородского Губернского Приссутствия 360 .

                      В ноябре 1913 г. после успешных испытаний в Новгородском Губернском Присутствии приказом Новгородского губернатора определен нештатным кандидатом на должность Земского Начальника, с откомандированием к временному исполнению обязанностей Земского Начальника 1 участка Старорусского уезда.

                      Земский начальник – должностное лицо из дворян. Контролировал деятельность органов крестьянского общественного управления и являлся первой судебной инстанцией для крестьян.

                      В сентябре 1915 г. ЕЕ возбудил ходатайство перед Петроградским губернатором о предоставлении ему должности Земского Начальника в одном из уездов Петроградской губернии. Ходатайство было довольно быстро удовлетворено и с 28.11.1915 он был командирован для временного исполнения должности Земского Начальника 1 и 5 участков Новоладожского уезда. При этом в октябре ЕЕ согласно прошению якобы по болезни был уволен от службы в Новгородской губернии. Ходатайство было удовлетворено быстро, так как ЕЕ заслужил неудовольствие посредственным выполнением обязанностей, особенно в части «призрения семейств призванных нижних чинов» 360 .

                      Местом пребывания канцелярии Земского Начальника, а также и своего проживания, ЕЕ выбрал село Сольцы Солецкой волости Новоладожского уезда. (В 1931 г. село было переименовано в Новые Кириши и стало центром Киришского района. Потом напротив через реку Волхов образовался город Кириши. Подробнее см. здесь.)

                      Однако уже в начале 1917 г., ссылаясь на желание жить с семьей, так как дети его учились в Петроградской школе, ЕЕ ходатайствует о переводе его на аналогичную должность в Петроградском уезде. Это ходатайство тоже было быстро удовлетворено и со второй половины февраля 1917 г. ЕЕ стал исполнять обязанности Земского Начальника 3 участка Петроградского уезда (с. Вартемяки). Подробнее обо всех этих ходатайствах см. в выложенном на сайте документе 143 .

                      Грянула Февральская революция, и вряд ли услуги земского начальника были сильно востребованы. ЕЕ захлестнула революционная вольница. Приводим телеграмму из Новоладожского уезда, переданную Губернскому комиссару Временного правительства в Петрограде 263 :

                      Телеграмма 06.03.1917
                      Петроград Государственная Дума
                      Господину Министру Внутренних Дел

                      В селе Шуму Новоладожского уезда Петроградской губернии бывший земский начальник Мегорский подстрекал толпу разгрому земского продовольственного склада Был вызван наряд солдат народного войска На этот раз все обошлось благополучно точка Прошу будущем оградить подобных выступлений

                      Администрации заведующий распределением продуктов Шумском участке Новоладожского уезда
                      Агроном Скорняков.

                      Потом ЕЕ видимо остепенился и стал Мировым судьей 5-го участка Валдайского уезда – в августе 1917 г. Валдайский Мировой съезд запрашивает документы из Петроградского Губернского Присутствия 143 . Но и эту должность он не мог исполнять очень долго – не за горами был Октябрьский переворот. Дальнейшая судьба ЕЕ нам не известна.

                      Проживал 73 :

                      • 1894 – Митрофаньевское ш., 6, кв. 5 (с родителями) 110 .
                      • 1890 – Невский пр., 25/1 кв. 5 (с родителями) 110 .
                      • 1907–1909 – Казанская, 15 (с родителями) 28; 29 .
                      • 1914 – ст. Верещино, Шимский перевоз, Старо-Русского уезда 113(1914) Ч.2 С.8 .
                      • 1915 – Кирилловская, 11 (у брата Владимира на казенной квартире при 7-й гимназии)
                      • 1916 – с. Сольцы, Новоладожского уезда.

                      Семья

                      Ж =29.01.1906: Янцен Валентина Николаевна (29.01.1879, СПб), дочь статского советника Николая Яковлевича Янцена (1832–1907) 362 .

                      Её старший брат Сергей Николаевич (1870) с 1894 по 1916 гг. служил в Собственной ЕИВ Канцелярии по учреждениям Императрицы Марии, то есть 13 лет был сослуживцем ЕЕ. Возможно через него и состоялось знакомство. [О семье Янцен см. Всероссийское Генеалогическое Древо] .

                      9 поколение

                      mge.20.19 Татьяна Евграфовна (01.07.1909 – ?)

                      mge.21.19 Ксения Евграфовна (26.11.1911 – ?)

                      

                      Дочь Евграфа Евграфовича 143; 360 . Портреты Ксении вырезаны из групповых фотографий хора Дома Культуры в г. Бологом 1940 г. Они любезно предоставленны Сергеем Федоровым, чья прабабушка Екатерина Петровна Вельяминова в 1938–1940 гг. руководила этим хором. На обороте фотографий имеется список членов хора с указанием их расположения. Ксения обозначена как «Мегорская К.Е.». Это не позволяет однозначно утверждать, что это именно она. Однако инициалы и близость Бологого к Хотилово – «родовому гнезду» этой ветви Мегорских – дают возможность сделать такой вывод почти со 100%-ной уверенностью.

                      Источники по линии Мегорских:

                      1. А.К.Галкин, А.А.Бовкало «Опыт обучения «поселянских детей» Олонецкой губернии в Николаевское время» в сб. «Россия в Николаевское время. Наука, политика, просвещение», СПб, 1998, с.152
                      2. Пидьмозерский В., Рубежский приход Вытегорского уезда. «Олонецкие Губернские Ведомости» 1900 №№ 25–31
                      3. ГАВО ф.496 О.9 Д.34 Л.50: Метр кн. Троицкой Рубежской ц. Вытегорского у. за 1831, о бракосочетавшихся.
                      4. ГАВО ф.496 О.9, Д.33 Л.44об: Метр. Кн. ц. Живоначальной Троицы Вытегорского у., 1830 , об умерших.
                      5. «Олонецкие Губернские Ведомости», №№50,51,52
                      6. НАРК ф.25 О.1 Д.34/14, 1854–1855: «Дело по рапорту Благочиннаго Александра Мегорского о обозрении церквей вверенного ему округа»
                      7. И.Н.Ружинская «Миссионерская деятельность в старообрядческом крае (на примере Олонецкой епархии XIX в.)»
                      8. НАРК Ф.25 О.20 Д.26/271: Форм. вед. Леликовского прихода 1887 г., ц. Иоанна Предтечи, П.Т. Мегорский.
                      9. НАРК Ф.25 О.12 Д.28/3: Вед. о церквях Каргопольского, Вытегорского и Пудожского у. в 1863 г., №63
                      10. НАРК Ф.25 О.20 д. Вед. о церквях Каргопольского, Вытегорского и Пудожского у. в 1879 г.
                      11. А.Надеждин «Памяти Мегорского» //«Церковные Ведомости с Прибавлениями», 1909, № 30)
                      12. ЦГИА ф.19 О.113 Д.3583: Клир, вед. Входоиерусалимской Знаменской ц. за 1899 г.
                      13. Б.Н.Тихомиров: О. Николай Вирославский – духовник писателя (к биографии Достоевского), 1993
                      14. ЦГИА ф.19 О.126 Д.182: Метр. кн. Входоиерусалимской Знаменской церкви за 1875 г.
                      15. ЦГИА Ф.19 О.113 Д.2295: Клир. вед. СПб Входоиерусалимской церкви за 1868 г.
                      16. Весь Петроград на 1917 г., С.441
                      17. НАРК Ф.2 О.1 Д.36/785: Дело Олонецкого губернского управления по прошению священнического сына Мегорского об определении в штат губернского управления, 1877–1890.
                      18. Сообщено Б.В. Мегорским.
                      19. Выпускники Санкт-Петербургской духовной академии, 1814–1892, 1894, 1896–1917 гг.
                      20. Архив КФ АН СССР ф.12 Д.8: 1905–1954.
                      21. Выпускники Олонецкой духовной семинарии 1899–1918
                      22. Григорьев С.В. Биографический словарь : естествознание и техника в Карелии, С.156.
                      23. Энциклопедия Челябинска: Мегорский П.П,
                      24. Арест // Утро Сибири (Челябинск) – 21 янв 1919. ББК 63.3(2)612.
                      25. Дело Мегорского // Утро Сибири (Челябинск) – № 38, 20 февр. 1919, стр. 3.
                      26. ГУ ОГАЧО, ф. 622, 21 ед. хр., 1916–1929. фонд П.П.Мегорского.
                      27. Поминальные списки Карелии, 1937–1938: Уничтоженная Карелия. Ч. 2. Большой террор Петрозаводск, 2002
                      28. Алфавитный указатель жителей СПб 1907 с.452
                      29. Алфавитный указатель жителей СПб 1909 с.505
                      30. Вырица, именной указатель: вырицкие знаменитости, дачники.
                      31. По воспоминаниям И.А. Новожиловой
                      32. ЦГИА ф.19 О.125 Д.366: Метр. кн. Входоиерусалимской ц. на 1881 г., ч.1, о родившихся. №229 за июнь.
                      33. ЦГИА ф.19 О.127 Д.1572: Метр. кн. Входоиерусалимской Знаменской ц. за 1905 г., ч.2, о бракосочетавшихся.
                      34. Общий список офицерских чинов русской императорской армии. Сост. по 1-ое Января 1909г. Войска рег. и иррег.: Пехота С.421
                      35. Русская интеллигенция: А-Л, С.А. Венгеров, В.А. Мысляков, ИРЛ (Пушкинский дом). 1034–1036
                      36. Т.В.Партаненко. Вадим Гарднер – русский американец. , в сб. Из Глубины Времен, СПб 1996 , сс.70–75
                      37. Материалы уголовного дела № 2805, Архив УФСБ по СПб, арх. № 4093, Л.55
                      38. ЦГИА ф.19 О.127 Д.1729: Метр. кн. № 18042 Казанского Собора на 1905 г., ч. 1 о родившихся
                      39. Список духовенства Олонецкой губернии на 1904 г.
                      40. «Памятные книги Олонецкой губ.» 1858:3(44); 1860:3(58–59); 1864:2(51); 1865:2(49–50); 1866:2(65,81); 1867:2(67); 1868; 1894; 1904; 1907.
                      41. ГАВО ф.1147 О.3 Д.9 Л.168об.: Клир. вед. ц. Живоначальной Троицы в Киснеме Кирилловского уезда на 1833 г.
                      42. Бронзов А. А. Белозерское духовное училище за сто лет его существования (1809–1909 гг.). Т. 1. Сергиев Посад, 1909. Некоторые вырезки из книги, касающиеся Мегорских, можно посмотреть здесь.
                      43. ЦГИА ф.14 О.3 Д.34384: Дело Императорского СПб Университета 07.08.1897.
                      44. Моша. Православная святыня русского Севера «Русская береза» 2008, март-апрель
                      45. «Памятные книги Олонецкой губ.», 1900–1916.
                      46. Служебная карточка сотрудника ОГПУ Мегорского П.В.
                      47. Н.А. Макаров «Сельские приходы XV-XVII веков и системы расселения домонгольского времени на Белом озере: проблема преемственности», Краеведческий Альманах Кириллов в. 2
                      48. Летопись событий Кирилло-Белозерского Успенского монастыря. 1397–1893 гг.
                      49. РГАДА Ф.1209 О.1 Д.12756 Л.1–906: Перепись 1710 года: СПб губ., Белозерский у.: Переписная книга
                      50. ЦГА СПб ф.7179 О.10 Д.800 Л.81 1935: О ликвидации Мегринской Успенской церкви и о передаче здания под школу.
                      51. ГАВО Ф.496. О.5 Д.7 Л.24об, 36об, 48, 54, 115: Метр. кн. Успенской ц. с. Мегра Белозерского у.
                      52. ГАВО Ф.1147 О.3, Д.2 Л.28об: Клир. вед. Троицк. ц. с. Киснемы Кирилловского у.
                      53. НАРК Ф.2 О.43 Д.3/32, 1860.
                      54. ЦГИА Ф.14 О.3 Д.25069: Дело Императорского СПб Университета Мегорского А.В.
                      55. ЦГИА Ф.277 О.1 Д.647: Формулярный сп. Учителя Петрозаводского Дух. Уездн. учил. студента Петра Мегорского 1851, 1852 гг.
                      56. ГАВО Ф.496 О.9 Д.36 Л.45об., Д.39, Л.47об., Д.48, Л.239об: Метр. кн. Троицкой Рубежской ц. Вытегорского у. Олонецкой г. , 1833
                      57. А. Родосский «Биографический словарь студентов первых 28 курсов СПб Дух. Академии 1814–1869», СПб, 1907
                      58. «Новгородские Епарх. Вед.» 1904. № 22. Ч. неофиц. с.1603–1606.
                      59. ЦГИА Ф.19 О.115 Д.1159: Дело о конкурсе на место настоятеля Митрофаньевской кладбищ. ц.
                      60. Вел. Кн. Николай Мих. «Петербургский Некрополь», сост. В. Саитов, СПб 1912
                      61. Мегорский В. (свящ.) Передвижная церковь в деревне Костомуксе Валазминского прихода, Повенецкого уезда, ОЕВ, 1900. № 7. С.276–279
                      62. Олонецкие Епархиальные Ведомости, 1918 № 9/10, С.102.
                      63. РГАДА. Ф.1441 О.2 Д.1775 Л.3об-4: Табель монашествующих 1732 г.
                      64. К 120-летию начала метеорологических наблюдений в Паданах
                      65. Бройтман Ларисса «Улица Казанская», СПб, Центрполиграф, 2008.
                      66. ЦГИА Ф.14 О.3 Д.3425: Дело СПб ун-та о переводе П.Д.Мегорского в ИГИ, 1897
                      67. Выпускники Каргопольского духовного училища 1902 – 1917 гг.
                      68. Выпускницы Олонецкого епархиального женского училища 1915, 1916 гг.
                      69. Сведения от Владимира Георгиевича Мегорского.
                      70. ЦГА КАССР ф.28 О.1 Д.15 Л.18: Известия Олонецкого губсовета, 1918, 13 января. № 5.
                      71. ЦГИА Ф.277 О.1 Д.648: Форм сп. Петрозаводского ДУУ иеромонаха студента Сергия (1853,1855 гг) и Каргопольского ДУУ игумена Сергия 1866 г.
                      72. Летописи Нигижемско-Георгиевской церкви за 1880–1915
                      73. Алфавитные указатели «Весь Петербург» и «Весь Ленинград» за различные годы.
                      74. РГИА Ф.560 О.16 Д.485, 1876–1889: Об определении отст. н.с. А.В.Мегорского в Министерство Финансов.
                      75. РГИА Ф.560 О.20 Д.702 1895: Дело общ. канцелярии МФ о назначении пенсий. Мегорская Е.А.
                      76. РГИА Ф.560 О.18 Д.790 1889–1890: Дело о назн. усил. пенсии семейству состоявшего при МФ к.с. Мегорского А.В.
                      77. Книга памяти Московской обл. Дело 26068.
                      78. Алфавитные указатели «Вся Москва» за различные годы.
                      79. Адрес-календари и Памятные книги Московской губ. за различные годы.
                      80. Сове Б.И. Проблема исправления богослужебных книг в России в XIX-XX веках // Богословские труды. Сб. № 5. М., 1970. с.60.
                      81. РГИА Ф.560 О.20 Д.275: Дело общей канц. МФ о назначении прибавочного жалованья к.а. В.М. Мегорскому, 1897
                      82. Адр.-Календари. Общ. роспись Начальствующих и прочих должн. лиц по всем управлениям в Рос. Имп. за разл. годы.
                      83. Список выпускниц 1854–1908 гг. Петербургского Елисаветинского института благородных девиц. (Ссылка устарела.)
                      84. РГИА Ф.560 О.20 Д.905: Дело канцелярии Мин. Фин. о назначении пенсии по уставу. (Арнавская) 1899
                      85. Боханов А.Н. Деловая элита России 1914 г.
                      86. СССР – США Экономические отношения 1917–1933. Объяснительная записка к предварительному балансу взаимных расчетов между СССР и США, составленному отделом международных расчетов НКФина в Москве, с дополнениями расчетов его ленинградского подотдела. 28 июля 1925 г.
                      87. РГАЭ Ф.7733 O.1 Д.8584 Л.2–22.
                      88. По материалам газеты «Пущинскская среда».
                      89. Список 890 лётчиков гражданской авиации, погибших в ВОВ 1941–1945 гг. Комплекс памяти рядом со стелой. Внуково, Моск. обл.
                      90. РГИА Ф.560 О.20 Д.645: Дело общ. канц. Мин. Фин. О назначении приб. жалов. по привилегиям службы. С.с. Олон. губ. Мегорский Ф.П., 1911.
                      91. Выпускницы Олонецкого епархиального женского училища (форум ВГД)..
                      92. Народный комиссариат просвещения Р.С.Ф.С.Р., Приказы и инструкции, с.431.
                      93. РГИА Ф.577 О.51 Д.120: Дело о перемещении на службу в Канц. Гл. Выкупного Учр. Кол.асс. Мих. Вас. Мегорского, 1863.
                      94. РГИА Ф.733 О.225 Д.306: Форм. сп. о службе дир-ра Петроградской 7 гимназии В.Е. Мегорского, 1916.
                      95. РГИА Ф.1343 О.51 Д.644: Список дворянских родов Новгородской губ.
                      96. РГИА Ф.497 О.3. Д.8246: Дело по прош. упр. д. Пащенко к.а. Мегорского о взыскании долга с семьи хористки и танцовщика Штихлинг, 1864.
                      97. РГИА Ф.1349 О.3 Д.1408: Форм. сп. о службе мл. пом. бухг. Особенной Канц. по Кред. ч. ненм. чина Мегорского.
                      98. П.В. Лизунов Банкирские заведения Петербурга и биржевая спекуляция в начале XX в.
                      99. РГИА Ф.1349 О.1 Д.2762: Форм.сп. о службе канц. служителя Олонецкого губ. правл. Андрея Мегорского, 1898.
                      100. РГИА Ф.1284 О.88 Д.202: Дело об усил. пенсии вдове быв. пом. делопр-ля Олонецкого губ. правл., кск А.К.Мегорского А.С Мегорской, 1908–1909
                      101. РГИА Ф.1284 О.88 Д.294: Дело об усил. пенсии вдове быв. пом. делопр-ля Олонецкого губ. правл., кск А.С Мегорской, 1913
                      102. РГИА Ф.1284 О.88 Д.201: Дело об усил. пенсии и.д. пом. делопр-ля Олонецкого губ. правл., ка. В.К.Мегорскому, 1908–1909
                      103. РГИА Ф.1284 О.88, Д.114: Дело об усил. пенсии и.д. пом. делопр-ля Олонецкого губ. правл., ка. В.К.Мегорскому, 1914
                      104. РГИА Ф.1349 О.1 Д.2762: Форм. сп. о службе неимеющего чина Василия Мегорского, 1900
                      105. РГИА Ф.1349 О.1 Д.2762: Форм. сп. о службе преп. истории Екатеринбургской 1 жен. гимназии, неимеющего чина Петра Мегорского
                      106. ЦГИА Ф.277 О.1 Д.1193: СПбДА: Ведомость об учениках Новгородской Духовной Семинарии за 1816 г.
                      107. ГАНО Ф.480 О.1 Д.3076: Клир. вед. ц. Архистратига Михаила в с. Хотилово, 1853
                      108. РГИА Ф.1349 О.1 Д.2763: Форм. сп. о службе преподавателя Олонецкой ДС Федора Мегорского, 1896 г.
                      109. ЦГИА Ф.19 О.120 Д.954: Алфавит бракоразводных дел за 1917 г.
                      110. ЦГИА Ф.14 О.3 Д.27354: Дело студента ИСПбУ Евграфа Мегорского, 1890 г.
                      111. РГИА Ф.587 О.12 Д.670: Дело Василия Петровича Мегорского, 1899–1918 гг.
                      112. Мемуары Теплоухова.
                      113. Памятные книжки Новгородской губернии.
                      114. РГИА Ф.1343 О.36 Д.15749: Дело о дворянстве Д.Т.Мегорского.
                      115. По сведениям Ольги Яковлевны Потаповой (Цветковой).
                      116. РГИА Ф.796 О.438 Д.250: Форм. списки ректора Новгородской ДС Е.И.Мегорского, 1874, 1876, 1882, 1887, 1890.
                      117. РГИА Ф.816 О.1 Д.363: Клир. ведомости Петропавловского Сб, 1853.
                      118. Архивная справка ГАВО № 76041-Т, 13.03.2012
                      119. ЦГИА Ф.19 О.124 Д.951: Метр. кн. Входоиерусалимской ц., 1866.
                      120. Скроботов Н.А. Памятная книжка окончивших курс в С.-Петербургской Духовной Семинарии с 1811 по 1895 г., СПб 1896.
                      121. ЦГИА Ф.19 О.127 Д.2253, Метр. кн. Казанского собора за 1909 г.
                      122. ЦГИА ф.1016 О.1 Д.9, Клир. вед.по Благочинию 2 СПб столичного округа за 1907 г.
                      123. ЦГИА Ф.268 О.1 Д.7278, СПб дворянской опеки Дело по опекунству над А.Д.Мегорским, 1909–1919.
                      124. ЦГИА Ф.20 О.1 Д.547: Об определении повивальной бабки Прасковьи Фатеевой-Мегорской надзирательницей Петроградского отделения Городских богаделен. Дело передано в Петропавловскую больницу, 1902–1917.
                      125. ЦГИА Ф.19 О.128 Д.953 Л.218об-219: Метр. кн. 7 Финл. Стрелк. Полка, 1907 .
                      126. ЦГИА Ф.19 О.128 Д.1250 Л.42об-43: Метр. кн. 7 Финл. Стрелк. Полка, 1911.
                      127. РГВИА Ф.400 О.9 Д.35139 Л.61, 61об: Краткая записка о службе Штабс-Капитана 7-го Финл. стрелк. полка Мегорскаго, 1914.
                      128. ЦГИА Ф.9 О.1 Д.3109: Дело Ксенинского института о дочерях ст. советника Христии (Златы) и Риммы Мегорских, 1814.
                      129. РГИА Ф.573 О.22 Д.2728: О предоставлении Мегорскому Ф.П. должности по податной инспекции, 1899–1912.
                      130. ЦГИА Ф.358 О.1 Д.2573: Дело слушательницы педагогических курсов французского языка Веры Мегорской, 1912–1921.
                      131. ЦГИА Ф.14 О.20 Д.208: Дело О.Д.Мегорской о допущении к государственным экзаменам в ИПУ, 1915.
                      132. ЦГИА Ф.10 О.1 Д.3877: Дело воспитанницы Николаевского Сиротского Института Л.А.Мегорской, 1899–1902.
                      133. Китлинский: Выпускники Каменец-Подольской гимназии 1883–1920.
                      134. Китлинский: Каменец Подольская Мариинская женская гимназия 1864–1919.
                      135. ЦГИА Ф.1287 О.3 Д.1036: Дело по СПб Гос. Сбер Кассе Александра Мегорского, 1896–1898.
                      136. Сведения Алексея Флоровского.
                      137. Олонецкие Епархиальные Ведомости, 1902 г., №№ 7(12 апр.), 11(1 июня), 12(15 июн.), 18(15 сент.) и 24(15 дек.).
                      138. ЦА МО: Фонд колл. л/д., № 0313718: Личное дело Флоровского Л.С.
                      139. Архивная справка ЦГИА СПб от 04.04.2013 № 1542/т, 1550/т, 1730/т.
                      140. Б.Грушко «Служитель северного леса» // «Правда Севера» 3 апреля 2003 г.
                      141. Дионисий Грушко «Начальные народные школы Моши 2-й половины XIX-начала XX века» Няндомская центр. библиотека, 2012.
                      142. ЦГИА Ф.1480 О.8 Д.21232: М.П.С. Николаевская железная дорога. Дело А.В.Мегорского, 1902–1908.
                      143. ЦГИА Ф.258 О.55 Д.90: Дело Е.Е.Мегорского о назначении Земским Начальником, 1915–1917.
                      144. Олонецкие Епархиальные Ведомости, 1899 № 22.
                      145. Олонецкие Епархиальные Ведомости, 1903 № 10.
                      146. Олонецкие Епархиальные Ведомости, 1909 № 13.
                      147. Олонецкие Епархиальные Ведомости, 1898 № 4.
                      148. Олонецкие Епархиальные Ведомости, 1901 № 12.
                      149. Олонецкие Епархиальные Ведомости, 1904 № 14.
                      150. Олонецкие Епархиальные Ведомости, 1900 № 13/14.
                      151. ЦГИА Ф.1458 О.1 Д.8346: Дело домовой конторы экспедиции заготовления гос. бумаг о Мегорской Юлии Михайловне, 1900–1910.
                      152. РГИА Ф.815 О.7 Д.16: Дело о назначении дьячком в с. Мегра Заозерского стана Белозерского уезда священнического сына того же села Алексея Иванова, 1789–1790.
                      153. С.В.Волков База данных № 2: «Участники Белого движения в России», 1995–2014.
                      154. А.Я.Семаков «Воспоминания финляндского стрелка о боях в Восточной Пруссии и Августовских лесах в сентябре 1914 г.» // в сб. «Первая мировая: взгляд из окопа», сост. К.А.Пахалюк, Нестор-История, 2014.
                      155. ЦГИА Ф.678 О.1 Д.855: Петроградский Епархиальный Совет. Дело о разводе супругов Мегорских № 699, 1919.
                      156. РГИА Ф.1102 О.1 Д.317: А.К.Бельгард. Имущественные документы на недв. собственность в Выборгской губ, 1912–1916.
                      157. ЦГИА Ф.53 О.1 Д.1568: Дело Имп. Историко-филологич. ин-та о принятии в число студентов Владимира Мегорского, 1883–1888.
                      158. ЦГИА Ф.19 О.125 Д.1006: Метр. кн. Знаменской церкви за 1888 г.
                      159. ЦГИА Ф.114 О.1 Д.4184: Об ученике Мегорском (1-я мужская гимназия), 1874–1885.
                      160. ЦГИА Ф.19 О.124 Д.1261 Л.253: Метр. кн. Знаменской ц. за 1876 г.
                      161. ЦГИА Ф.19 О.124 Д.1287 Л.70: Метр. кн. Знаменской ц. за 1877 г.
                      162. ЦГИА Ф.19 О.124 Д.1320 Л.109: Метр. кн. Знаменской ц. за 1878 г.
                      163. ЦГИА Ф.19 О.126 Д.195 Л.378: Метр. кн. Знаменской ц. за 1879–1880 гг.
                      164. ГАНО Ф.480 О.1 Д.1734 Л.90об: Клир. вед. ц. с. Мегра за 1789 г. (скан документа предоставлен Н.Г.Даргевич).
                      165. ГАНО Ф.480 О.1 Д.1808 Л.87об: Клир. вед. ц. с. Мегра за 1794 г. (скан документа предоставлен Н.Г.Даргевич).
                      166. ГАНО Ф.480 О.1 Д.1897б: Испов. росп. с. Мегра за 1799 г. (скан документа предоставлен Н.Г.Даргевич).
                      167. ГАНО Ф.480 О.1 Д.2406 Л.310об: Клир. вед. ц. с. Мегра за 1818 г. (скан документа предоставлен Н.Г.Даргевич).
                      168. Сведения от Виктора Сергеевича Мегорского.
                      169. Олонецкие Епархиальные Ведомости, 1900 № 2.
                      170. Олонецкие Епархиальные Ведомости, 1904 № 9.
                      171. Олонецкие Губернские Ведомости, 1914 №125, С.1.
                      172. База данных воинов-узбекистанцев, погибших и пропавших без вести в 1941–1945 гг.
                      173. Олонецкие Губернские Ведомости, 1893 № 39, С.2.
                      174. Олонецкие Епархиальные Ведомости, 1900 № 16, С.565.
                      175. Олонецкие Епархиальные Ведомости, 1900 № 17, С.620 (приложение).
                      176. Олонецкие Епархиальные Ведомости, 1904 № 23, С.727–729.
                      177. Олонецкие Епархиальные Ведомости, 1906 № 6, С.247, 248.
                      178. Олонецкие Епархиальные Ведомости, 1911 № 8, С.114.
                      179. Олонецкие Епархиальные Ведомости, 1912 № 2, С.36.
                      180. Олонецкие Епархиальные Ведомости, 1914 № 27, С.3 (приложение).
                      181. Олонецкие Епархиальные Ведомости, 1916 № 18, С.363, 371.
                      182. Олонецкие Епархиальные Ведомости, 1911 № 5, С.76.
                      183. Олонецкие Епархиальные Ведомости, 1904 № 4, С.122–124.
                      184. Олонецкие Епархиальные Ведомости, 1904 № 18, С.2 (приложение).
                      185. Олонецкие Епархиальные Ведомости, 1905 № 18, С.2 (приложение).
                      186. Олонецкие Епархиальные Ведомости, 1906 № 13, С.491.
                      187. Олонецкие Епархиальные Ведомости, 1908 № 11, С.237.
                      188. Олонецкие Епархиальные Ведомости, 1908 № 20, С.444.
                      189. Олонецкие Епархиальные Ведомости, 1908 № 22, С.509.
                      190. Олонецкие Епархиальные Ведомости, 1910 № 18, С.419.
                      191. Олонецкие Епархиальные Ведомости, 1912 № 20, С.358.
                      192. Олонецкие Епархиальные Ведомости, 1913 № 21, С.389.
                      193. Олонецкие Епархиальные Ведомости, 1917 № 15, С.334.
                      194. Олонецкие Губернские Ведомости, 1875 № 49, С.2.
                      195. «Двадцатипятилетие С.-Петербургской Земской Учительской Школы с 1872 по 1897 г.», СПб, 1897, С.198.
                      196. Олонецкие Губернские Ведомости, 1875 № 9, С.5–7.
                      197. Олонецкие Губернские Ведомости, 1876 № 29, С.4.
                      198. Олонецкие Губернские Ведомости, 1887 № 91, С.4.
                      199. Олонецкие Губернские Ведомости, 1888 № 10, С.1.
                      200. Олонецкие Губернские Ведомости, 1888 № 40, С.1.
                      201. Олонецкие Губернские Ведомости, 1876 № 38, С.1.
                      202. Олонецкие Губернские Ведомости, 1892 № 27, С.8.
                      203. Олонецкие Губернские Ведомости, 1893 № 48, С.7.
                      204. Олонецкие Губернские Ведомости, 1895 № 37, С.1.
                      205. Олонецкие Губернские Ведомости, 1882 № 21, С.5.
                      206. Олонецкие Губернские Ведомости, 1882 № 20, С.5.
                      207. Олонецкие Губернские Ведомости, 1882 № 42, С.3.
                      208. Олонецкие Губернские Ведомости, 1882 № 65, С.10.
                      209. Олонецкие Губернские Ведомости, 1883 № 16, С.3.
                      210. Олонецкие Губернские Ведомости, 1886 № 59, С.6.
                      211. Олонецкие Губернские Ведомости, 1889 № 21, С.4.
                      212. Олонецкие Губернские Ведомости, 1891 № 87, С.2.
                      213. Олонецкие Губернские Ведомости, 1892 № 48, С.4.
                      214. Олонецкие Губернские Ведомости, 1895 № 5, С.1.
                      215. Олонецкие Губернские Ведомости, 1883 № 71, С.1.
                      216. Олонецкие Губернские Ведомости, 1884 № 38, С.1.
                      217. Олонецкие Губернские Ведомости, 1844 № 86, С.2.
                      218. Олонецкие Губернские Ведомости, 1904 № 122, С.1.
                      219. Олонецкие Губернские Ведомости, 1905 № 30, С.3.
                      220. Олонецкие Губернские Ведомости, 1905 № 68, С.1.
                      221. Олонецкие Губернские Ведомости, 1905 № 99, С.1.
                      222. Олонецкие Губернские Ведомости, 1905 № 100, С.1.
                      223. Олонецкие Губернские Ведомости, 1909 № 16, С.4.
                      224. Олонецкие Губернские Ведомости, 1900 № 42, С.1.
                      225. Олонецкие Губернские Ведомости, 1903 № 5, С.1.
                      226. Олонецкие Губернские Ведомости, 1904 № 69, С.1.
                      227. Олонецкие Губернские Ведомости, 1906 № 75, С.2,3.
                      228. Олонецкие Губернские Ведомости, 1909 № 37, С.3.
                      229. Олонецкие Губернские Ведомости, 1909 № 100, С.3.
                      230. Олонецкие Епархиальные Ведомости, 1901 № 11, С.348–350.
                      231. Олонецкие Губернские Ведомости, 1902 №№ 119, 132, С.3.
                      232. Олонецкие Губернские Ведомости, 1903 № 27, С.2.
                      233. Олонецкие Губернские Ведомости, 1905 № 90, С.2,3.
                      234. Олонецкие Губернские Ведомости, 1906 №№ 44 (С.3), 46 (С.4).
                      235. Олонецкие Губернские Ведомости, 1904 № 53, С.2.
                      236. Олонецкие Губернские Ведомости, 1905 №№ 23–25, С.3.
                      237. Олонецкие Губернские Ведомости, 1906 № 45, С.2,3.
                      238. Олонецкие Губернские Ведомости, 1909 № 108, С.4.
                      239. Олонецкие Губернские Ведомости, 1917 № 10, С.1.
                      240. Олонецкие Губернские Ведомости, 1917 № 53, С.2,3.
                      241. Олонецкие Губернские Ведомости, 1884 № 14, С.2.
                      242. Олонецкие Губернские Ведомости, 1893 № 29, С.3.
                      243. РГВИА Ф.2222 о.1 д.538 л.3,4: 22-й армейский корпус. Оперативные сводки штаба 18 армейского корпуса, 1916. (Ссылка по предисловию к публикации 154 ).
                      244. Сергеевский Б.Н.: Пережитое, 1914. Белград, 1933.
                      245. ЦГИА Ф.268 о.1 д.7279: СПб дворянской опеки Дело по опекунству над В.Д.Мегорской, 1909–1910.
                      246. Сведения от Татьяны Юрьевны Крыниной.
                      247. ЦГИА Ф.19 о.124 д.688 л.3: Метр. кн. Петропавловского собора за 1846 г.
                      248. НАРК Ф.25 о.22 д.155: Метр. кн Петрозаводского Петропавловского Кафедрального собора за 1851–1855 гг.
                      249. ЦГИА Ф.19 о.113 д.3997: Клир. вед. СПб Воскресенского всех учебных заведений собора за 1903 г.
                      250. НАРК Ф.25 о.22 д.363: Метр. кн Петрозаводского Петропавловского Кафедрального собора за 1885 г.
                      251. НАРК Ф.25 о.22 д.616: Метр. кн Петрозаводского Петропавловского Кафедрального собора за 1888 г.
                      252. НАРК Ф.25 о.22 д.617: Метр. кн Петрозаводского Александро-Невского собора за 1888 г.
                      253. НАРК Ф.25 о.27 д.632: Метр. кн Петрозаводского Александро-Невского прихода за 1890 г.
                      254. НАРК Ф.25 о.27 д.565: Метр. кн Петрозаводской Больничной ц. за 1891 г.
                      255. НАРК Ф.25 о.27 д.648: Метр. кн Петрозаводского Александро-Невской ц. за 1892–1893 гг.
                      256. НАРК Ф.25 о.27 д.649: Метр. кн Петрозаводской Больничной ц. (1892–1894, 1896, 1897, 1900 гг.).
                      257. НАРК Ф.25 о.22 д.430: Метр. кн Петрозаводского Петропавловского Кафедрального собора за 1894 г.
                      258. НАРК Ф.Р-122 о.1 д.121/874 л.129: Владельческие карточки домов Петрозаводска, 1919 г. (M)
                      259. НАРК Ф.Р-122 о.1 д.122/886 л.173: Владельческие карточки домов Петрозаводска, 1919 г. (С-Ш)
                      260. НАРК Ф.126 о.1 д.5/61 л.14об: Петрозаводское уездн. дух. правл., 1890. Вед. о Екатерининской Кладбищенской ц.
                      261. НАРК Ф.126 о.1 д.5/61 л.108: Петрозаводское уездн. дух. правл., 1890. Вед. о Богадельской домовой ц.
                      262. НАРК Ф.25 о.25 д.73 л.18 №22: Метр. кн. Повенецкого собора за 1863 г.
                      263. ЦГИА Ф.258 о.27 д.153: Дело Петроградского губ. присутствия по телеграмме зав. распределением продуктов, 1917.
                      264. ГАНО Ф.480 о.1 д.1664 л.528: Испов. росп. г. Череповца и уезда за 1782 г. Ильинская ц. в Чаромском.
                      265. ГАНО Ф.480 о.1 д.1754 л.91об-92: Церк. вед. г. Белозерска и уезда за 1790 г. Успенская ц. в с. Мегре.
                      266. ГАНО Ф.480 о.1 д.1984 л.218: Клир. вед. Успенской ц. в с. Мегре за 1801 г.
                      267. ГАВО Ф.496 о.1 д.1214: Клир. вед. Вологодской еп. за 1736 и 1741 гг. Ильинская ц. в Чаромском. (Выписка предоставлена И.А.Орищенко с помощью Н.Г.Даргевич).
                      268. ГАВО Ф.496 о.1 д.2400 л.51об: Клир. вед. Белозерского у. за 1763 г. Ильинская ц. в Чаромском. (Выписка предоставлена И.А.Орищенко с помощью Н.Г.Даргевич).
                      269. Список священно- и церковнослужителей Череповецкого у. Вологодской еп. на сайте Род Белоликовых.
                      270. Список священно- и церковнослужителей Белозерского у. Вологодской еп. на сайте Род Белоликовых.
                      271. ГАВО Ф.986 о.1 д.159: Испов. вед. Череповецкого у. за 1787 г. Ильинская ц. в Чаромском. (Выписка предоставлена И.А.Орищенко с помощью Н.Г.Даргевич).
                      272. РГАДА Ф.350 о.2.ч.1 д.343 л.14: Книга переписная церковнослужителей г. Белозерска, Надпорожского, Заозерского, Суцкого станов Белозерского у., 1722–1727(1720). (Выписка предоставлена И.А.Орищенко с помощью Н.Г.Даргевич).
                      273. РГАДА Ф.350 о.2.ч.1 д.352 л.19: Книга переписная церковнослужителей и семинаристов г. Белозерска и Белозерского у., 1748(1745). (Выписка предоставлена И.А.Орищенко с помощью Н.Г.Даргевич).
                      274. ЦГИА Ф.277 о.1 д.2070: Показание успехов учеников Олонецкой Духовной Семинарии при окончании курса в 1845 г., извлеченные из профессорских свидетельств, данных в продолжение курса.
                      275. РГИА ф.797 о.96 д.42: Дело по ходатайству жителей г. Вытегры об удалении протоиерея Вытегорского собора П. Мегорского за его притеснения и несправедливые действия, 1868.
                      276. СведенияП.Н.Кириллова.
                      277. «Список абонентов Ленинградских телефонных станций. 1937.» С.109.
                      278. «Список абонентов Ленинградской городской телефонной сети. 1940.» Изд. Упр. Лен. Гор. Телеф. Сети. С.132.
                      279. «Системы коррекции магнитного поля кольцевого инжектора ИФЗЭ» // Труды девятого всесоюзного совещания по ускорителям заряженных частиц. Дубна. 16–18 октября 1984 г. Том III. С.25.
                      280. ЦГИА Ф.19 о.127 д.3304 л.398: Метр. кн. Знаменской ц. за 1916 г.
                      281. ЦГИА Ф.19 о.126 д.254 лл.345,504: Метр. кн. Знаменской ц. за 1889 г.
                      282. ЦГИА Ф.19 о.127 д.357 лл.280,563: Метр. кн. Знаменской ц. за 1895 г.
                      283. ЦГИА Ф.12 о.126 д.254 л.486: Метр. кн. ц. Воскресения Христова, что на Волковом кладбище за 1889 г.
                      284. Высочайшие приказы // «Разведчик» № 651, 1 апр 1903, С.349.
                      285. Высочайшие приказы // «Разведчик» № 660, 6 июн 1903, С.548.
                      286. ЦГИА Ф.277 о.1 д.2159: Формулярные списки учителей светского звания Свирского приходского училища Петра Ивановича Мегорского и Якова Ивановича Светлова, 1847.
                      287. НАРК Ф.4 о.38 д.16/129: Олонецкая казенная палата. Канцелярия (1799–1919). Удостоверения, Заявления и документы на получении пенсии 1917–1918 гг.
                      288. НАРК Ф.2 о.1 д.68/1646: Дело об увольнении делопроизводителя II стола Олонецкого губернского правления Владимира Константиновича Мегорского в отставку, 29.02.1900–02.03.1900.
                      289. НАРК Ф.2 о.1 д.82/2101: Дело о зачислении отставного чиновника Владимира Константиновича Мегорского в штат Олонецкого губернского правления и увольнении его в отставку, 11.12.1906–09.04.1909.
                      290. НАРК Ф.2 о.1 д.109/2881 л.30: Переписка о лицах, ходатайствующих о представлении службы по ведомству Министерства внутренних дел в Олонецкой губернии. Докладная записка отставного коллежского асессора Владимира Константиновича Мегорского, 1916 г.
                      291. НАРК Ф.2 о.1 д.57/1298: Дело об определении Андрея Константиновича Мегорского в штат Олонецкого губернского правления и об исключении из него, 1894–1908 гг.
                      292. НАРК Ф.2 о.1 д,87/2221: Дело об определении сына дьякона Ильи Константиновича Мегорского на государственную службу в штат Олонецкого губернского правления и на другие должности, 11.03.1894–27.05.1908.
                      293. НАРК Ф.2 о.1 д,20/332: Дело по указу Сената о выдаче патента на чин губернского секретаря Алексею Мудрову и коллежского регистратора Василию Мегорскому, 13–20 марта 1861 г.
                      294. НАРК Ф.25 о.19 д.142: Рапорты священноцерковнослужителей Олонецкой епархии Архиепископу Олонецкому и Петрозаводскому Аркадию, в Олонецкую духовную консисторию по разным вопросам. О вступлении священников в должности при церквях и расписки о передаче имущества: по Замошской церкви священников Михаила Епальского, Григория Павловского, Александра Мегорского, 1865–1866 гг.
                      295. ЦГА СПб ф.6143 о.1 д.2212 л.95,96: Стол ЗАГС при I гор. р-не г. Ленинграда, 1919 г.
                      296. ЦГА СПб ф.6143 о.1 д.2455 лл.27,28: Стол ЗАГС при Смольнинском р-не г. Ленинграда, 1919 г.
                      297. А.А.Свечин «Искусство вождения полка по опыту войны 1914–1918 гг.» Т. I. Государственное издательство. Отдел военной литературы. Москва – Ленинград. 1930.
                      298. Военная быль. – 1966. №80. С.26–29.
                      299. Военно-исторический вестник. – 1961. №18. С.17. Цитата по книге: М.В.Оськин «Брусиловский прорыв». Яуза. 2011.
                      300. А.В.Ганин «Последние дни генерала Селивачева». М. Кучково поле. 2012.
                      301. Архив УФСБ РФ СПб д.1385: Дело Витцель, Мегорской, Шмидт, 1924–1930.
                      302. ЦГИА Ф.19 о.125 д.1252: Метр. кн. Оштинской Никольской ц. за 1893 г.
                      303. «Юбилейный сборник выпускников ШАМТ: 1942–2012» Шадринск, 2012, С.10.
                      304. Олонецкие Епархиальные Ведомости, 1898 № 11, С.25.
                      305. НАРК ф.25 о.22 д.475 л.114об.-115: Метр. кн Петрозаводского Кафедрального собора за 1899 г. (Сообщено Сергеем Богдановым).
                      306. НАРК ф.25 о.22 д.316 л.6об.-7: Метр. кн. Петрозаводской Александро-Невской заводской ц. за 1879 г. (Сообщено Сергеем Богдановым).
                      307. ЦГИА ф.19 о.124 д.910: Метр. кн. Вознесенской при Адмиралтейских слободах ц. за 1865 г.
                      308. ЦГА СПб Ф.Р-6143, о.1 д.531: Книга записей смертей 1920 г. отдела ЗАГС при Пороховском Райсовдепе, №01 – №86 (копия). Запись №59.
                      309. ЦГА СПб Ф.Р-6143, о.1 д.774: Книга записей смертей 1919–1920 гг. отдела ЗАГС Нарвско-Петергофского района, №№ жен. пола: 01–125. Запись №55.
                      310. ЦГА СПб Ф.Р-6143, о.1 д.3206: Книга записей о рождении за 1919–1920 гг. Мирошкинского ВИК, №№ 01–196. Запись №130.
                      311. ЦГА СПб Ф.Р-6143, о.3 д.1537: Книга записей смертей за 1923 г. г. Лодейное поле, №№ 01–100 (копия). Запись №84(31).
                      312. ЦГА СПб Ф.Р-6143, о.2 д.805: Книга записей о браке отдела ЗАГС Петергофского Уисполкома за 1921 г. Запись № 177.
                      313. ЦГА СПб Ф.Р-6143, о.2 д.888: Книга записей о рождении отдела ЗАГС 2-го Городского района Петрограда за 1921 г. №№ 1001–2000. Записи №№ 1052, 1053.
                      314. ЦГА СПб Ф.Р-6143, о.3 д.1097: Книга записей о браке отдела ЗАГС Центрального района за 1923 г. №№ 4000–4099 Запись № 4031.
                      315. Справка Домоуправления № 20 Жил. Упр. Дзержинского р-на г. Ленинграда, 05.09.1956 г.
                      316. Прибавление к Олонецким Губернским Ведомостям N19, 28 сентября 1840 г., стр. 94.
                      317. НАРК Ф.25 О.3 Д.16/265 Л.18: Клир. вед. 2 Благочиния Лодейнопольского у. за 1895 г. Виницкая Рождества Богородицы. (отсюда).
                      318. ЦГИА Ф.19 О.124 Д.813: Метр. кн. Вознесенской, что в Адмиралтейских слободах ц., 1861 г.
                      319. ЦГА СПб Ф.Р-6143, о.4 д.467 Л.175: Кн. зап. о рожд. Административного отд. УИК 1924 г. Запись №97(42).
                      320. ЦГА СПб Ф.Р-6143, о.4 д.218 Л.239: Кн. зап. о рожд. ЗАГС Петергофского адм. отд. за 1924 г. Запись №239(114).
                      321. Послужной список Олонецкой еп., Петрозаводского у., св-ка Виталия Мегорского, 1916 г. (в личном деле его сына, см. ниже).
                      322. ЦГА СПб Ф.7240, о.1 д.1073: СПбГУ. Личные дела студентов Мегорский Константин Васильевич, 1917–1922. (В действительности Дело относится к Константину Витальевичу. Вообще, в этом деле его отчество неоднократно перевирается.)
                      323. ЦГАИПД СПб Ф.Р-1728 О.1–8 Д.63516: Мегорский К.В., 1918
                      324. НАРК Ф.427 О.3 Д.1/14 Л.72: Петрозаводский уездный училищный совет. Форм. списки на буквы: Н, П, Р, С.
                      325. Адрес-календарь Виленского генерал-губернаторства на 1868 г. (ВГД).
                      326. Метр. кн. Петрозаводской Александро-Невской ц., 1881 (ВГД).
                      327. Журналы Олонецкаго губ. зем. собрания сессий: чрезвычайной 31 мая и 1 июня 1901 г. и XXXV-й очередной, с 29 ноября по 15 декабря 1901 г. – Петрозаводск, 1902 г. (ВГД).
                      328. ЦГИА Ф.19 О.127 Д.3070 Л.82: Метр. кн. ц. Пагаченского прихода Олонецкого у. 1915 г.
                      329. Олонецкие Губернские Ведомости, 1855 № 55, С.1.
                      330. Олонецкие Губернские Ведомости, 1857 № 4, С.1.
                      331. Олонецкие Губернские Ведомости, 1865 № 16, С.9(141).
                      332. Олонецкие Губернские Ведомости, 1874 № 14, С.10(164).
                      333. Журналы Повенецкого уездн. Зем. Собрания: Чрезвычайной и очередной сессии 1897 г. (ВГД).
                      334. Исп. вед. Петрозаводского Петропавловского кафедрального собора, 1865 г. (ВГД).
                      335. ЦГА СПб Ф.Р-184 О.1 Д.162: Народный Суд 2-го отделения 2-го Городского района г. Петрограда. Дело по иску о расторжении брака супругов Мегорских, 1919.
                      336. Сведения от В.Ю.Шубной (Сединковой), 2020.
                      337. РГВИА Ф.2067 О.1 Д.377: Постановление общего собрания офицеров 16-го Финляндского стрелкового полка, 17.04.1917.
                      338. ЦГИА Ф.19 О.126 Д.1376 Л.50: Метр. кн. Сергиевского всей артиллерии собора (военный приход), 1895.
                      339. Боже В.С. Школьный мир дореволюционного Челябинска. T.2: Справочные материалы.// Центр историко-культурного наследия г. Челябинск, 2006. / Серия «Челябинская энциклопедия».
                      340. ЦАМО: Ф.33 О.11458 Д.472 Л.163: Приложение к № 015819. Донесения о безвозвратных потерях; Ф.58 О.818883 Д.643 Л.51: Приложение к № 52020. Список безвозвратных потерь начсостава артиллерии Юго-Западного фронта на 1 февраля 1942 года; Ф.56 О.12220 Д.38 Л.283: Приказ об исключении из списков.
                      341. Выпускницы Олонецкого епархиального женского училища 1899–1907, 1910–1916 гг. (сайт А.Бовкало).
                      342. НАРК Ф.Р-639 О.1 Д.65 ЛЛ.1,4,4об: Олонгубревтрибунал (1918–1922). Ссылка, как и описание дела, приводится из статьи К. Ф. Белоусова «1918 год. Июнь. Восстание в Олонце» в сборнике «Исторические чтения на ул. Андропова, 5. История органов безопасности» / материалы VII междунар. науч. конф. (Петрозаводск, 11–13 мая 2018 года) / науч. ред. К. Ф. Белоусов. – Петрозаводск Издательство ПетрГУ, 2019.
                      343. Дианова Е.В. Культурно-просветительная деятельность кооперации Европейского Севера в первой трети ХХ века. Т I / Диссертация на соискание ученой степени доктора исторических наук.
                      344. ЦГА СПб Ф.Р‑4269 о.3 д.932: Рабочий факультет Петроградского Государственного Университета Народного Комиссариата Просвещения РСФСР. Ленинград. Мегорская З.Ф. 1934 г.
                      345. Сайт Министерства Обороны «Поиск документов о Героях Войны». Мегорский Дмитрий Петрович.
                      346. ЦГА СПб Ф.Р‑7965 О.119 Д.159 Л.196: Домовая книга прописки граждан по адресу: ул. Восстания, д.1/39, 1938–1946.
                      347. Кадровый состав органов государственной безопасности СССР. 1935−1939. Мегорский Павел Витальевич.
                      348. Сайт Министерства Обороны «Поиск документов о Героях Войны». Мегорский Павел Витальевич.
                      349. Сайт Министерства Обороны «Поиск документов о Героях Войны». Мегорский Виталий Витальевич.
                      350. Сайт Министерства Обороны «Поиск документов о Героях Войны». Мегорская Галина Петровна и Мигорская Г.П.
                      351. Сайт Министерства Обороны «Поиск документов о Героях Войны». Кожевникова Ирина Борисовна и Мегорская Ирина Борисовна.
                      352. ЦГИА Ф.19 О.127 Д.294 Л.441об.-442: Метр. кн. Входоиерусалимской Знаменской ц., 1894.
                      353. ЦГИА Ф.19 О.127 Д.1435: Метр. кн. Благовещения пресвятой Богородицы на Васильевском острове, 1903.
                      354. ЦГИА Ф.19 О.127 Д.786: Метр. кн. Казанского собора, 1898.
                      355. ЦГА СПб Ф.Р-7965 О.136 Д.2407: Дом. кн. прописки граждан по адресу: ул. Б. Подьяческая, д.22, 1933–1942.
                      356. РГИА Ф.802 О.9 Д.10: Учебный комитет при Синоде. По возбужденному Правлением Санкт-Петербургской духовной семинарии вопросу о временной передаче пяти уроков греческого языка в семинарии от преподавателя священника Мегорского преподавателю того же языка Гурьеву, с соответственным вознаграждением последнего из жалования О. Мегорского, 1879.
                      357. ЦГИА Ф.19 О.127 Д.2282 Л.293: Метр. кн. Преображенской ц. при 1-й гимназии, 1909.
                      358. ЦГИА Ф.19 О.124 Д.1348 Л.261: Метр. кн. Покровской ц. в Большой Коломне, 1879.
                      359. ЦГИА Ф.19 О.127 Д.280 Л.494: Метр. кн. Входоиерусалимской ц.,1893.
                      360. РГИА Ф.1291 О.31 Д.229: Земский отдел МВД. Дело временно исполняющего обязанности земского начальника 1-ого участка Старорусского уезда Новгородской губернии Евграфа Евграфовича Мегорского, 1913–1915.
                      361. ЦГИА Ф.19 О.127 Д.2821 Л.80: Метр. кн. ц. при доме Императрицы Александры Федоровны для призрения бедных, 1913.
                      362. ЦГИА Ф.19 О.127 Д.1837 Л.108: Метр. кн. Казанского собора, 1906.
                      363. ЦАМО Ш.133 Я.4. Мегорский С.М. По ссылке ОБД Мемориал.
                      364. ОБД Мемориал. Списки призыва и демобилизации. Галат И.З. IDs: 60000095079; 60000320394; 60030745011.
                      365. ЦАМО Ш.133 Я.4. Мегорский В.М. ОБД Мемориал.
                      366. ЦГИА Ф.19 О.124 Д.1010 Л.75: Метр. кн. Преображенского всей гвардии собора, 1868.
                      367. НАРК Ф.Р-528 О.211 Д.7296: Мурманская Жел. Дор. Личное дело П.В.Мегорского. 1918–1919. // Приводится по выставочным материалам НАРК: И.Г.Петухова. Личные дела работников Кировской железной дороги как источник по генеалогии семей.
                      368. ЦГА Ф.6797 о.1 д.1609: Отдел Нар. Обр. Гатчинского уездн. Исп. Комитета Совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов Ленинградской губ., Личное дело преподавателя Сиверской Белогорской школы им. К.Маркса Мегорского В.П., 1925 г.
                      369. ЦГА Ф.6797 о.1 д.1610: Отдел Нар. Обр. Гатчинского уездн. Исполкома Совета РКиКД Лен. губ. Мегорская, 1925 г.
                      370. ЦГА Ф.6307 о.21 д.35: Анкеты квалификационной комиссии по приему членов СНР, Мегорский В.П., 1935 г.
                      371. ЦГИА Ф.55 о.1 д.70: Дело СПб Окружной гимназии (с 1914 г. 13-ая гимназия) Преподавателя истории В.П.Мегорского, 1908–1919.
                      372. ЦГА Ф.6276 о.248 д.148: Ленинградский областной совет профессиональных союзов. Личный листок: Мегорская Вера Николаевна. 1932.
                      373. ЦГА Ф.7965 о.117 д.2089 л.142: Дом. кн. ул. Салтыкова-Щедрина, д.3, кв.9, 1933–1946.
                      374. РГИА Ф.815 о.11–1909 д.41г: Дело о погребении в лавре разных лиц. Часть 4. Мегорский Дмитрий Тимофеевич, 1909.
                      375. НАРК Ф.25 О.27 Д.761 Д.159об-160 №72: Метр. кн. Петрозаводского Кафедрального Собора, 1908—1909. (Сообщено Сергеем Богдановым.)
                      376. ЦГИА Ф.19 О.127 Д.3566 Л.48: Метр. кн. ц. Рождества Христова при женской рукодельной школе кн. Белосельских-Белозерских, 1908.
                      377. ЦГИА Ф.19 О.124 Д.826: Метр. кн. ц. Вознесения Господня при Адмиралтейский слободах, 1862.
                      378. ЦГИА Ф.19 О.127 Д.1282: Метр. кн. ц. Благовещения прсв. Богородицы при МВД, 1902.
                      379. ЦГА СПб Ф.Р-7965 О.136 Д.271 С.95: Указатель к домовой книге прописки граждан по адресу: ул. Гражданская, 3.
                      380. Б.В.Мегорский, А.М.Пашков: «Василий Петрович Мегорский как исследователь Петровской эпохи» // Ученые записки Петрозаводского государственного университета. 2019 № 2 (179). С.70–80.
                      381. Мегорский В.П. «Петрозаводск при Петре Великом» и другие сочинения / под редакцией А.М.Пашкова. – Петрозаводск : Издательство ПетрГУ, 2021. ISBN 978–5–8021–3785–7.
                      382. Памятные книжки Могилевской губернии на 1864–1870 гг.
                      383. Памятные книжки Виленской губернии на 1870–1872 гг.
                      384. ЦГА СПб Ф.7965 О.119 Д.1906: Домовая книга ул. Петра Лаврова, д.44, кв.6, 1933–1945.
                      385. ЦГИА Ф.371 О.1 Д.10 Л.210: Метр. кн. ц. Св. Никанора, что при доме призрения малолетних бедных императорского человеколюбивого общества, 1894.
                      386. ЦГИА Ф.19 О.127 Д.1023 Л.400: Метр. кн. ц. Рождества Христова на Песках, 1900.

                      последнее обновление 15.11.23 04:26

                      Управляемая колонизация и стихийные миграционные процессына азиатских окраинах российской империи Текст научной статьи по специальности «История и археология»

                      Аннотация научной статьи по истории и археологии, автор научной работы — Ремнев А.В., Суворова Н.Г.

                      Рассмотренные А.В.Ремневым и Н.Г.Суворовой аспекты осмысления народной колонизации позволяют приблизиться к пониманию того, каким образом она оказалась включена в имперские теории и практики построения «единой и неделимой» России.

                      i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

                      Похожие темы научных работ по истории и археологии , автор научной работы — Ремнев А.В., Суворова Н.Г.

                      Национальность «Сибиряк»: региональная идентичностьи исторический конструктивизм XIX в
                      Колонизация Степного края в общественно-политическом дискурсе второй половины XIX — начала ХХ в
                      Сибирский ракурс региональной идентичности
                      Крестьянское самоуправление в колонизуемом пространстве Сибири
                      Г. А. Колпаковский организатор крестьянского переселения в Туркестанский край (60-80-е гг. Xix В. )
                      i Не можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.
                      i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

                      Текст научной работы на тему «Управляемая колонизация и стихийные миграционные процессына азиатских окраинах российской империи»

                      УПРАВЛЯЕМАЯ КОЛОНИЗАЦИЯ И СТИХИЙНЫЕ МИГРАЦИОННЫЕ ПРОЦЕССЫ НА АЗИАТСКИХ ОКРАИНАХ

                      1 Статья выполнена в рамках проекта «Миграции и диаспоры в социокультурном, экономическом и политическом пространстве Сибири, XIX — начало XXI века». Проект реализуется на базе научнообразовательного центра Межрегионального института общественных наук при Иркутском госуниверситете (НОЦ МИОН при ИГУ) в рамках федеральной целевой программы «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России» на 2009—2013 гг. (государственный контракт № 02.740.11.0347) и программы институционального развития НОЦ МИОН при ИГУ.

                      2 Начало разработки этой темы см. Ремнев, Суворова 2008а, 2008б.

                      3 Ключевский 1956: 31.

                      4 Rieber 2007: 269, 272.

                      Ключевые слова: колонизация, имперский дискурс, миграционный процесс, азиатские окраины, территориальная экспансия, переселенцы

                      В этой статье речь идет не о социально-экономическом аспекте аграрных миграций крестьян (о чем существует огромная литература), а о теоретических конструкциях, описывающих поиски империей Романовых путей национальной консолидации «единой и неделимой» России2. Аграрное движение русских крестьян на новые земли с рубежа XIX — начала XX в. стало осознаваться в качестве задачи первостепенной государственной важности. Все это позволяло современникам, а затем и историкам интерпретировать миграционные процессы как естественное расселение русских, не упуская из виду имперских и национальных мотивов того, что область колонизации «расширялась вместе с государственной территорией»3. Идеологического обоснования требовала не только внешняя экспансия империи, но и ее собственная гигантская территория, которая нуждалась во «внутренней геополитике» как интеллектуальном поле взаимодействия политических практик, презентаций и репрезентаций. Сверх решения социально-экономических задач в имперскую и национальную риторику были широко включены культуртрегерские мотивы4, своего рода «духовный комплекс», предполагавший циркуляцию не только материальных, но и символических ресурсов, «образов жизни», вписанных в ментальную географию и социокультурный ландшафт осваиваемого и присваиваемого «внутреннего геополитического пространства»5.

                      Новейшие исследования по истории Азиатской России указывают на доминирующую роль государства в освоении Сибири и сопредельных территорий, тем самым преодолевая жесткую схему противопоставления «вольно-народной» и «правительственной» колонизации6. Отказавшись от колониального дискурса, в том числе и от промежуточной и неясной по смыслу ленинской категории «колония в экономическом смысле», современное сибиреведение (за исключением работ некоторых «национально» ориентированных историков) предпочитает оперировать терминами «фронтир»7, «пограничье», «сибирский плавильный котел» и даже «Дикий Восток»8, исследуя типологические

                      ‘ЮАПТ1КТ № 3-4 (58-59) 2010

                      7 О сходной направленности рассуждений российских историков периода империи писал М.Бассин

                      сходства и различия американского и сибирского колонизационного опыта9. Теории «внутренней колонизации»10 противостоит более агрессивная концепция «внутреннего колониализма»11, у которой, видимо, есть если не научное, то политическое будущее.

                      (Bassin 1993). См. также Американский 1997; Замятина 1998; Сили 2002; Агеев 2002; Фронтир 2002—2003; Резун, Шиловский 2005 и др. Критический взгляд на использование теории фронтира применительно к Сибири см. Новая и новейшая история 2004: 208—211.

                      8 Stolberg 2005; Stolberg s.a.

                      9 Супоницкая 1989.

                      11 Хечтер 2000. Вместе с тем следует отметить нарастание колониального дискурса и использования понятия «внутренний колониализм» для описания современных отношений между центром и регионами России (см. напр.

                      Родоман 1996; Фадеичева 2007).

                      12 См. Hauner 1990; Bassin 1991a, 1991b.

                      13 Обсуждение этой темы1 см. Сандерланд 2010; Ремнев 2010а.

                      Зауральские территории оказались включенными в широкий геополитический дискурс «Европа — Россия — Азия», составной частью которого было новое прочтение деления России на европейскую и азиатскую части, представление о цивилизационной ответственности Российской империи за военное, хозяйственное и научное освоение Азии, ее просвещение и даже расширение Европы12. За изменениями политико-административной карты уже виделся целенаправленный процесс внутреннего национального устроения империи. Российские имперские идеологи демонстративно отказывались от употребления в отношении азиатских окраин термина «колония», подчеркивая тем самым непохожесть России на европейские колониальные империи13. Основным ее отличием от западных мировых держав считалось то, что она представляет собой цельный территориальный монолит. Предполагалось, что наличие свободных земель внутри империи открывает альтернативу эмиграции, позволяя избежать угрозы окончательной потери части населения. Отсутствие четких границ внутри государственного пространства Российской империи создавало предпосылки для внутреннего расширения ареала расселения русских.

                      Еще в начале XIX в. известный ученый и публицист Н.И.Надеж-дин писал о том, как к «основному ядру» империи, где «география имеет чисто Русскую физиономию», где расположена «коренная Русская земля», присоединяются новые земли в Азии и Северной Америке14. Историк Сибири и известный сибирский просветитель П.А.Словцов рассматривал Сибирь как часть России, передвинувшейся за Урал15. Сотрудник российского посольства в Китае Ф.Ф.Вигель отмечал в 1805 г., что Сибирь будет полезна России как огромный запас земли для быстро растущего русского населения и по мере заселения Сибирь станет укорачиваться, а Россия расти16. Вслед за ними влиятельный военный эксперт М.И.Венюков видел в крестьянском переселении основу прочного закрепления азиатских окраин за Россией. Мало достичь «естественных границ» и включить территорию и народы в имперское пространство, нужно еще сделать их неотъемлемой частью государства, а этого нельзя добиться без крестьянской колонизации, которая только и способна обеспечить «прочный покой» на новых землях17. Н.Я.Данилевский в своем знаменитом труде «Россия и Европа» утверждал, что процесс русской колонизации можно представить растянутым во времени, поэтапным «расселением русского племени», что не создает колоний западноевропейского типа, а лишь расширяет целостный континентальный массив русской государственной территории. В каждом географическом фрагменте Российского государства, считал он, появляется

                      ИОЛПТ1КГ № 3-4 (58-59) 2010

                      14 Надеждин 1837: 39.

                      15 Мирзоев 1970:

                      16 Записки 1892:

                      17 Венюков 1877:

                      18 Данилевский 1991: 485—486.

                      19 Семенов 1882: 19—20, 28.

                      20 Семенов 1892:

                      21 Государственный совет 1908:

                      22 Менделеев 2002: 181—182.

                      23 Вернадский 1996: 52.

                      не «отдельная провинциальная особь» и не государственное «владение» как таковое, но «сама Россия»18.

                      Видный российский географ, имевший тесные контакты с правительственными и военными кругами, П.П.Семенов (будущий Тян-Шанский) в связи с 300-летним юбилеем присоединения Сибири к России прямо ставил вопрос: а было ли движение в Сибирь случайным, или же это «неотразимое последствие естественного роста русского народа и русского государства»? В ответе на этот вопрос он стремился преодолеть уже обозначившееся противопоставление вольно-народного переселения и правительственной колонизации, связать формирование русской нации и русской земли с имперским государственным расширением. Таким образом, в концепции Семенова соединялись идеи «исторического призвания» русского народа, установления «естественных границ» и складывания русской национальной территории. Сибирский вопрос погружался им в широкий цивилизационный контекст, детерминированный естественно-географическими и историческими факторами. Это была, по сути, новая геополитическая конструкция внутреннего пространства Российской империи. Западная Сибирь «сделалась более русскою страною, чем многие из наших восточных губерний», — констатировал географ. Колонизация Восточной Сибири, где сохраняются значительные инородческие территориальные анклавы, впереди, и успех ее будет зависеть от развития путей сообщения. В степных областях русские уже заняли большую часть оазисов и предгорий, причем крестьянин в Азии не утратил «дорогих для русского патриота черт русской народности, а, напротив, развил их». Даже когда население достигнет 16—20 млн. человек, сформируется собственная промышленность, будут проведены реформы, заключал ученый, русские в Сибири будут играть роль «не отдельного организма, а только вытянутой конечности русского государственного организма. »19.

                      Семенов усматривал в этом не просто рост имперской территории, но осуществление грандиозного геополитического проекта, когда в результате русской колонизации происходит смещение на восток этнографической границы между Европой и Азией20. Позднее он будет употреблять применительно к Сибири не только определение «Азиатская Россия», но и «Европейская Азия»21. Схожий сценарий, в котором Россия «назначена сгладить тысячелетнюю рознь Азии и Европы, помирить и слить два разных мира», выдвигался и Д.И.Менделеевым. Деление на Европейскую и Азиатскую Россию казалось ему искусственным уже в силу единства «русского народа (великороссы, малороссы и белорусы)»22. Будущий евразиец Г.В.Вернадский видел в этом историческое предназначение восточнославянских племен, которые вследствие своего географического положения двинулись на восток, тогда как западногерманские племена пошли на запад. И это движение на рубеже XVIII—XIX вв. сомкнулось на границе Аляски и Канады23.

                      Научные концепции и прогнозы активно включались в имперский дискурс и использовались для обоснования военных и политических

                      ТЮАПТ1Н» № 3-4 (58-59) 2010

                      24 Куропаткин 1913: 55—75.

                      25 Бунге 1995: 211.

                      26 Куломзин: д. 199, л. 44.

                      27 РГИА: ф. 1622, оп. 1, д. 711, л. 41.

                      планов. В качестве одного из важнейших имперских компонентов военная наука выделяла «политику населения», предусматривавшую активное вмешательство государства в миграционные процессы для решения военно-мобилизационных задач. Прежде всего речь шла о насаждении на азиатских окраинах русско-православного элемента. Не случайно военный министр А.Н.Куропаткин рассуждал о колонизационных задачах в национальных категориях. Территория восточнее Волги была разделена им на четыре района: 1) восемь губерний восточной и юговосточной части Европейской России; 2) Тобольская, Томская и Енисейская губернии; 3) остальная часть Сибири и российский Дальний Восток; 4) Степной край и Туркестан. Если первые два района, по его мнению, могли быть признаны «краем великорусским и православным», то в третьем районе, который тоже уже стал русским, этот процесс еще не завершен и в Амурской и Приморской областях вызывает серьезные опасения — ввиду усиливающейся миграции китайцев и корейцев. Еще более опасной ему представлялась ситуация в четвертом районе. Поэтому, заключал Куропаткин, «русскому племени» предстоит в XX столетии огромная работа по заселению Сибири (особенно восточных ее местностей) и по увеличению в возможно большей степени русского населения в степных и среднеазиатских владениях24.

                      В свою очередь, председатель Комитета министров и вице-председатель Комитета Сибирской железной дороги Н.Х.Бунге в своем политическом завещании 1895 г. указывал на русскую колонизацию как на способ стереть, по примеру США и Германии, племенные и культурные различия25. Нужно снять административные преграды движению крестьян за Урал, доказывал он, так как они могут нанести ущерб «великой задаче ближайшего объединения наших Азиатских владений с Европейскою Россиею. . Возможному напору желтой расы надлежит противопоставить в Сибири культурную силу русского народа, стойко охранявшего целость государства на всех других его окраинах»26. Русские поселения должны были стать непреодолимым оборонительным рубежом, защищающим Россию от «желтой опасности» на Дальнем Востоке и от поползновений «фанатичного мусульманства» в Центральной Азии. В связи с масштабным железнодорожным строительством в Сибири министр финансов С.Ю.Витте прогнозировал изменение геополитического пространства внутри самой империи, подчеркивая историческое значение «великой колонизаторской способности русского народа». Именно русский крестьянин-переселенец, по его мнению, изменит цивилизационные границы империи: «Для русских людей пограничный столб, отделяющий их как европейскую расу от народов Азии, давно уже перенесен за Байкал — в степи Монголии. Со временем место его будет на конечном пункте Китайской Восточной железной дороги»27.

                      Глава правительства П.А.Столыпин стремился включить в национальную политику охрану земель на востоке империи от захвата иностранцами, подчинить русской власти сопредельные с Китаем малонаселенные местности, «на тучном черноземе которых возможно было

                      ИОЛПТ1КГ № 3-4 (58-59) 2010

                      28 Крыжановский 1997: 113.

                      29 Речь 1908: 419.

                      30 Дедлов 20)0)8: 341.

                      Институциональные сдвиги конца XIX -начала XX в.: государство и общество в переселенческом деле

                      бы вырастить новые поколения здорового русского народа»28. Констатируя начало массового движения крестьян за Урал (в 1907 г. число переселенцев выросло в три раза по сравнению с предыдущим годом), главноуправляющий землеустройством и земледелием кн. Б.А.Василь-чиков призывал к переходу от «переселения» к «заселению». На первый план он выдвигал уже не столько аграрные или даже социальные, сколько геополитические задачи. Это было следствием «пробуждения» Китая и поражения России в войне с Японией. Правительственное внимание переключилось на дальневосточные области и Забайкалье, которые в предшествующий период часто описывались как «забытые». «Эта богатая пустыня непосредственно граничит с такими перенаселенными странами и государствами, как Китай и Япония, — напомнил депутатам Государственной думы Васильчиков, — и мы уже имеем определенные данные о тех мероприятиях, которые так называемый „дремлющий Ки-тай“ предпринимает для заселения смежных с нами областей»29.

                      Глобальные геополитические конструкции волновали и захватывали умы, и новый главноуправляющий землеустройством и земледелием А.В.Кривошеин целенаправленно пытался превратить Сибирь «из придатка исторической России в органическую часть становящейся евразийской географически, но русской по культуре Великой России». В интервью французской газете «Figaro» 4 февраля 1911 г. он разъяснял: «Хотя крестьянин, переселяясь, ищет своей личной выгоды, он, несомненно, в то же время работает в пользу общих интересов империи». А для переселенческого чиновника и писателя В.Л.Дедлова крестьянское переселение рубежа XIX—XX вв. — это «клин, который вбивает Россия в Сибирь»30.

                      Поворот в переселенческой политике наметился на рубеже 1870— 1880-х годов и был обусловлен не только растущим крестьянским малоземельем в Европейской России и масштабным голодом 1891 г., но и последствиями демографического роста, когда стало ясно, что естественный прирост перекрывает местные потребности в трудовых ресурсах. Это снизило давление на правительство со стороны аграриев, а российская промышленность все еще не была готова поглотить избыточное деревенское население. Строительство же Транссибирской магистрали значительно упростило задачу транспортировки переселенцев. Заселение восточных окраин позволяло не просто снизить социальное давление, грозившее политическими катаклизмами, но и начать экономическое освоение новых территорий, а также добиться большей политической и социокультурной консолидации империи. Все это не могло не повлечь за собой институциональных изменений, и империи пришлось поменять «правила игры» в отношении Азиатской России.

                      Особый статус азиатских окраин сохранялся вплоть до конца имперского периода благодаря специальному законодательству, регламен-

                      ТЮАПТ1Н» № 3-4 (58-59) 2010

                      31 Гипс 1913: 28.

                      32 Болховитинов 1910: 222.

                      тирующему управление ими, а также наличию генерал-губернаторской власти на большей части Азиатской России. Упразднение в 1882 г. Западно-Сибирского генерал-губернаторства хотя и предполагало постепенную унификацию управления, но все же сохраняло существенные отличия в организации административных и судебных учреждений. С началом массового переселения была создана (с некоторым запозданием) дополнительная ведомственно-административная сеть, не всегда совпадавшая с обычным административно-территориальным делением, со своей «вертикалью власти», плохо встроенной в губернскую (или областную) структуру управления. На административной карте азиатских окраин появились переселенческие районы и переселенческие участки, наделенные значительной административной, а главное — финансовой автономией. Переселенческие чиновники не просто принадлежали к другому ведомству, позиции которого в Петербурге заметно усилились; они несли с собой новый стиль управления крестьянским населением, будучи не только ориентированы на помощь переселенцам как целевому объекту их попечительства, но и обладая специальным технократическим ресурсом и достаточно широким научным взглядом.

                      Выделение переселения в особую отрасль управления означало не только административную специализацию, но и сдвиг в восприятии миграционных процессов в сторону того, что можно определить термином «колонизация». Понятия «переселение» и «колонизация» нередко смешивались, хотя в первом делался упор на решение социальных проблем крестьянства, тогда как во втором доминирующую роль играли политические интересы государства. «У нас есть переселенческая политика, но нам нужна политика колонизационная», — настаивал один из подвижников колонизационного дела Г.К.Гинс31. «Переселение» в такой трактовке чаще всего предполагало наличие естественного миграционного потенциала у населения, «колонизация» же была связана с имперской политикой и мерами по искусственному регулированию переселенческих потоков. Она была направлена на удержание завоеванных территорий и, главное, на расширение пространства самой «русской земли». Вместе с тем, как заметил один из имперских экспертов по Дальнему Востоку полковник Генерального штаба Л.М.Болхови-тинов, решение военно-политических задач по укреплению восточных границ и вытеснение из Европейской России малоземельных крестьян, дабы заселить «окраинные пустыри», привели к тому, что «колонизация переплелась с переселением»32.

                      В институциональном плане это предполагало формирование специального комплекса переселенческих законов и нормативных актов, создание новых учреждений и штата чиновников. Руководство колонизацией, ранее рассредоточенное между Министерством внутренних дел, Министерством земледелия и государственных имуществ и местной администрацией в лице крестьянских начальников, было передано в руки Комитета Сибирской железной дороги (КСЖД) под председатель-

                      TOAHTIH» № 3-4 (58-59) 2010

                      33 О Комитете Сибирской железной дороги см. Ремнев 20106: 293—307.

                      34 Поездка 1911: 11.

                      35 Сандерланд 2010: 129—130, 132.

                      37 Тхоржевский 1999: 105.

                      ством наследника престола, а затем императора Николая II33. Последнее подчеркивало, что крестьянское движение стало делом не только государственным, но и царским. Это был сигнал бюрократическому аппарату, а также важный идеологический ход в рамках новой парадигмы «народного самодержавия». В ведении КСЖД (1892—1903 гг.) оказался весь комплекс проблем, связанных с колонизацией российских территорий за Уралом, а также арендованных империей территорий в Маньчжурии и на Ляодунском полуострове (КВЖД и Квантунская область). В 1896 г. в структуре МВД появилось Переселенческое управление, которое в 1905 г. было передано в Главное управление землеустройства и земледелия (преобразованное в 1915 г. в Министерство земледелия). «Из скромного Переселенческого отделения при Земском Отделе, — констатировали в высших правительственных кругах, — в несколько лет развилось учреждение, которое по обилию и разнообразию дела правильнее было бы назвать старинным именем „Сибирского Прика-за“»34. Именно оно могло с наибольшим основанием претендовать на роль «протоминистерства», но не «колоний», как полагает В.Сандерланд35, а «колонизации». Для Приамурского края, что обусловливалось военно-стратегическими причинами и потребностью в максимальной концентрации усилий центральной и местной администрации в реализации демографической политики, был создан Комитет по заселению Дальнего Востока, который возглавил председатель правительства36.

                      Хотя полной централизации в управлении миграционными процессами добиться не удалось, эффективность действий правительства заметно повысилась. При Кривошеине лидирующая роль среди центральных ведомств перешла к Главному управлению землеустройства и земледелия, «которое стало фокусом культурной работы всего государ-ства»37. Главноуправляющий «был, в силу руководства им Переселенческим управлением, „министром Азиатской России“; в круг его деятельности входили не только нормальные обязанности земства, в Сибири не существовавшего, но и ряд сродных, как открытие школ, больниц, церквей, помощь „водворяемым“ земледельческими орудиями, строительными материалами и пр. <. >Кроме этой местной работы, Кривошеин, посредством Переселенческого управления, принял активное участие в разработке проектов постройки железных дорог между азиатскими областями, необходимых для земледельческого и промышленного развития Азиатской России, а главное, оказал энергичное воздействие на их реализацию»38. Этот институциональный процесс был прерван первой мировой войной, хотя создать особое Министерство по переселению, как известно, планировал еще Столыпин39.

                      Колонизационная тема оказалась внутри нескольких пересекающихся дискурсов: социального, национального и конфессионального. Многие полагали, что переселенческое движение крестьян на азиатские территории Российской империи открывает возможности для сотрудничества власти и общества, империи и народа. Солидаризируясь

                      ТЮАПТ1Н» № 3-4 (58-59) 2010

                      i Не можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

                      40 Доклад 1908: 408.

                      41 Первый 1908: 403.

                      42 Вощинин 1912; Муганский 1913.

                      с геополитической трактовкой миграционных процессов, предложенной имперскими властями, председатель Общеземской организации кн. Г.Е.Львов открыто заявил в 1907 г.: «Всем ясно, какое громадное государственное значение приобрела именно теперь правильная усиленная колонизация отдаленных восточных окраин Империи. Всем ясно, какое громадное значение получило правильное выселение избытка населения из центра. Переселенцы — не лишние люди, до которых нам нет дела. Они разрешают и на них возлагаются великие задачи. Они должны установить на окраинах тесную связь общих интересов со своей родиной-метрополией, должны сохранить связь с ее культурой и жить одною с ней жизнью. Одни они могут слить в единое целое далекие окраины наши с отчизной, сплотить их внутренней связью с родиной»40. Земские переселенческие съезды провозглашали, что «степные области Средне-Азиатской России» очень подходят для выходцев из Малороссии, что необходимо ускорить землеотводные и ирригационные работы в Семиреченской и Сырдарьинской областях, начать строительство железной дороги Ташкент — Верный — Транссиб, подъездных путей к Сибирской магистрали и т.п.41

                      Между тем система управления переселенческим движением и меры по хозяйственному устройству переселенцев вызывали острую критику не только в части технической организации и финансовой поддержки, но и с точки зрения куда более важных социальных и культурных аспектов. Не случайно проблемы переселения были одними из наиболее дебатируемых в Государственной думе42.

                      Переселенческое дело объединило чиновников и земства в районах выселения, различные общественные и научные организации за Уралом и даже лиц с так называемым «предосудительным формуляром» — политических противников самодержавия. Многие ссыльные революционеры-народники были вовлечены (прежде всего через отделения Русского географического общества и статистические комитеты) в этнографические и миграционные исследования и востребованы администрацией как научные консультанты. Особую позицию в референтном сообществе занимали сибирские областники и формирующая национальная интеллигенция народов Сибири. Переселенческие чиновники, к которым переходит лидерство в осмыслении социальноэкономических задач империи на окраинах, рассуждали в рамках усвоенной ими концепции цивилизационной миссии России в Азии. Это позволяло им найти компромисс между государственной службой и народническими идеалами, которые они распространяли не только на все еще «отсталых» русских крестьян, но и на туземцев. При этом имперская администрация и народнически настроенные интеллигенты (нередко соединявшиеся в крестьянских или переселенческих чиновниках, врачах и учителях) сходились в том, что кочевники хотя и являются «полудиким» народом, но способны к развитию и соседство с русскими станет важным стимулом для их «окультуривания».

                      ПОЛИЛИ» № 3-4 (58-59) 2010

                      Колонизация азиатских окраин и курс на «слияние»

                      43 Фадеев 2003: 276.

                      44 Годжи 2004: 216—217.

                      45 Головнев 1995: 90; Соколовский 2004: 126—150.

                      46 Определение «русские» на азиатских окраинах оставалось дискурсивным и подразумевало не только великороссов, но также украинцев и белорусов, а нередко и просто российских подданных, причем не обязательно православных.

                      Азиатские регионы империи начала XX в. можно ранжировать по степени их интеграции в имперское пространство: Западная Сибирь, Восточная Сибирь, Дальний Восток, Оренбургский край, Степной край и Туркестан. Существовало понимание, что колонизационный проект «обрусения» не мог быть одинаково эффективен для всех восточных окраин. Так, Р.А.Фадеев считал исторически успешным заселение русскими Новороссии, Поволжья, Приуралья, Сибири, северного Предкавказья, но был менее оптимистичен в отношении Закавказья и Туркестана, которые «не могут уже вместить такой массы пришлого русского населения, чтобы обратиться этнографически в Россию; они останутся очень надолго русскими владениями в Азии, со всеми неизбежными условиями такого владения»43.

                      Российская империя имела несколько своих «Востоков»: своеобразный «внутренний» Восток — татаро-башкирское Поволжье, уже, казалось, прочно включенное в политическое и социокультурное пространство России, но сохранившее мусульманское обличие; Сибирь, которая воспринималась скорее как Север и, несмотря на наличие некоторых азиатских черт, уже превратилась в российскую (и даже «русскую») «внутреннюю периферию»; Дальний Восток, тоже ставший «русской землей», но все еще далекой и вызывавшей опасения из-за своего коммуникационного отрыва от «коренной России» и присутствия опасных иностранных конкурентов; Степной край, пока еще «азиатский», однако лишенный классических «восточных» черт и населенный «полудикими» кочевниками, которые в силу своей «природной чистоты», не замутненной окончательно «мусульманским фанатизмом», нуждаются в русской цивилизации и способны ее принять; среднеазиатские «владения», на первый взгляд весьма напоминавшие колонии европейских держав, хотя и там империя надеялась создать «Русский Туркестан» и распространить среди местного населения понятия и ценности «русского гражданства».

                      С самого начала данный процесс был представлен как воплощение просвещенческой идеи, направленной на преодоление цивилизационного разрыва между «образованными» народами и народами «дикими», на приведение туземцев в «людскость» через приобщение к оседлой жизни и земледелию, а затем — и к христианству44. Эта идея претерпела известную трансформацию в рамках эволюционной концепции стадиального перехода от «варварства» к «цивилизации» и «гражданству», когда терминологически «иноземцев» сменили «иноверцы» и «инородцы», обещавшие превратиться в «национальные меньшинства» и «малочисленные народы»45. Заселение азиатских окраин русскими стало частью формирующегося национального дискурса, включившего в описание «русского дела» понятия «мирное завоевание», «оживление» (окраин), «водворение русской гражданственности» и, наконец, «обрусение». Таким образом, в центре внимания экспертов оказалось русское население46, движение которого на восток рассмат-

                      ТЮАПТ1Н» № 3-4 (58-59) 2010

                      47 О концепте «большой русской нации» см. Миллер 2000: 31—41; Горизонтов 2001.

                      48 Катков 1897: 427.

                      49 Вернадский 1914: 64.

                      50 Кропоткин 1990: 173.

                      51 Гончаров 1950: 624.

                      52 Пржевальский 1947: 70.

                      53 Миролюбов 1901: 214.

                      ривалось как важнейший компонент территориальном и национальном консолидации империи.

                      Это был новый национальный проект объединения народов и территорий империи посредством русской культуры и модернизационных институтов. Создание «большой русской нации»47 как политической целостности представлялось идеологу «обрусения» России М.Н.Каткову главной ценностью. Политический смысл российского продвижения в Азию, утверждал Катков в полемике со своими оппонентами, заключается в том, что, размещаясь между инородцами, «русские поселки втягивают их в строй нашей жизни, мирят их с русской властью и вскоре дают им оценить все выгоды находиться под сенью русского могуще-ства»48. Это была своего рода сверхзадача, которая с 1860-х годов трансформируется в курс на создание «единой и неделимой» России с центральным государственным ядром, окруженным окраинами, которые призваны со временем «слиться» с ним.

                      Важно подчеркнуть, что в своих теоретических построениях историки, географы, востоковеды и этнографы не ограничивались описанием миграционных процессов или правительственной политики, а с воодушевлением отмечали, что «Сибирь понемногу принимает облик русской земли», что «по мере того, как за Камень начинает вливаться русское население, Сибирь — колония постепенно все дальше отступает на восток перед Сибирью — частью Московского государства»49. Еще генерал-губернатор Н.Н.Муравьев напутствовал отправляемых на Амур поселенцев: «С богом, детушки. Вы теперь свободны. Обрабатывайте землю, сделайте ее русским краем. »50 Возвращавшемуся в 1854 г. с Дальнего Востока в Россию писателю И.А.Гончарову Якутск показался столь родным, что он записал: «Нужды нет, что якуты населяют город, а все же мне стало отрадно, когда я въехал в кучу почерневших от времени одноэтажных деревянных домов: все-таки это Русь, хотя и сибирская Русь!»51 Известный путешественник и географ Н.М.Пржеваль-ский во время поездки по Уссурийскому краю в 1867—1869 гг. с удовлетворением отмечал, что крестьяне принесли с собою «на далекую чужбину» родные привычки, поверья, приметы, что они быстро перестают тосковать по родине, заявляя: «Что там? Земли мало, теснота, а здесь, видишь, какой простор, живи, где хочешь, паши, где знаешь, лесу тоже вдоволь, рыбы и всякого зверья множество, чего же еще надо? А даст Бог, пообживемся, поправимся, всего будет вдоволь, так мы и здесь Россию сделаем»52. Даже каторжане Сахалина могли заявить: «Нерадостная судьба наша заставляет позабыть свою родину, свое происхождение и поселиться на краю света, среди непроходимых лесов. Бог помог нам. В короткое время построили дома, очистили долину под поля и луга, развели скот, воздвигли храм, и, вы сами теперь видите, здесь Русью пахнет»53. Известный востоковед В.П.Васильев в программной статье «Восток и Запад», опубликованной в первом номере газеты «Восточное обозрение», призывал перестать смотреть на русских

                      TOAHTIH» № 3-4 (58-59) 2010

                      5/4 Васильев 1882.

                      55 Вульпиус 2010. Несколько иную точку зрения см. Могильнер 2008.

                      56 Термен 1912: 128.

                      в Сибири как на пришельцев, заявляя, что «мы давно уже стали законными ее обладателями и туземцами»54.

                      Российская империя не хотела выглядеть колониальной. И дело заключалось не только в стремлении дистанцироваться от европейских колониальных держав с их корыстной экономической политикой и открытой демонстрацией расового и культурного превосходства над туземцами, что плохо сочеталось с довольно распространенными в российской интеллектуальной среде просвещенческими и народническими идеалами. В отличие от западных национальных государств, осуществлявших политику колониальной сегрегации, в России, где процессы национального и имперского строительства шли почти одновременно, курс на интеграцию народов через их «цивилизацию» делал расовую теорию почти невостребованной и выводил за поле государственного и общественного внимания55. Термины «колония» и «колониальная политика» оставались по преимуществу оценочными и воспринимались как несправедливые и эксплуататорские, хотя признавалось, что и европейская колониальная политика не сводится исключительно к полицейскому режиму, репрессиям и экономическому ограблению. Вооруженные западными теориями «цивилизации» и «прогресса» российские интеллектуалы (особенно те из них, кто готов был идти на сотрудничество с властью) стремились не только избежать оценки своих действий как эксплуататорских и несправедливых, но и добиться преодоления «отсталости» азиатских народов (как, впрочем, и самих русских крестьян). Кроме того, ожидалось, что отказ от «колониальности» снизит потенциал национально-освободительной борьбы и сепаратизма. Империя надеялась, что ей удастся найти бесконфликтный вариант «слияния» народов в едином государственном сообществе, связать их чувствами династической преданности, официального патриотизма, русского (российского) национального гражданства и приверженности к русской культуре и языку. В случае Сибири, Дальнего Востока и даже Степного края это был вполне реальный шанс превратить окраинные земли в «русскую национальную территорию». Интеграция окраин, таким образом, могла быть представлена как постепенное расширение русского национального ядра не только путем сплошного национальнодемографического поглощения, но и через создание островков «русского мира» в стратегических зонах Азии.

                      Насколько популярен был такой взгляд, могут свидетельствовать, к примеру, рассуждения чиновника А.И.Термена, служившего в Туркестане, а затем в Забайкалье: «Основную задачу правительства по отношению к инородцам представляет: плотное единение инородцев с коренной Россией посредством общей культуры и тесно связанных экономических интересов. Этим достигается политическое объединение, и на окраинах создается плотность, которая в силах противустоять наступающим извне элементам. »56 Расовое смешение, происходившее на азиатских окраинах, явно не смущало Термена, без сомнения считавшего себя русским. И таких, как он, было немало среди тех, кто пропо-

                      ТЮАПТ1Н» № 3-4 (58-59) 2010

                      57 Там же: 132—133.

                      «Чужая земля» как своя

                      55 См. Родигина 2006а.

                      ведовал расширительное понимание «русскости» как общекультурной и гражданской национальности. Это привычный процесс в истории русского народа, для которого нет границы между «чистой кровью» и «помесью», доказывал Термен. «Не выработало ли смешение всех живших на этом пространстве разнородных элементов, — вопрошал он, — тот здоровый средний русский тип, который является олицетворением всего „чисто национального русского11, который, расширив пределы „матушки России“, поглощая, продолжал подчинять себе соседних инородцев?» Теперь только следует вести эту деятельность целенаправленно. «Так же, как и до сих пор вошедшие в состав инородные элементы не помешали этому среднему русскому типу по духу и по взглядам считать себя „чисто русским“ и создать нынешнюю коренную Россию, так же и дальнейшее восприятие инородческой крови нисколько не помешает потомкам считать себя чисто русскими, если только полученное ими за это время воспитание и материальные интересы сроднят их с массою русского элемента»57. Воспитание, полагал Термен, имеет куда более существенное значение, нежели язык и национальность, понимаемые как категории этничности. Поэтому так важны в этом деле школа и церковь, которые направят инородцев в «русскую колею» и не позволят самим русским «одичать» в Сибири, сделав их народом поистине культурным. Особую роль он отводил священни-ку-миссионеру, который как воин на поприще духовном должен блюсти «духовные интересы государства», получив от правительства «директиву». Призыв в армию инородцев также будет работать в этом направлении, надо только направлять их на службу во внутренние губернии России.

                      На протяжении XIX столетия можно наблюдать процесс постепенного крушения стереотипа Сибири как царства холода и мрака. Из страны «незнаемой» и «виноватой», места ссылки и каторги она превращается в привлекательный, богатый землей край58. Одновременно шло ментальное освоение нового пространства и присвоение его как «русской земли». Понятие «наше», которое глубоко укоренилось в русском сознании, является ключевым для понимания как структуры Российской империи, так и присоединения к России окраин, в особенности Сибири, отмечает К.Вейс59. Устроившись на новых землях, переселенцы предложили свои методы их символического закрепления. Главными маркерами, обозначавшими «русскую землю», служили православные церкви, пашни, русские села с кладбищами, над которыми, как и над церквями, возвышались кресты. Еще одним показателем «обрусения» колонизуемой территории выступала русская топонимия.

                      По мере административного и «народонаселенческого» уплотнения карты Азиатской России на ней появляются и новые названия. Путешествовавший в 1860 г. по Амуру по заданию Морского министерства известный этнограф С.В.Максимов обратил внимание на способность

                      ПОЛИЛИ» № 3-4 (58-59) 2010

                      6 Максимов б.г.: 211. Показательно само употребление в этом контексте слова «окрестят», означающего не только дать имя, но и сделать христианским.

                      61 Подробнее см. Ремнев (в печати).

                      62 Куломзин б.г.: д. 202, л. 19.

                      63 Словцов 1836: 36.

                      64 Левошко 2000: 54—58.

                      русских казаков и крестьян давать свои названия географическим объектам. Он писал, что пройдет не так много времени, и они все здесь «окрестят»60. Название географического объекта становилось важным фактором его последующего описания и восприятия окружающими как части культурного ландшафта. Таким образом формировался новый культурный контекст, наполненный заданными смыслами, которые могли быть прочитаны как национальные. Если первоначально процедура номинаций была, условно говоря, «заявительной», то затем она становится «разрешительной» (не обязательно через официальное согласование, но и путем негласной конвенции) и, наконец, рекомендательной и директивной61. На начальном этапе во многом благодаря народной инициативе ойконимы чаще всего были связаны с гидронимами или именами первооснователей, однако со временем нарастает православно-русская по семантике топонимия. Важную роль в этом процессе играла так называемая перенесенная топонимия, когда в Азиатской России в массовом порядке воспроизводились названия мест выхода переселенцев. С усилением контроля государства над крестьянскими миграциями повышается его вклад и в номинацию населенных пунктов. В середине XIX в. западносибирский генерал-губернатор Г.Х.Гас-форд уже предписывал давать новым населенным пунктам названия, связанные с именами членов императорской семьи. Управляющий делами КСЖД А.Н.Куломзин во время поездки 1896 г. по Сибири также рекомендовал местным чиновникам: «Нужно, когда встречается к тому случай, наводить переселенцев на мысль давать поселкам наименования в честь членов императорской фамилии, дабы всеми доступными средствами способствовать скреплению этой окраины с родною колы-белью»62.

                      Духовно сцементировать разнородное русское общество на азиатских окраинах призвана была Русская православная церковь. «Русскую землю» крестьянин воспринимал прежде всего как «христианское царство», где живут православные люди. «Политическое возобладание русскими Сибирью, — отмечал еще в начале XIX в. П.А.Словцов, — равномерно совершалось и в Христианском разуме, через сооружение часовен, церквей, монастырей и соборных храмов»63. Для традиционной системы представлений и переживаний была важна трансляция на новые места объектов религиозного почитания и покровительства, что вело к сакрализации пространства. Ритуал крестоводвижения, а затем и строительство православных храмов означали символическое присвоение и оформление новой территории, указание на ее принадлежность не только русскому миру как особому культурному порядку, но и русскому государству64.

                      В народном сознании закрепляются как сибирско-русские герои Ермак, Хабаров, Дежнев, Поярков, появляются местночтимые святые, иконы, популярные места религиозного паломничества, монастыри. Открытие новых православных храмов, торжественное освящение икон,

                      ТЮАПТ1Н» № 3-4 (58-59) 2010

                      установление памятников павшим героям, проведение церковных и государственных праздников и юбилеев присоединения к России, чествование главных подвижников «русского дела» становились демонстрацией утвердившейся «русскости», что подчеркивали в своих проповедях священники, провозглашали местные губернаторы и генерал-губернаторы, пропагандировали общественные деятели и краеведы. Той же цели призваны были служить местные музеи, исторические публичные чтения и памятные издания для широких масс. В «обрусительных» сценариях (имперском и народном) механизмы превращения «незнаемой» земли в русское христианское пространство включали, таким образом, наряду с хлебопашеством, осмысление ее как богоданной и закрепленной православной и национальной символикой, как земли, право на которую подкреплено ратными трудами и пролитой кровью.

                      Русский крестьянин-переселенец и империализм

                      65 Sunderland 2000: 210—212.

                      66 Брейфогл 2002: 185, 188.

                      67 Sunderland 2001.

                      Сандерланд поставил, на наш взгляд, очень важную проблему. Было ли переселение феноменом сельского хозяйства или империализма? Было ли это историей колониальной экспансии или внутреннего развития? Или это было и тем и другим?65 Действительно, во взаимоотношениях власти и туземцев русские переселенцы могли стать важной «третьей силой», способной придать процессу колонизации новое измерение. Однако казаки и крестьяне «не были ни убежденными агентами имперской власти, ни носителями „цивилизаторской“ миссии, ни миссионерами»66, хотя их стремились возвысить и включить в решение геополитических и национальных задач. Они оставались далекими от осознания своего высокого имперского и культуртрегерского предназначения, представляя собой своего рода «неимперских империалистов», по-крестьянски прагматичных во взглядах на туземное население и озабоченных главным образом количеством и качеством земли67. Но только они, по мнению многих имперских экспертов, могли стать реальной силой, способной сплотить огромное политическое пространство России, добиться «слияния» ее окраин с русским государственным ядром. За Уралом самодержавие отказалось от крепостнического варианта закрепления за империей новых земель, не использовало помещика в качестве колонизационного и культурного элемента, как это было в Поволжье, Новороссии и Западном крае, а сделало главную ставку на крестьянина.

                      Многие влиятельные имперские и общественные эксперты утверждали, что «русский крестьянин — колонист по преимуществу», и делали упор на «вольно-народный» характер казачьего и крестьянского движения на восток, подчеркивая при этом, что заселение земель за Уралом прошло самовольно и даже нередко вопреки государству и правительство лишь воспользовалось результатами миграционного творчества простых русских людей. Видный земский деятель А.И.Васильчи-ков писал, что русские люди «проникали и переселялись на заселяемые земли прежде, чем вступали на них русские войска и власти, и завоева-

                      ИОЛПТ1КГ № 3-4 (58-59) 2010

                      68 Цит. по: Колесников 1973: 61.

                      70 Уманец 1884: 33.

                      ние, колонизация совершались не оружием, а орудиями — сохой, косой, топором»68.

                      В этой исторической трактовке был важен поворот от прежнего осуждения «вольницы» к попытке дать ей иную интерпретацию, включив в имперскую идеологию. Народная колонизация начинает толковаться как необходимое дополнение к военной экспансии, причем специально акцентируется, что об этом свидетельствует вся российская история. «Везде и всюду мы видим одно и то же: меч завоевывает, а плуг закрепляет завоеванное и не только мирит покоренного с завоевателем, но и ассимилирует его бескровным мирным путем. Сама история говорит за то, что русский человек крепко отстаивает свою народность и безусловно способен к колонизаторской деятельности»69. «Вслед за военным занятием страны, — отмечал известный публицист Ф.М.Ума-нец, — должно идти занятие культурно-этнографическое. Русская соха и борона должны обязательно следовать за русскими знаменами, и точно так же, как горы Кавказа и пески Средней Азии не остановили русского солдата, они не должны останавливать русского переселенца»70.

                      Уманец описывает переселение русских за Урал в категориях «мужичьей колонизации» и «этнографического завоевания» Сибири, ставя их в один ряд с распространением «англосаксонской расы» в Северной Америке, но делает из этого совершенно иные политические выводы. В руководстве переселенческим движением он предлагает довериться «закону природы», «инстинкту» крестьянина-переселенца, лишь направляя колонизационные потоки в нужное государству русло. Россия в отношении своих окраин не может руководствоваться колониальным расчетом экономической выгоды. «Мы должны, — заключает он, — занимать и колонизировать сопредельные пустыни не ради увлечения дешевыми лаврами и мишурной славой, не потому, что нам это выгодно, не потому, чтобы не хватало оренбургского или херсонского чернозема. а просто потому, что без этой колонизации мы не отвечаем за спокойствие областей давно заселенных и столетия назад вошедших в государственные пределы». Колонизация, в его интерпретации, есть «народная повинность, фатально вытекающая из нашего географического положения и государственного достоинства»71.

                      Сохраняя идеологическую дистанцию, отделяющую Россию от европейских колониальных держав, имперские теоретики вместе с тем усваивали и с осторожностью внедряли в общественное сознание экономические и национальные обоснования колонизации. «Из того, что стремление на Восток составляет нашу историческую миссию, из того. что „судьбой нам суждено“ осенить пустыню идеей государственности и внести в нее кодекс христианской нравственности, — доказывал Уманец, — вовсе не следует, что бы мы должны были постоянно „работать в убыток“ и, таская каштаны для других народов, всегда оставаться на втором плане». Именно русские, по его мнению, должны получить лучшие земли на окраинах, потому что добыты они «русской головой и русской кровью», налогами с русских крестьян, потому что именно

                      ТЮАПТ1Н» № 3-4 (58-59) 2010

                      72 Там же: 225—226

                      77 Любавский 1996: 474.

                      77 Ерофеева 2001: 333.

                      75 Беляков 1899: 6; Кризис 1984: 47.

                      76 Центральный государственный архив Республики Казахстан: ф. 769, оп. 1, д. 4591, л. 70.

                      77 Велецкий 1908: 199.

                      русские внесли наибольший вклад в их «завоевание» и установление там «общественной безопасности»72.

                      Для укрепления империи необходимо было создать на окраинах критическую массу русского населения, которое и станет демографической основой государственной целостности. «. Могучее народное движение. заставило власти не только отказаться от мысли остановить это движение. но и взять в свои руки руководство им», — констатирует историк М.К.Любавский73. Главной движущей силой колонизации становится уже не «природная стихия» крестьянских побегов от государства, а само государство, которое направляет народные потоки, создает для русских переселенцев защитно-оградительную инфраструктуру, законодательно стимулирует и регулирует размещение русских населенных пунктов74.

                      В крестьянском миграционном сознании переселение за Урал преломлялось как стратегическая задача, поставленная монархом и объединяющая интересы крестьянства и государства. Это придавало миграционным настроениям переселенцев особую легитимность. Вопреки бюрократическим запретам, переселенец верил, что, двинувшись за Урал, делает «царское дело» и что «казна» его не бросит75. Самовольное переселение крестьян не прекращалось на протяжении всей имперской истории и все больше учитывалось властью, встраивалось в ее политические сценарии. И даже если переселение не было санкционировано государством, самовольный мигрант, прибыв в Сибирь, считал себя вправе требовать от местных властей помощи в обустройстве на новых землях. Как отмечал один из уездных начальников в рапорте на имя акмолинского губернатора: «Разуверить их в том, что свободных для поселения мест нет, положительно невозможно, поскольку на все доводы они отвечают словами: „мы явились. и, следовательно, имеем право селиться“»76. С этим вынуждены были соглашаться и переселенческие чиновники, признавая крестьянские резоны, что обратно им дороги нет, что все они одинаково нуждаются в помощи государства и будут делать общее дело, независимо от наличия или отсутствия формального разрешения на переселение77.

                      Именно такими инстинктивными установками русского крестьянина и постаралась воспользоваться империя, чтобы не только экономически освоить новые территории, но и надежно прикрепить их к государственному ядру. При этом неуклонно подчеркивалось инициативное участие народа в построении империи. «Первопроходцы», возведенные в ранг имперских и национальных героев, не только отыскали «ничьи» земли за Уралом, но и обеспечили «историческое право» на обладание ими. Присоединение Амура интерпретировалось как «возвращение» земель, добытых ранее народными массами, и стихийное движение русских людей на восток, «к морю-океану». Для «степи» использовались мотивы извечной борьбы с ней «леса», защиты земледельцев от «хищничества» кочевников. В XIX и даже в начале XX в. переселенцы, не считаясь с правительственными запретами, не переставали идти на

                      ПОЛИЛИ» № 3-4 (58-59) 2010

                      78 Шмурло 1898: 62. С.В.Лурье образно описывает этот процесс «убегания» крестьянина от государства как игру в «кошки-мышки» (Лурье 1997: 161—169).

                      79 Милов 1998: 566.

                      80 Барсуков 1883: 382.

                      i Не можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

                      81 Куропаткин 1906: 44.

                      все еще официально закрытые «внутренние» земли Сибири, Степного края и Туркестана. Задолго до включения этих территорий в состав империи крестьянские поселения появились на Алтае, в Урянхайском крае, Маньчжурии и даже в Северном Иране и Монголии. Места, обжитые русским пахарем, могли рассматриваться как потенциально принадлежащие России. Конечно, русскому человеку не чуждо было стремление уйти из зоны досягаемости власти, однако тем самым он выполнял функцию, которая вполне могла устроить империю: «он заносит русскую культуру в глубь Азии, цивилизует тамошнюю „орду“, он, по его собственному выражению, „русскому царю землицу завоевывает11», а дипломатам остается «лишь оформить это завоевание»78.

                      Экстенсивный характер русского земледелия и демографический взрыв пореформенного времени усилили миграционную мотивацию русского крестьянина, породив своеобразный «сельско-земледельческий империализм», как именовал его философ Н.Ф.Федоров. Современные исследования подтверждают данную тенденцию: «Крайне экстенсивный характер земледельческого производства и объективная невозможность его интенсификации привели к тому, что основная историческая территория Русского государства не выдерживала увеличения плотности населения. Отсюда постоянная, существовавшая веками, необходимость оттока населения на новые территории»79.

                      Империя надеялась использовать крестьянина как для хозяйственного освоения азиатских окраин, так и для легитимации территориальной экспансии, которая оправдывалась приращением пахотной земли. Определяя главную цель присоединения к России обширного и пустынного Амурского края, архиепископ камчатский, курильский и алеутский Иннокентий уже в 1856 г. отмечал, что она заключается прежде всего в том, «чтобы благовременно и без столкновений с другими державами приготовить несколько мест для заселения русских, когда для них тесно будет в России»80. Империя могла позиционировать себя в качестве государства, заботящегося не только о ныне живущих, но и будущих поколениях русских людей. «Необходимо помнить, — писал в 1900 г., опираясь на расчеты Менделеева, Куропаткин, — что в 2000 году население России достигнет почти 400 мил. Надо уже теперь начать подготовлять свободные земли в Сибири, по крайней мере, для четвертой части этой цифры»81.

                      Крестьянская колонизация в таком случае может быть представлена как результат конфликта и сотрудничества крестьянского общинного мира с государством. Россия как «мир» появлялась везде, где поселялись русские, определявшие ее «сакральные границы». Островки этого «мира» формировали своего рода русский архипелаг в азиатском океане, разрастаясь от городов (крепостей), казачьих станиц, укрепленных линий вдоль почтовых и торговых трактов и сливаясь постепенно в массивный «русский континент». «Этот своеобразный русский этатизм, этот своеобразный перенос понятий и обеспечивал силу русской

                      ТЮАПТ1Н» № 3-4 (58-59) 2010

                      «Культурное бессилие» переселенца и хозяйственное «хищничество»

                      83 Очерки 2001: 60.

                      8/4 Современная летопись 1882: 999.

                      85 Записка ген.-м. фон Валя б.г.

                      86 Записка В.К.Плеве б.г.

                      87 Поездка 1911: 81.

                      экспансии», — делает вывод Лурье82. Все это создавало предпосылки идеологического синкретизма вольно-народной миграции, правительственной колонизации и даже имперской экспансии и соответствовало идее «народного самодержавия», демонстрировавшего патриархальнопопечительное отношение к «отсталому», но верноподданному крестьянину.

                      Казалось бы, рост численности русского населения в азиатской части империи должен был демонстрировать успех курса на «слияние» окраин с центром страны. Однако крестьянское переселение создавало для властей и новые проблемы, обостряя социальные, национальные и конфессиональные противоречия.

                      Помимо нежелания помещиков лишиться дешевого крестьянского труда, существовали и сдерживающие политические факторы. Украинцы и белорусы были нужны на западе империи для усиления там «русского начала», что стало особенно ясно после восстания 1863 г. В результате самодержавие было вынуждено приостановить в СевероЗападном крае действие циркуляра министра внутренних дел «О порядке переселения крестьян на свободные земли» (1868 г.)83. Массовое передвижение русских людей на восток воспринималось как политически опасное. «Уйдем в Азию, чтобы предоставить на нашей европейской территории возможно больший простор для чужеземной колонизации!» — грозно восклицал катковский «Русский вестник», которому уже мерещилось «онемечивание» западнорусских земель84. Витебский губернатор В.В. фон Валь в 1890-х годах выражал тревогу, что «тихое и спокойное белорусское население заменится латышским, а с уменьшением белорусов ослабнет и русский характер Витебской губернии»85. Аналогичную озабоченность проявлял и министр внутренних дел В.К.Плеве, подчеркивавший, что «из местностей с преобладающим инородческим населением переселяются преимущественно русские крестьяне». Констатируя отсутствие целенаправленной политики, направленной на «усиление русской народности в местностях с преобладающим иноплеменным населением», он отмечал, что переселенцы неохотно идут на Кавказ, в Туркестан, Приамурский край — «местности, которые по политическим соображениям особенно нуждаются в приливе русского населения»86. Позднее ту же позицию будет отстаивать и Столыпин, обращая внимание на опасность массового «ухода» русского населения из Европейской России в Азиатскую: «Лицом повернувшись к Обдорам», Россия откроет свои западные области для немецкого натиска. «. Чрезмерное выселение образует здесь многочисленные поры и скважины, которые быстро заполнятся иностранными колонистами. В тех пределах, в каких происходит естественный процесс выселения из западной России, пока идет нормальный „отлив“ — он только желателен. Но начать искусственный процесс выкачивания русских людей из Европейской России было бы ошибкой»87.

                      ПОЛИЛИ» № 3-4 (58-59) 2010

                      88 Кауфман 1908: 346.

                      90 Кауфман 1909: 57.

                      91 Плотников 1901: 145.

                      Во второй половине XIX — начале XX в. политические приоритеты государства на азиатских окраинах меняются. От узкой задачи заселения любыми, в том числе «хозяйственно слабыми» и конфессионально «чуждыми», людьми, включая старообрядцев, сектантов и даже уголовных ссыльных, произошел поворот к более широкой колонизационной программе — созданию экономически устойчивого и культурно доминирующего русского населения, которое сможет прочно скрепить империю. При этом народнически настроенная интеллигенция в Азиатской России, особенно те, кто был связан с переселенческим делом и мог влиять на политический курс правительства, смотрела на русских крестьян как на «отсталых», требующих правительственного попечительства и поднятия культуры. Прежде всего речь шла о неспособности переселенцев самостоятельно организовать на новых местах рациональное хозяйство, что грозило в будущем новым малоземельем88.

                      Переселение на азиатские окраины, породившее плохо вписывающиеся в прежнюю социальную парадигму противоречия между переселенцами и старожилами, русскими крестьянами и инородцами, повлекло за собой усложнение взгляда на народ. Публикации о бедных колонистах оказались наполнены не только сочувствием к скитаниям и страданиям переселенцев, но и «грустью» по поводу таких внезапно обнаружившихся черт их характера, как страсть к бродяжничеству, «алчное желание захватить лучший участок, боязнь остановиться на окончательном выборе, кипучая поспешность при бросании с одного непонравившегося места на другое»89 и т.п. А.А.Кауфман, слывший одним из наиболее авторитетных экспертов в переселенческом деле, публично критиковал «мужиколюбивых авторов» с их аргументацией, почерпнутой из «ультранароднического словаря», указывая, что переселенческое хозяйство носит по преимуществу «захватно-хищнический характер»90. Под натиском переселенцев местная администрация была вынуждена признавать самовольные захваты и пытаться как-то упорядочить земельные права. Переселенческий поток уже нельзя было сдержать — все новые и новые волны мигрантов накатывались не только на инородцев, но и на русских старожилов, которые теперь тоже оказались обиженной стороной.

                      Восхищение «отвагой» первопоселенцев и их колонизационной энергией сменялось негативными оценками самовольства, хищничества в отношении природных ресурсов, беспредела в эксплуатации туземного населения. Не только в казахской степи или в Забайкалье, но и на сибирском севере русский крестьянин нередко смотрел на инородца «не как на человека, а как на домашнее животное», обязанное повиноваться всем требованиям, и не стеснялся в захватах земли, охотничьих угодий и рыбных промыслов, объясняя это тем, что «вода в реке текущая, принадлежит всем, дана Богом, и промышлять в ней могут все и каждый»91. Случались прямые захваты не только земли, но и скота, что приводило к вытеснению кочевников на новые места или даже за пределы Российской империи. «Киргиз видит в нем насильника, который

                      ТЮАПТ1Н» № 3-4 (58-59) 2010

                      92 Шмурло 1898: 63.

                      93 Юбилейный сборник 1902: 103.

                      залез в его землю, а переселенец не признает прав того, говоря: это земля царская, то есть наша. Отсюда постоянные столкновения. Обмануть киргиза, подстрелить его — самое обыкновенное для переселенца дело»92.

                      Появление на азиатских окраинах обедневших крестьян, вытолкнутых из Европейской России преимущественно социально-экономическими причинами, никак не могло работать на создание положительного имиджа русских. Официально признавался не просто невысокий, но даже более низкий по сравнению с инородцами уровень хозяйственной культуры новоселов. Переселенец, как правило, не был готов к быстрой адаптации своих сельскохозяйственных приемов к новой природно-климатической среде, не хватало у него и духа предприимчивости, самостоятельности. Естественно, что в хозяйстве и быту он искал тех же условий, к которым привык на родине, и, если не находил, то вследствие отсутствия необходимых знаний, решимости, выдержки и материальных средств быстро терял терпение и уверенность в своих силах, бросал землю, с которой его мало что связывало. Отрыв же крестьян от земледельческих занятий и превращение в горожан не приветствовались властями, ибо входили в противоречие с идеологическими установками на позитивный потенциал именно крестьянина-земледельца.

                      Вопреки планам государства, русский переселенец не обретал прочной оседлости и потому о земле не заботился; при истощении надела он арендовал другой или уходил на новый переселенческий участок. Легенды о существовании в Сибири «небывало богатых краев», распространявшиеся в том числе и через народные брошюры, завлекавшие крестьян переселяться за Урал, провоцировали желание искать лучшей земли. В результате очередной миграционный рывок завершился не созданием «сплошного густого русского населения», а появлением на азиатских окраинах народной массы, «блуждающей по уездам бесцельно и безрезультатно». Хищническое истребление крестьянами леса в степи нередко сопровождалось заявлениями: «На наш век хватит»93. Осторожно, не распространяя своих оценок на всех крестьян, публицисты начинают писать об особом типе «хищника земли», «шатуне», «стяжателе», который не имеет ничего общего с «коренным пахарем». Регресс сельскохозяйственных культур и агрономических приемов, снижение плодородия земли, хронический голод, возвратная миграция стали обычными явлениями, сопутствовавшими крестьянскому переселению и водворению на новых местах. Те, кто описывал эти процессы в рамках социально-экономического дискурса, предпочитали искать причины негативных явлений исключительно в материально-финансовой сфере: недостатке средств на обзаведение хозяйством, неудобных землях, нехватке рабочих рук, необеспеченности новоселов скотом, инвентарем. В то же время были и такие, кто предупреждал, что переселение в Сибирь может стать «тормозом» для развития России. «В Сибири. приемы земледелия становятся менее культурными, подворные владельцы и даже собственники превращаются в общинников,

                      TOAHTIH» № 3-4 (58-59) 2010

                      94 Дедлов 2008: 326—327.

                      95 Записка [Земского отдела МВД] б.г.: 8.

                      96 Головачев 1902: 136.

                      97 Резун, Шилов-ский 2005: 16.

                      98 См. Ремнев 2006.

                      99 Всеподданнейший отчет Степного генерал-губернатора б.г.: 21.

                      100 Дедлов 2008: 330.

                      привязанность к церкви и школе слабеет, развивается бродяжнический дух»94.

                      На официальном уровне вынуждены были признать, что русские крестьяне не стали образцом для переходивших к земледелию кочевников, которые «заимствовали у русских то же небережливое, хищническое отношение к земле, какое последние, к сожалению, проявляют на чужбине»95. «Нужно сказать, что духовная, нравственная сторона киргиз не изменяется к лучшему от соседства с русскими, то есть с казаками, ленивыми, невежественными, жадными, и переселенцами из России, на которых киргиз смотрит как на врагов, лишающих его лучших угодий», — констатировал и областник П.М.Головачев96. Такого рода разочарование в колонизационном потенциале русского народа возникало все чаще, хотя все еще заслонялось чувством сострадания и критикой бездействия властей, по-прежнему составлявшей основное содержание переселенческой публицистики.

                      «Культурное бессилие» русских крестьян провоцировало поиск врагов, конфессиональных и культурных конкурентов. Националистический пафос борьбы с иностранным засильем в Азиатской России вылился в фобию по отношению к немецким колонистам, которые якобы угрожали русскому делу на окраинах97. Опасными конкурентами русских поселенцев в казахской степи и Туркестане объявлялись татары98. Мусульманам не казахского происхождения было запрещено приобретать земли в степи. Нашлось место и рассуждениям об угрозе со стороны евреев, в экономическую кабалу к которым могли попасть не только «наивные» туземцы, но и русские крестьяне99. «Этакий народ-дитя, — сетовал в 1897 г. в своих путевых заметках о Сибири знаток переселенцев Дедлов, — нравственно слабосилен, и потому так легко справляются с ним немцы, армяне и среднеазиатские туземцы, более культурные, с более выработанной личностью. И потому-то власти надобно его защищать: иначе его заедят»100. Так могла акцентироваться еще одна возможность патерналистского сближения имперской власти и русского народа.

                      Колонизация и крестьянская община

                      В специальных переселенческих изданиях, периодической печати, отчетах и записках чиновников содержались тревожные сомнения относительно колонизационных возможностей русского крестьянина: не потерял ли он свою колонизирующую силу, не иссяк ли «народный гений созидательного творчества»? Свидетельствами культурного поражения русской колонизации на окраинах могли служить не только регресс сельскохозяйственных культур и агрономических приемов, снижение плодородия земли, хронический голод и другие упоминавшиеся выше негативные явления, но и утрата традиций общинной жизни русского крестьянина.

                      Воссоздание на азиатских окраинах общины, бывшей объектом устойчивых, хотя и весьма разнородных обвинений (в писарском

                      ТЮАПТ1Н» № 3-4 (58-59) 2010

                      101 Френкель 1999: 28.

                      102 Елисеев 1891: 154.

                      103 Кауфман 1905а: 346.

                      бюрократизме, хозяйственном консерватизме, патернализме, излишнем демократизме и даже коммунизме), требовало у ее сторонников не менее сильных аргументов. Идеальная модель крестьянского общества пересекалась с давно обсуждаемыми проектами волостного земства — «первоначальной ячейки устроения жизни, практической школы общественной солидарности на почве самоуправления», «основы народной свободы земледельческой России», «нижнего пласта демократического строя» и, наконец, «национального образца демократической организации». При отсутствии подобных общественных институтов население было обречено оставаться «распыленной, неопытной, общественно неумелой массой»101, которую легко сбить с толку. Земство, в отличие от крестьянской волости, должно было быть всесословным, что позволило бы «культурным элементам» оказывать влияние на крестьян. Идея волостного земства более всего соответствовала западным представлениям о муниципальных органах как школах демократии и гражданского общества, где происходит обучение солидарности и новым формам организации труда. Для переселенческих чиновников — практиков «окультуривания» российского колонизатора воспитание и поддержание в нем коллективизма было действительно насущной задачей, не обязательно связанной с политическими новациями.

                      Самостоятельность колониста, умение организовать свое хозяйство и быт без посторонней, прежде всего государственной, помощи ценились на всех окраинах. Альтернативой государству-попечителю и чиновнику должна была выступать внутренняя организация крестьянства. «Переселенец должен рассчитывать не на казну, а на личный труд»102. Рассматривая различные проявления «хищничества» переселенцев, Кауфман объяснял их «недостатком общей культурности» российского колонизатора, его ориентацией на частные, сиюминутные выгоды, непониманием важности общественных обязанностей и ответственности — будь то перед будущими поколениями, соседями или государством. Отсутствие характерной для переселенцев европейского происхождения (в первую очередь немцев) общественной солидарности, сплоченности коллектива для решения общих задач, таких как строительство новых дорог и поддержание тех, которые построили предшественники, создание благоустроенных поселений, школ и больниц и т.п., «низводило» великороссов и малороссов до «азиатов». «И те, и другие могут наслаждаться жизнью, когда вокруг страшный смрад, благодаря собственной беспечности, или мокнуть под дождем, дрожать от холода, когда в двух шагах чуть не девственный лес. До других товарищей по несчастью ни тем, ни другим нет никакого дела: будет ли кто жить после их ухода на том месте, которое они загадили, или в той юрте, войлоки с которой они украли, — об этом никто не думает»103. Интересно, что противопоставление культурных европейских колонизаторов («колонисты цивилизованных национальностей») и «некультурных азиатов» на восточных окраинах не было жестким, но не ввиду разочарования в культурности и рациональности «немцев», а в силу столь же высокой организованности

                      ИОЛПТ1КГ № 3-4 (58-59) 2010

                      104 Кохановский 1908: 6.

                      106 Елисеев 1891: 132.

                      «встречных» азиатских колонизаторов — китайцев и корейцев. «Перед нами огромные массы, однородные, трудолюбивые, объединенные почти одинаковой везде религией, письменностью, обычаями, всем вообще укладом жизни и в течение тысячелетий выковывавшие свою культуру. Их можно разбить в войне, но не победить»104.

                      В этом противопоставлении «Европы» и «Азии» единственным «безобразно-хищническим» азиатом часто оказывался русский крестьянский переселенец, главное колонизационное достоинство которого сводилось к количеству. Этот «неправильный», но многочисленный колонизатор не знает и не желает узнавать особенности края, поэтому бросает землю, за которой пришел, передает ее китайцам, нанимает батраков, а сам отыскивает выгодный и легкий промысел в городе или занимается извозом. Сравнительно высокий заработок и свободное время «при привезенной из России малокультурности и отсутствии здесь каких-либо образовательных школ, курсов или развлечений тратились в большей части на пьянство», и «в этом благодатном крае грозила вырасти среди трудолюбивых китайцев и японцев пьяная Россия»105. Цивилизованность крестьянина «нерусского корня» открывалась путешественникам в самых разных сторонах быта: непривычная чистота, осознанный коллективизм, прочный целесообразный уклад жизни, вера «без гнусных суеверий». «Культурность» и «неметчина» станут практически синонимами, характеризующими высокий уровень хозяйственной культуры колониста.

                      Качество переселенческой партии чиновники оценивали по сплоченности коллектива. В связи с этим бывшие отходники, ремесленники, утратившие общинные навыки, рассматривались как «не особо удачный» колонизационный материал, поскольку они «. не умели хорошо приняться за дело, не составляя дружной общины по своей разнородности. не могли сплотиться в одну дружную семью, так что среди них не могло быть артельного начала, задруги, помочи, общей пахоты и других общих начинаний, которые могли бы особенно пригодиться в таком трудном и новом деле, как колонизация чуждого края»106. Отсутствие сплоченности не позволяло переселенцам проявлять «собственную инициативу». Получалось, что община не подавляла индивидуализм, но помогала ему проявиться на основе простой солидарности и кооперации, создавала условия для самостоятельности коллектива, независимости его от внешних сил и тем самым способствовала формированию и реализации в нем личных интересов.

                      Выборы старост («старших»), проведение сходок будущих домохозяев, самостоятельное «разделение на общества, придерживаясь главным образом родных сел и волостей», создание сельских дружин в ситуации внешних угроз — начальные общественные практики в местах водворения107. Во избежание конфликтов массовые переселенческие партии старались размещать в переселенческих бараках даже во время следования семьями одного и того же «общества». Представления о единстве русских переселенцев опровергались «жестокой враждой»

                      ТЮАПТ1Н» № 3-4 (58-59) 2010

                      108 Иванов 1890: 245.

                      1109 Сборник 1983: 14.

                      и распрями даже соседских обществ, особенно бросавшимися в глаза на фоне монолитности иностранных колонистов, которые сплачивались не общей территорией выхода, а внутренним единством культуры, веры, языка, усиленным внешним иноязычным, иноконфессиональным и инокультурным окружением.

                      Слабость общины как социальной организации, как внутреннего «опекуна» неизбежно повышала роль государства в решении этих задач. Именно в кругах переселенческих чиновников возникло понятие «государственного пестуна», то есть колониста, утратившего самостоятельность и предприимчивость. Получая разнообразную и зачастую безвозмездную помощь, крестьянин-переселенец утрачивал заинтересованность в индивидуальном труде и общественной инициативе. «Хищничество» крестьянина проявлялось не только по отношению к отведенным ему земле, лесу, угодьям, но и по отношению к различного рода сооружениям, на строительство которых он не затратил своих сил и средств, получив их от государства. Недостаточно бережно относились новоселы, в частности, к гидротехническим сооружениям — «устраивают переезды и прогоняют скот через каналы <. >даже ездят по самим каналам», для удобства иногда «заваливая их кочками, соломой и сеном», не ограждают колодцы, построенные на казенные средства, не очищают их и т.д. Следствием правительственных льгот становилась деградация и без того низких социальных потребностей. Из-за слабой самоорганизации крестьяне-переселенцы не смогли создать устойчивые общественные институты управления, суда и, главное, взаимопомощи. Разобщенность самих переселенцев и неравноправные формы взаимодействия с принимающими сообществами (прежде всего со старожилами) также не благоприятствовали сплоченности крестьянского мира108. Уверовав в свою высокую миссию на окраинах, русский крестьянин рассчитывал не только компенсировать собственные расходы на переезд и водворение на новых местах, но и в дальнейшем получать постоянное вознаграждение за взятую им на себя роль государственного колонизатора. Подобная установка порождала иждивенческие настроения, служившие дополнительной причиной экономической и культурной пассивности. Переселенцы «отвыкали от всяких общественных обязательств, учреждения новых школ, больниц, запасных магазинов, устройства дорог, содержания общественного управления, постройки церквей, призрения сирот и убогих, даже наем на подводу священнику для совершения требы они считали обязанностью прави-тельства»109.

                      Слабость общих интересов усугублялась нежеланием создавать какие-либо общественные предприятия, за исключением кабаков. Безответственное отношение к общественной казне и хозяйству проявлялось в том, что вырученные средства не обращались в мирской капитал, а раздавались, не принося за незначительностью сумм существенной пользы отдельным хозяевам, но нанося урон общественному капиталу. В отчетных материалах чиновников постоянно встречаются сетования

                      ПОЛИЛИ» № 3-4 (58-59) 2010

                      110 Кауфман 1905а: 335.

                      111 Шкапский 1897: 43.

                      (особенно по поводу мирских приговоров о выдаче каждому двору к празднику «известного количества ведер» из общественного кабака), свидетельствующие о распространенности данной практики.

                      Община переселенцев воспринималась многими экспертами не только как социальная структура, основа самоуправления, фискальный институт, но и как поземельная организация со всеми ее функциями: возможными переделами, круговой порукой, организацией коллективных работ, регулированием земельных отношений на основе обычного права. Проверкой на прочность общинных отношений переселенцев становилась конкуренция со «встречными» традициями местных (аборигенных) жителей. Так, по свидетельству Кауфмана, русские переселенцы смогли освоить технику местной ирригации, но не пожелали «признавать выработанное веками водное обычное право» и принимали участие в общих работах по очистке и ремонту арыков только в качестве надсмотрщиков110.

                      Вместе с тем, признав в рамках столыпинского аграрного курса преимущества подворного, индивидуального владения, эксперты делали упор прежде всего на политическую, социальную, административную и национальную составляющие крестьянской общины. В связи с этим ставился вопрос о возможности и необходимости распространения общинного самоуправления на инородцев, в частности на казахов. Помимо культуртрегерского влияния русских переселенцев, предполагался и перенос форм земельного владения. Главная задача народной колонизации виделась в приобщении кочевников к оседлому образу жизни. Кочевое хозяйство объявлялось более примитивным, нежели земледелие, более зависимым от природной стихии, поэтому «благородная культурная миссия в Степи» связывалась также с распространением «более высокой хозяйственной культуры». Вновь освоенные и включенные в земледельческий оборот земли назывались «культурной площадью», а новый этап отношений с кочевниками — этапом «культивизации», то есть «продвижения степняка по пути, указанному культуртрегером-землепашцем», и включения его в «великую семью культурного человека»111.

                      Аргументы в пользу «общинной прививки» для кочевников имели преимущественно социальную направленность. Считалось, что переход к земледелию приведет к «замене преобладающей между киргизами (и другими кочевыми народами — Авт.) замкнутости родовых начал общинными отношениями», к преодолению засилья родовой аристократии. Обращение «степняков» в «добрых пахарей» позволит им избежать эксплуатации со стороны богатых соплеменников, а также крестьян и казаков и будет способствовать «естественному развитию жизни» без насилия. В данном случае идеальной конструкцией выступала русская община, которая в планах чиновников представала не только уравнительным инструментом, но и органом опеки и попечения, защиты интересов каждого ее члена. Хозяйственные функции общины, особенно при искусственном орошении, возрастали. Земельные наделы осед-

                      ТЮАПТ1Н» № 3-4 (58-59) 2010

                      11 ГАОО: ф. 3, оп. 7, д. 11587, т. 1, л. 124—125. Подробнее см. Ремнев, Суворова (в печати).

                      «Осибиря-чивание» русских как политический и культурный миф

                      113 Родигина 2006б: 99—100.

                      114 Ганелин 1991: 178.

                      115 Письмо 2004: 62.

                      116 Кауфман 1909: 65.

                      117 Кауфман 1905б: 171.

                      лых киргизов предполагалось изымать из «волости кочевников» и передавать в общинное владение. Это было направлено против зажиточной верхушки кочевого социума, в которой видели главного противника земледельческих занятий. В то же время, поскольку эта часть населения пользовалась наибольшим авторитетом, администрация не оставляла надежды склонить ее в пользу земледелия и оседлого образа жизни. В качестве одного из возможных вариантов решения этой задачи рассматривался постепенный переход к оседлому состоянию через полуоседлое. В целях развития местных «сельских обывателей» предлагалось создать на степных окраинах самостоятельные административные структуры по образцу существующих «в русских селениях с непосредственным подчинением уездным управлениям»112.

                      Образ Сибири как своего рода «крестьянского Эльдорадо», «мужицкого царства», свободного от помещиков, появившийся во многом благодаря ссыльным декабристам, с 1880-х годов был востребован и развит народниками, начавшими связывать с Сибирью надежды на воплощение своих идеалов общинного социализма. Однако, соприкоснувшись с сибирской действительностью, многие из них быстро утратили социалистические иллюзии в отношении сибирского крестьянина. В прессе заговорили о том, что «Сибирь — не якорь спасения для России», что «Сибирь — дочь России, во всем похожая на родную мать»113. При обсуждении в 1905 г. вопроса о крестьянском представительстве в Государственной думе представители правящих кругов требовали преимуществ для внутренних губерний, заявляя, что крестьянские депутаты из Сибири, Туркестана и Степного края «не помогут государственному строительству»114. Даже Столыпин, так много сделавший для хозяйственного и культурного развития Сибири и не сомневавшийся в верноподданности переселенцев с их «правильным, чистым, русским миросозерцанием», призывал с осторожностью относиться к азиатским окраинам: «Иначе бессознательно и бесформенно создастся громадная, грубо-демократическая страна, которая скоро задавит Россию европей-скую»115. Не случайно он затормозил введение земства в Сибири, опасаясь, что старожилы займут в нем господствующие позиции и станут препятствовать переселенческому движению. «Если земство в чем-нибудь себя проявит, — разделял его опасения Кауфман, — то только в одном: в усиленных стараниях закрыть край для дальнейшего вселения»116. Земли за Уралом объявлялись достоянием всей России, чему противоречили областнические и националистические лозунги типа «Сибирь для сибиряков», «Киргизия для киргизов» или «Бурятия для бурят»117.

                      i Не можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

                      С начала 1890-х годов страницы столичных изданий заполнились рассказами разного рода путешественников, тиражировавших «образ» сибиряка как некоей «культурной аномалии». «Поверхностные исследователи Сибири, — отмечал польский автор В.Брониславский, сам проживший за Уралом несколько лет, — стараются нас уверить, что

                      ПОЛИЛИ» № 3-4 (58-59) 2010

                      118 Брониславский 1897.

                      120 Подробнее см. Ремнев 2004: 112—146.

                      121 Русский 1897.

                      сибиряк испорчен до мозга костей, что он поклоняется грубой силе, что в ней видит все назначение человека, что, словом, он унаследовал хищнические инстинкты от первых пионеров»118. На этом фоне новые переселенцы представали единственно возможными проводниками русской культуры — и жертвами старожилов: «Оборванный, обездоленный, несчастный изгнанник внушал сострадание и чуть не симпатию, а на голову сибиряка обрушились иные чувства душевно оскорбленного и возмущенного посетителя страны „чудес и курьезов“. В силу странной логики чувств на сибиряка и пала ответственность за безобразные устои сибирской гражданской жизни»119.

                      Положение осложнялось появлением сибирской интеллигенции. Еще в 1850-е годы в ее среде оформилось так называемое областническое течение, представители которого пытались доказать колониальный статус Сибири, выдвигая экономические, культурные и даже политические претензии к имперскому центру.

                      Осознание старожилами Сибири своей непохожести, формирование у них чувства территориальной обособленности и региональной социально-экономической ущемленности создавало предпосылки для выстраивания особой сибирской идентичности, которую областники надеялись мобилизовать в политических целях120. Сибирским областникам тоже не были чужды народнические настроения и склонность к «хождению в народ», но они быстрее своих европейских коллег избавились от идеалистических взглядов на крестьянина. Их оценки были куда более реалистичными, и в данной ситуации их симпатии оказались на стороне сибиряков-старожилов.

                      Важную роль в развернувшейся полемике сыграла газета «Сибирь», выходившая под редакцией И.П.Михайлова в Петербурге. Среди ее сотрудников было немало известных общественных деятелей, ученых, писателей, в том числе Г.Н.Потанин, Д.М. и П.М.Головачевы, В.И.Вагин, С.Я.Елпатьевский, М.В.Загоскин, А.А.Кауфман, Д.А.Кле-менц, В.М.Крутовский, Д.Н.Мамин-Сибиряк, Г.А.Мачтет, Н.Л.Скало-зубов, В.Л.Серошевский и др. Нередко расходясь по своим политическим позициям, все эти люди были убеждены, что русский крестьянин-переселенец не в состоянии осуществлять культуртрегерскую миссию не только в отношении старожила-сибиряка, но даже в отношении скотовода-киргиза. Он сам нуждается в просвещении и усвоении передовых форм сельского хозяйства, так как «чрезвычайно консервативен и не привык чему-либо научаться»121. «Являясь в качестве просвещенного колонизатора, он обыкновенно строит курную избу, роет в земле нору, вычисляет по погоде крещенского сочельника погоду в июле и ковыряет безводную степь допотопной косулей, „русским“ плугом, а когда ничего от земли не получает, становится в тупик перед новыми условиями природы, которых даже не предвидел. В лучшем случае он перенимает от туземцев способы обработки земли, а то предпочитает возвратиться „на старину“, „в Рассею“»122. Он никого не может чему-либо научить и дорого обходится местному населению, у которого отнимает землю.

                      ТЮАПТ1Н» № 3-4 (58-59) 2010

                      123 Кауфман 19056: 175.

                      124 Иртышский 1998: 185.

                      Переселенцы стремятся на все новые земли, к которым «не нужно прилагать ни знаний, ни энергии, которых у них нет; часто случается, что они побывали уже и на мифическом „Китайском Клину“, и в Западной Сибири, и в Акмолинской области; кое-кто из них успел где-нибудь урвать кусочек новой земельки, истощить ее, а часть еще блуждает, высматривая „обетованную землю“». Поэтому колонизационная емкость Сибири должна измеряться только количеством удобной земли, но и качеством самих переселенцев, если бы они состояли не из русских крестьян-земледельцев, а, например, «из староверов и сектантов, или из латышей и немецких колонистов, или из китайцев и корейцев, с их неимоверно низкою оценкою своего труда и тысячелетиями выработанной привычкой к интенсивной, почти огородной культуре»123.

                      Непохожесть сибиряка на его соотечественника из Европейской России не только удивляла, но и настораживала. Особенно беспокоило отношение старожилов к переселенцам, восприятие их как людей второго сорта и непрошеных гостей. Появление новых колонистов вызывало раздражение, расценивалось как «утеснение» и даже провоцировало желание сняться с насиженных мест и искать счастья на новых землях, оправившись дальше на восток. «Сибирская гордость, — описывал свои впечатления от поездки в Сибирь в 1895 г. Семенов-Тян-Шан-ский, — иногда доходила до того, что приселившиеся переселенцы, добровольно принятые сибиряками, лет по двадцати не признавались последними по себе равных, причем когда сибиряки переставали давать кличку „российских11 и роднились наконец с ними, то бывшие „рос-сийские“ не без гордости говорили приезжим, что они стали „сибиря-ками“, точно их повысили в чине»124. Отмечая свободу и зажиточность сибирских старожилов, отсутствие у них низкопоклонства перед чиновником, он вместе с тем с сожалением указывал на утрату ими присущей русскому народу поэтичности, музыкальности и религиозности, склонность к пьянству и сквернословию и даже леность.

                      О том же писали и такие авторитетные авторы, как И.Г.Прыжов, Н.М.Астырев, Н.Г.Короленко, Г.И.Успенский, А.П.Щапов. В самом движении на восток первооткрывателей Сибири теперь усматривали главным образом жажду наживы и стремление к грабежу. Сибирский крестьянин с его культом «сытого довольства» уже не радует «интеллигента», констатировал известный знаток крестьянской жизни Астырев. Уж слишком он не похож на тот идеал русского крестьянина, который был выстрадан и воспет великой русской литературой и увлек на служение народу многих интеллигентных русских людей. В изображении Астырева (ссылавшегося на исследования этнографов и собственные наблюдения) сибиряк представал человеком, добившимся известного материального благосостояния, но при этом превратившимся в «сухого материалиста», забывшего свою историю, утратившего многие прежние нравственные качества и даже равнодушного к религии. Сибиряк привык уважать силу денег, он самостоятелен, самонадеян и прагматичен, как американец. Он не музыкален и не поэтичен, равнодушен к школе.

                      ПОЛИЛИ» № 3-4 (58-59) 2010

                      125 Астырев 1890: 94.

                      126 Кауфман 1905в: 46, 48.

                      127 Александров 1904: 283.

                      128 Гинс 1913: 28.

                      129 См. Ринчино 1994: 43—44, 55—62.

                      Казаки как колонизационный элемент

                      Хотя он более грамотен, чем его собрат в европейской части России, но эта грамотность не расширяет его «умственные горизонты», а служит лишь утилитарным целям. Главное же — сибиряк утратил те привлекательные черты пусть нищего, но потенциально духовно богатого русского крестьянина, которого так жалели и превозносили многие народнически настроенные интеллигенты. «У него нет представлений о мужицком кресте, о крестьянской доле, какие имеются у его отдаленных родичей, оставшихся тянуть лямку серяка-мужика в Европейской России. » За крестьянской общиной в Сибири не сохранилось даже традиционного названия «мир»; общину здесь предпочитают именовать «об-чество», что лишает ее «той тени идеализации, которая еще может быть наблюдаема в России»125.

                      Кауфман отмечал, что амурские крестьяне выглядят настоящими американцами, непохожими на русского мужика126. Этот «сибирский янки», подчеркивал другой наблюдатель, — «материалист до мозга костей», которого мало волнуют «проклятые вопросы», занимающие русского крестьянина, в нем нет «ни раболепства, ни страха перед кокардой; он знает себе цену; знает свои права и при случае умеет отстоять их». Суровая природа научила его надеяться только на самого себя, выработала в нем находчивость и самоуверенность. Скептик в душе, он пунктуально исполняет все обряды, но на духовенство, равно как и на администрацию, смотрит со скрытым презрением. Подчиняясь поневоле, он стремится откупиться от чиновников и в случае обиды готов протестовать и мстить — «поломать в тесном месте ребра начальству, а то и всадить пулю»127. Гинс, которому предстояло пережить революцию и гражданскую войну, в 1913 г. описывал ситуацию, которую породило массовое крестьянское переселение в азиатское пограничье кочевого и оседлого миров, не только как противостояние народа и власти, но и как «процесс внутренней глухой борьбы населения»128. Темные инстинкты масс в этих столкновениях сдерживала империя, и когда, по выражению философа В.В.Розанова, «начальство ушло», они выплеснулись на поверхность. Освободившись от опеки империи, крестьянская стихия обрушилась на инородцев с невиданной силой, способной окончательно покончить с народническим мифом о русском крестьянине129.

                      Казаки были издавна включены в процесс продвижения на восток и закрепления окраин за империей. Потеряв к XIX в. былую вольницу, они, по сути, были превращены в военных поселян, размещенных вдоль азиатских границ. Государство юридически зафиксировало их особый сословный статус, наделило огромными массивами земель. Однако неудачная Крымская война, военные реформы и расширение границ на востоке и юге Азиатской России заставили по-новому взглянуть на казачество, эффективность которого как военной силы была поставлена под сомнение. Вместе с тем империя не имела возможности заменить казаков регулярной армией и полицией, что потребовало бы

                      ТЮАПТ1Н» № 3-4 (58-59) 2010

                      130 Пржевальский 1947: 226—227.

                      131 Кабузан 1985: 151; Рыбаковский 1990: 21.

                      132 Извлечение б.г.

                      133 Отчет 2000: 273—274.

                      радикальных изменении в военной организации на азиатских окраинах и породило бы целый ряд социально-экономических проблем. Сохранялась и неуверенность в политической стабильности на окраинных территориях, а постоянно проживавшие там казаки были более других мотивированы поддерживать как внешне-, так и внутриполитические акции империи.

                      Особенно остро стоял вопрос в отношении дальневосточных областей. В отличие от Урала, Оренбуржья и Сибири, где казачьи войска оказались уже далеко от имперских границ, и даже Туркестана, где, за исключением Семиречья, казаки фактически не использовались, на Дальнем Востоке империя не могла обойтись без казаков как воинов и земледельцев. Крестьянская колонизация на первых порах здесь шла крайне медленно, а содержать регулярные войска было слишком дорого из-за отсутствия хозяйственной инфраструктуры и развитых коммуникаций. Казачьи анклавы на Амуре подвергались еще более строгой, чем на других окраинах, регламентации, что отрицательно сказалось на их экономической эффективности. Принудительное расселение вкупе с казенным попечительством создало апатичное, привыкшее к опеке население. Казачество влачило по большей части жалкое существование и было, как отмечал Пржевальский, деморализовано, испытывая острую неприязнь к новому краю130.

                      На рубеже XIX—XX вв. важным стимулом к расширению казачьей колонизации Дальнего Востока стала «желтая опасность». Местные власти решительно требовали усилить казачий элемент в Приамурском крае. Понимая нереальность замены казаков регулярными войсками, приамурский генерал-губернатор С.М.Духовской настоял на выделении им дополнительного массива земель. 100-десятинный «отвод Духовско-го» охватил наиболее плодородные и удобные земли, где крестьянам, приток которых в регион постоянно нарастал, запрещалось селиться. Тем самым казачья колонизация превращалась в фактор, препятствовавший обживанию дальневосточных территорий131. По заключению земельной комиссии во главе с Куломзиным, работавшей в Забайкалье в 1901—1903 гг., «так называемая казачья колонизация» ни по каким основаниям не может именоваться колонизацией, ибо она находится в полном противоречии с действительными колонизационными задачами — плотно заселить пустующие земли и обратить их в культурное состояние132.

                      В развернувшейся во внутриправительственных кругах и на страницах научных и общественных изданий полемике высказывалось убеждение, что казаки на азиатских окраинах провалились не только как военная сила, но и как земледельцы. Утверждалось, что землю они почти не обрабатывают, предпочитая сдавать в аренду, и ведут праздную жизнь133. Вид казачьих станиц «невзрачен», улицы «неправильные», подтверждали этнографы, усматривавшие в подобной «небрежности» явную «недомовитость» казаков, отсутствие заботы о «внешнем порядке». На основе таких оценок, как правило, делался вывод: «Крестьянин,

                      ПОЛИЛИ» № 3-4 (58-59) 2010

                      134 Седельников 1903: 198.

                      135 Дедлов 2008: 45.

                      136 Пржевальский 1883: 299—300.

                      137 Кузьминых 1994: 32—39.

                      несомненно, более положительный тип, а как экономическая сила и более сильный и желательный элемент в замиренном крае, нежели казак. »134. Немалую озабоченность вызывали и те отношения, которые складывались между казаками и крестьянами-переселенцами. Несмотря на существующую между ними социальную и национальную общность, казаки демонстративно выделяли себя из крестьянской массы. Важная «черта казака — нахрап, наскок, взять с боем. Отличительное свойство мужика — столь же энергичное, но пассивное сопротивление до последней крайности, стремление сесть на место тишком, да и прирасти к нему так, что даже казак не стащит, несмотря ни на какие на-храпы»135.

                      Помимо всего прочего, казаки подозревались в потере «русскости» и подрыве позитивного имиджа русских среди туземного населения. Почти все, кто побывал на севере и северо-востоке Азии, отмечали, что местные казаки утратили былой воинский дух и халатно относятся к своей службе, что некоторые из них даже не говорят по-русски, совершенно слившись с аборигенами. Не случайно именно казаки-первопроходцы и их потомки первыми попали в поле зрения тех, кого тревожило «обынородничание» русских на азиатских окраинах. «Ассимилирование происходит здесь в обратном направлении, — подчеркивал, в частности, Пржевальский. — Казаки перенимают язык и обычаи своих инородческих соседей; от себя же не передают им ничего. Дома казак щеголяет в китайском халате, говорит по-монгольски или по-киргизски; всему предпочитает чай и молочную пищу кочевников. Даже физиономия нашего казака выродилась и всего чаще напоминает облик своего соседа — инородца»136. С «регрессивным воздействием» туземцев связывались как леность казаков, так и многие другие отрицательные черты их характера и поведения.

                      Роль завоевателей, полицейская служба, причастность к злоупотреблениям местной администрации также не способствовали формированию положительного образа казака137. В народнической литературе казаки часто обвинялись в притеснении не только инородцев, но и своих соплеменников, и для таких обвинений были основания. Чувствуя себя хозяевами степи, казаки весьма ревниво отнеслись к появлению земельных конкурентов в виде русских крестьян-переселенцев. Все это запутывало и без того непростую систему социально-экономических и правовых отношений в крае и приводило к росту напряженности даже в тех районах, которые представлялись имперским властям «замиренными».

                      Однако весь этот критический пафос не означал полного отрицания исторических заслуг казаков и их военного значения на азиатских окраинах в будущем. Речь пока шла лишь о смене колонизационных приоритетов в пользу крестьян. В конце концов казачество сохранили как легкую кавалерию и пограничную стражу. Кроме того, казаки оказались востребованы как полицейская сила и чиновники среднего и низшего звена в Степном крае, поскольку, «проживая с детства в посто-

                      ТЮАПТ1Н» № 3-4 (58-59) 2010

                      138 И.д. степного генерал-губернатора 1900.

                      139 См. Malikov 2006.

                      янном общении с ближайшими соседями родных своих станиц и хуторов киргизами, хорошо знают киргизский быт и внутреннюю жизнь кочевников, а также прекрасно владеют киргизской разговорной речью» и могут служить связующим элементом «между уездною администрациею и киргизским народом, узнавая при своей ловкости и знании языка и народной жизни затаенные намерения и стремления мусульманской среды»138. За казаками закрепилась репутация надежных агентов для осуществления непосредственного и постоянного наблюдения за кочевниками. Именно казаки более всего напоминали людей американского «фронтира», «срединной земли» (middle ground), где шел активный процесс взаимообмена культур и рождения новых идентичностей139.

                      Православие и «русскость» в колонизационном контексте

                      140 Кирьяков 1902: 327.

                      141 Церковное дело 1894: 116.

                      142 Куломзин б.г.: д. 204, л. 107; д. 202, л. 37.

                      143 Записка председателя 1910: 124.

                      Массовое движение крестьян на восточные окраины заставило обратить внимание не только на экономическое, но и религиозно-нравственное состояние переселенцев. Нарастала тревога, что, оторвавшись от привычной социокультурной среды, русский человек может поддаться чужому влиянию и утратить связь с коренной Россией. Серьезную обеспокоенность, прежде всего со стороны церковных деятелей, вызывала перспектива потери русским населением «православности». Расчеты на то, что своим примером православные переселенцы привлекут инородцев к христианству, не оправдались. Настораживало большое количество раскольников на азиатских окраинах, особенно в Сибири, влияние ислама и ламаизма. Современники отмечали, что при частых и тесных контактах с иноверцами русский человек «и сам стал как-то равнодушнее к своей вере»140. В специальной записке о состоянии церковного дела в Сибири, подготовленной канцелярией Комитета министров, указывалось на религиозную индифферентность сибиряков и разнородный этноконфессиональный состав населения и подчеркивалась важность «укрепления в этом крае православия, русской народности и гражданственности»141. Чтобы остановить процесс отчуждения переселенцев от «старой» России, необходимо было заняться целенаправленной культуртрегерской работой в отношении их самих. Управляющий делами КСЖД Куломзин настаивал на срочных мерах по сближению Сибири с Россией и призывал не жалеть денег на школы и православные церкви, чтобы не дать сибиряку «дичать»142. В 1894 г. был учрежден специальный Фонд имени императора Александра III, занявшийся сбором средств на постройку церквей и школ для переселенцев. Посетив Сибирь в 1910 г., Столыпин с удовлетворением констатировал увеличение в крае числа православных церквей и школ, что, по его мнению, делало «опасность нравственного одичания переселенцев. менее грозной»143.

                      Общегосударственная установка на распространение православной веры как важного имперского фактора входила, однако, в противоречие с колонизационными задачами, и местные власти, отдававшие должное хозяйственной эффективности старообрядческих и сектантских

                      ИОЛПТ1КГ № 3-4 (58-59) 2010

                      144 Всеподданнейший отчет по Томской губернии б.г.

                      145 Из отчетов 1905: 17.

                      146 Омские епархиальные ведомости. 1905. № 2: 30.

                      колонии, нередко предпочитали православному миссионерству расширительно истолкованную «русскость». Имперские органы так и не смогли выработать однозначной позиции применительно к «гонимым за веру», предоставив местным чиновникам довольно широкое поле для «усмотрения». В Северо-Западном крае, Закавказье и приграничных районах Азиатской России старообрядцы были признаны «политически лояльными империи». Власти не могли не учитывать высокую культурную устойчивость старообрядцев и духоборов по отношению к иноэтнической среде, сохранение ими «русскости» в условиях отдаленности от русских культурных центров. Хозяйственность и религиозность старообрядцев нередко оценивались выше, чем у приверженцев официальной Церкви144. Консерватизм религиозной жизни колонистов-старо-обрядцев ни в коей мере не распространялся на экономическую сферу, и они легко шли на хозяйственную модернизацию, использование машин, освоение незнакомых прежде ремесел и сельскохозяйственных культур.

                      Колонизационные заслуги старообрядцев и сектантов как «вполне соответствующие нуждам края» неоднократно отмечались и государственными и общественными деятелями. Хозяйства русских сектантов, как и иностранных колонистов, обычно носили многопрофильный характер, что в условиях освоения окраины имело принципиальное значение. Трудолюбие, трезвая и скромная жизнь в сочетании с «большей степенью умственного развития постепенно вырабатывали привычку из малого извлекать возможно большее»145. Причины хозяйственного успеха сектантов связывались не только с зажиточностью, реальной взаимопомощью и солидарностью сообщинников, но и с их большей «интеллигентностью» по сравнению с приверженцами официальной Церкви.

                      Особая «интеллигентность» староверов, по мнению различных наблюдателей, была следствием как более высокого уровня грамотности, так и принятых в их среде форм организации быта и досуга. Даже православные миссионеры вынуждены были признать, что раскольники и сектанты «писание знают и живут хорошо», что в их поселениях «русской ругани не слышно и не видно курящих табак» и что если кто и нуждается в просвещении, то именно православные. «. В казачьи поселки лучше не заглядывать: там и пьянство, и песни, и ругань, и драка, и блудодейство, и убийство, и все это делают православные», — приводил в своем отчете миссионер И.Ливанов слова сектанта146.

                      Нестабильный в экономическом плане, необразованный, малокультурный переселенец легко попадал под влияние раскольнической или баптистской пропаганды. Угрозу отпадения от православия нестойких верой переселенцев усиливали нехватка православных священнослужителей и низкий уровень проповеднического и полемического таланта «захолустных батюшек». «В дикой киргизской степи, в которой живет сельское пришлое население края, богатая почва для про-

                      ТЮАПТ1Н» № 3-4 (58-59) 2010

                      1/47 Омские епархиальные ведомости. 1910. № 12.

                      148 Подробнее см. Сандерланд 2005.

                      149 Новые книги 1882: 113.

                      1510 Так в одном из откликов на книгу Н.М.Ядринцева «Сибирь как колония» были названы подобные преувеличения этнографов и впечатлительных «туристов» (К[апус]тин 1883).

                      151 Ядринцев 2000: 173—209.

                      цветания всевозможных сект», — отмечалось на междуведомственном совещании, состоявшемся при степном генерал-губернаторе 21 апреля 1910 г.147

                      Таким образом, переселение на окраины империи становилось серьезной проверкой русских крестьян на устойчивость их «русскости» и «православности». Поскольку социокультурная адаптация к новому окружению могла привести не только к смене идентичности, но и к утрате антропологических черт русского человека, стали раздаваться голоса об угрозе самому русскому народу, который подвергается «отунги-зиванию», «объякучиванию», «отатариванию», «обурячиванию», «окир-гизиванию» и т.д.148 Утверждалось, что русские в Сибири уменьшились ростом, их физическая сила ослабла, сократилась рождаемость, что они утрачивают свои нравы и обычаи, веру, язык, переходят «от высшей культуры к более низкой», от земледелия к скотоводству и звероловству, строят вместо изб чумы и т.д.149 И хотя описанные явления отмечались лишь в «маргинальных» группах русского старожильческого населения, такая «химерическая этнография»150 оказала серьезное влияние на общественное мнение и вызвала своего рода панику. Немалую роль в ее возбуждении сыграли этнографы, среди которых было много ссыльных народников, а также областники, которые в своих поисках этнокультурной и антропологической специфики сибиряков обратили внимание на отклонения от русского антропологического типа. Лидер сибирского областничества Ядринцев даже разработал особую исследовательскую программу, призывая тщательно собирать сведения и анализировать факты воздействия инородцев на русских, отмечая случаи физической и умственной деградации последних151.

                      Рассмотренные аспекты осмысления народной колонизации позволяют приблизиться к пониманию того, каким образом она оказалась включена в имперские теории и практики «обрусения», в каких плоскостях шло ее обсуждение. При очевидной разнице в содержании и направленности отдельных теоретических концепций и объяснительных моделей их объединяла близкая цивилизационная риторика и признание исключительной роли русского крестьянина в политическом, экономическом, социокультурном и ментальном расширении России. Предлагаемые идеологические формулы тиражировались и пропагандировались журналами и газетами, становясь важным фактором формирования общественного мнения и стереотипизации представлений об историческом и географическом смысле крестьянского движения на восток. Зауральские территории все чаще именовались Азиатской Россией, Русской Евразией или даже Европейской Азией. Ментальные сдвиги в восприятии границы между Европой и Азией, стремление сдвинуть ее на восток посредством народной колонизации отразились и в местной топонимии, когда на карте азиатских владений империи появились русские имена, наполненные переплетающимися имперскими,

                      ПОЛИЛИ» № 3-4 (58-59) 2010

                      православными и национальными смыслами, как бы повторяя известную триединую формулу «православие, самодержавие, народность».

                      В результате для переселенческого движения крестьян был найден новый, порой противоречивый язык описания. Демонстративно отказываясь признавать колониальный статус своих азиатских окраин, подчеркивая их неразрывную связь с центральной Россией, имперские эксперты и даже их оппоненты предпочитали говорить о них лишь как об объекте колонизации. Но, несмотря на рост численности русского населения в азиатской части империи, курс на «слияние» окраин с центром страны породил множество неожиданных проблем и противоречий.

                      На смену оптимистическим надеждам на русский народ как инструмент создания и укрепления «единой и неделимой» России все больше приходят пессимистические оценки культуртрегерского потенциала переселенцев. Хозяйственное «хищничество» и «культурное бессилие» русских крестьян и казаков ставили под вопрос саму возможность осуществления ими цивилизаторской миссии. Более того, возникли опасения, что переселившиеся на азиатские окраины русские могут раствориться в инородческой среде, лишившись своей «русскости». И хотя действительные масштабы утраты русскими переселенцами своих этнокультурных и антропологических характеристик были невелики, подобная перспектива серьезно беспокоила как власть, так и общество, пробивая серьезную брешь в имперских идеологических схемах.

                      Агеев А.Д. 2002. Сибирь и американский Запад: движение фрон-тиров. — Иркутск.

                      Александров В. 1904. Аргунь и Приаргунье: Путевые заметки и очерки // Вестник Европы. № 9.

                      Американский и сибирский фронтир. 1997. — Томск.

                      i Не можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

                      Астырев Н.М. 1890. Очерки быта населения Восточной Сибири // Русская мысль. № 10.

                      Бабков А. 2010. Иконографический подход в работах французских геополитиков // Власть. № 7.

                      Барсуков И.П. 1883. Иннокентий, митрополит Московский и Коломенский по его сочинениям, письмам и рассказам современников. — М.

                      Беляков И.Е. 1899. Переселенец о Сибири // Русское богатство.

                      Болховитинов Л.М. 1910. Колонизаторы Дальнего Востока // Великая Россия. Кн. 1. — М.

                      Брейфогл Н. 2002. Контакт как созидание: Русские сектанты и жители Закавказья в XIX в. // Диаспоры. № 4.

                      Брониславский В. 1897. Существует ли сибирская народность // Сибирь. 13.06.

                      184 «ЮЛПШ» № 3-4 (58-59) 2010

                      Бунге Н.Х. 1995. Загробные заметки // Река времен. Кн. 1. — М.

                      Васильев В.П. 1882. Восток и Запад // Восточное обозрение. 1.04.

                      Велецкий С. 1908. Записки переселенческого чиновника // Вопросы колонизации. № 3.

                      Венюков М.И. 1877. Россия и Восток. Собрание географических и политических статей. — СПб.

                      Вернадский Г. 1914. Против солнца. Распространение русского государства к востоку // Русская мысль. № 1.

                      Вернадский Г.В. 1996. О движении русских на восток // Русский разлив. Т. 2. — М.

                      Вощинин В.П. 1912. Переселенческий вопрос в Государственной Думе IIIсозыва: Итоги и перспективы. — СПб.

                      Всеподданнейший отчет по Томской губернии за 1879 г. // ГАОО. Ф. 3. Оп. 10. Д. 17047. Л. 170—171.

                      Всеподданнейший отчет Степного генерал-губернатора за 1910 г. — Омск.

                      Вульпиус Р. 2010. Вестернизация России и формирование российской цивилизаторской миссии в XVIII веке // Imperium inter pares: Роль трансферов в истории российской империи (1700—1917). — М.

                      Ганелин Р.Ш. 1991. Российское самодержавие в 1905 году. Реформы и революция. — СПб.

                      Гинс Г.К. 1913. Переселение и колонизация. — СПб.

                      Годжи Д. 2004. Колонизация и цивилизация: русская модель глазами Дидро // Европейское Просвещение и цивилизация России. — М.

                      Головачев П. 1902. Сибирь: Природа. Люди. Жизнь. — М.

                      Головнев А.В. 1995. Говорящие культуры: традиции самодийцев и угров. — Екатеринбург.

                      Гончаров И.А. 1950. Фрегат «Паллада». — М.

                      Горизонтов Л.Е. 2001. «Большая русская нация» в имперской и региональной стратегии самодержавия // Пространство власти: исторический опыт России и вызовы современности. — М.

                      Государственный совет: Стенографические отчеты. Сессия III. 1908. — СПб.

                      Данилевский Н.Я. 1991. Россия и Европа: Взгляд на культурные и политические отношения славянского мира к германо-романскому. — М.

                      Дедлов В.Л. 2008. Переселенцы и новые места. Панорама Сибири. — М.

                      Доклад земским собраниям председателя Общеземской организации кн. Львова об участии Общеземской организации в переселенческом деле. 1908 // Вопросы колонизации. № 2.

                      Елисеев А. 1891. Южно-Уссурийский край и его русская колонизация // Русский вестник. № 8.

                      Ерофеева И. 2001. Славянское население Восточного Казахстана в XVIII—XX вв.: миграционное движение, стадии социокультурной эво-

                      TOAHTIH» № 3-4 (58-59) 2010

                      люции, проблемы реэмиграции // Этнический национализм и государственное строительство. — М.

                      Замятина Н.Ю. 1998. Сибирь и Дикий Запад: образ территории и его роль в общественной жизни // Восток. № 6.

                      Записка [Земского отдела МВД] по вопросу о содействии кочевникам киргизам к переходу в оседлое состояние // ЦГА РК. Ф. 64. Оп. 1. Д. 647.

                      Записка В.К.Плеве «Современное положение переселенческого дела» (дек. 1903). Черновик // ГАРФ. Ф. 586. Д. 404. Л. 17, 35.

                      Записка ген.-м. фон Валя «Ответы на вопросы о крестьянских переселениях» (1890-е гг.) // ГАРФ. Ф. 586. Оп. 1. Д. 393. Л. 5.

                      Записка председателя Совета министров и главноуправляющего землеустройством и земледелием о поездке в Сибирь и Поволжье в 1910 г. 1910. — СПб.

                      Записки Ф.Ф.Вигеля. 1892. Ч. II. — М.

                      Зеньковский А.В. 2002. Правда о Столыпине. — М.

                      И.д. степного генерал-губернатора Санников — министру внутренних дел, 12 июля 1900 г. // РГВИА. Ф. 400. Оп. 1. Д. 2952. Л. 137.

                      Иванов А. 1890. Русская колонизация в Туркестанском крае // Русский вестник. № 11—12.

                      Из отчетов Омского епархиального противосектантского и противораскольнического миссионера И.А.Ливанова (отчет о деятельности миссионеров за вторую половину 1903 и за 1904 г.). 1905 // Омские епархиальные ведомости. № 15.

                      Извлечение из журналов образованной в Хабаровске в 1909 г. комиссии по колонизационному делу // Архив внешней политики Российской империи. Ф. Тихоокеанский стол. Оп. 487. Д. 762. Л. 472.

                      Иртышский вертоград. 1998. — М.

                      К[апус]тин С.Я. 1883. Зеркало России // Русская мысль. № 1.

                      Кабузан В.М. 1985. Дальневосточный край в XVII — начале XXвв. (1640—1917): Историко-демографический очерк. — М.

                      Катков М.Н. 1897. Собрание передовых статей Московских ведомостей: 1878год. — М.

                      Кауфман А.А. 1905а. Переселение и колонизация. — СПб.

                      Кауфман А.А. 1905б. Колонизация Сибири в ее настоящем и будущем // Сибирские вопросы. № 1.

                      Кауфман А.А. 1905в. По новым местам (очерки и путевые заметки): 1901—1903. — СПб.

                      Кауфман А.А. 1908. Вопросы переселения // Русская мысль.

                      Кауфман А.А. 1909. Наш Дальний Восток и его колонизация // Русская мысль. № 12.

                      Кирьяков В.В. 1902. Очерки по истории переселенческого движения в Сибирь: В связи с историей заселения Сибири. — М.

                      Ключевский В.О. 1956. Сочинения. Т. 1. — М.

                      ТЮАПТ1Н» № 3-4 (58-59) 2010

                      Колесников А.Д. 1973. Русское население Западной Сибири в XVIII — начале XIX в. — Омск.

                      Кохановский А. 1908. Переселенческое дело в Китае и наша дальневосточная окраина // Известия Восточного института. Т. 29. Вып. 2.

                      Кризис самодержавия в России: 1895—1917. 1984. — Л.

                      Кропоткин П.А. 1990. Записки революционера. — М.

                      Крыжановский С.Е. 1997. Заметки русского консерватора // Вопросы истории. № 4.

                      Кузьминых В.И. 1994. Образ русского казака в фольклоре народов Северо-Восточной Сибири // Урало-Сибирское казачество в панораме веков. — Томск.

                      Куломзин А.Н. Пережитое // РГИА. Ф. 1642. Оп. 1.

                      Куропаткин А.Н. 1906. Итоги войны: Отчет генерал-адъютанта Куропаткина. Т. 4. — Варшава.

                      Куропаткин А.Н. 1913. Русско-китайский вопрос. — СПб.

                      Левошко С.С. 2000. Православный храм — архитектурный символ России на Дальнем Востоке во второй половине XIX — первой трети XX вв. // Христианство на Дальнем Востоке. — Владивосток.

                      Лурье С.В. 1997. Историческая этнология. — М.

                      Лурье С.В. Геополитические формы организации пространства экспансии и их влияние на характер народной колонизации (http:// ethnopsyhology.narod.ru/svlourie/articles/expansion.htm).

                      Любавский М.К. 1996. Обзор истории русской колонизации с древнейших времен и до XXвека. — М.

                      Максимов С.В. На Востоке. Ч. 1 // Собрание сочинений С.В.Максимова. Т. 11. — СПб.

                      Менделеев Д.И. 2002. О карте России // Менделеев. Д.И. К познанию России. — М.

                      Миллер А.И. 2000. «Украинский вопрос» в политике властей и русском общественном мнении (вторая половина XIXв.). — СПб.

                      Милов Л.В. 1998. Великорусский пахарь и особенности российского исторического процесса. — М.

                      Мирзоев В.Г. 1970. Историография Сибири. — М.

                      Миролюбов (Ювачев) И.П. 1901. Восемь лет на Сахалине. —

                      Могильнер М. 2008. Homo imperii: История физической антропологии в России. — М.

                      Муганский В. 1913. Вопросы колонизации в четвертой Государственной думе // Вопросы колонизации. Вып. 13.

                      Мысли русского человека. 1899 // Туркестанские ведомости.

                      Надеждин Н.И. 1837. Опыт исторической географии Русского мира // Библиотека для чтения. Т. 22. Ч. II.

                      Новая и новейшая история. 2004. № 2.

                      ПОЛИЛИ» № 3-4 (58-59) 2010

                      Новые книги: Н.М.Ядринцев. Сибирь как колония. К юбилею трехсотлетия. 1882 // Отечественные записки. № 5.

                      Омские епархиальные ведомости. 1905, 1910.

                      Отчет Семиреченского губернатора о населении, включая казачество, и хозяйственной деятельности в Семиреченской области. 2000 // Казачьи войска Азиатской России в XVIII — начале XXвека (Астраханское, Оренбургское, Сибирское, Семиреченское, Уральское). — М.

                      Очерки истории белорусов в Сибири в XIX—XX вв. 2001. — Новосибирск.

                      Первый областной переселенческий съезд в г. Харькове. 1908 // Вопросы колонизации. № 2.

                      Письмо П.А.Столыпина Николаю II, 26 сентября 1910 г. 2004 // П.А.Столыпин: Переписка. — М.

                      Плотников А.Ф. 1901. Нарымский край // Записки ИРГО по отделению статистики. Т. X. Вып. I. — СПб.

                      Поездка в Сибирь и Поволжье: Записка П.А.Столыпина и А.В.Кривошеина. 1911. — СПб.

                      i Не можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

                      Пржевальский Н.М. 1883. О возможной войне с Китаем // Сборник географических, топографических и статистических материалов по Азии. Вып. I. — СПб.

                      Пржевальский Н.М. 1947. Путешествие в Уссурийском крае: 1867—1869 гг. — М.

                      Резун Д.Я., Шиловский М.В. 2005. Сибирь, конец XVI — начало XX века: Фронтир в контексте этносоциальных и этнокультурных процессов. — Новосибирск.

                      Ремнев А.В. 2003. Комитет по заселению Дальнего Востока (1909—1915 гг.) // Страницы российской истории: Проблемы, события, люди. — СПб.

                      Ремнев А.В. 2004. Колония или окраина? Сибирь в имперском дискурсе XIX века // Российская империя: стратегии стабилизации и опыты обновления. — Воронеж.

                      Ремнев А.В. 2006. Татары в казахской степи: соратники и соперники Российской империи // Вестник Евразии. № 4 (34).

                      Ремнев А.В. 2010а. Российская власть в Сибири и на Дальнем Востоке: Колониализм без Министерства колоний — русский «Sonder-weg»? // Imperium inter pares: роль трансферов в истории российской империи (1700—1917). — М.

                      Ремнев А.В. 2010б. Самодержавное правительство: Комитет министров в системе высшего управления Российской империи второй половины XIX — начала XX вв. — М.

                      Ремнев А.В. Империя расширяется на восток: «топонимический национализм» в символическом пространстве Азиатской России XIX — начала XX века (в печати).

                      Ремнев А.В., Суворова Н.Г. 2008а. «Обрусение» азиатских окраин Российской империи: оптимизм и пессимизм русской колонизации // Исторические записки. Т. 11 (129). — М.

                      ТЮАПТ1Н» № 3-4 (58-59) 2010

                      Ремнев А.В., Суворова Н.Г. 20086. «Русское дело» на азиатских окраинах: «русскость» под угрозой или «сомнительные культуртрегеры» // Ab Imperio. № 2.

                      Ремнев А.В., Суворова Н.Г. Степная колонизация в проектах западносибирской администрации 1870-х гг. (в печати).

                      Речь Главноуправляющего Землеустройством и Земледелием князя Б.А.Васильчикова в комиссии Государственной Думы по переселенческому делу, 5 декабря 1907 г. 1908 // Вопросы колонизации. № 2.

                      Ринчино Э.-Дж. 1994. Великая революция и инородческая проблема в Сибири // Элбек-Доржи Ринчино: Документы, статьи, письма. — Улан-Удэ.

                      Родигина Н.Н. 2006а. Другая Россия: Образ Сибири в русской журнальной прессе второй половины XIX — начала XXвека. — Новосибирск.

                      Родигина Н.Н. 2006б. Образ Сибири в русской журнальной прессе XIX — начала XX в.: основные итоги изучения // Образ Сибири в общественном сознании россиян XVIII — начала XXI в. — Новосибирск.

                      Родоман Б.Б. 1996. Внутренний колониализм в современной России // Куда идет Россия — 7: Социальная трансформация постсоветского пространства. Т. 3. — М.

                      Роль государства в освоении Сибири и Верхнего Прииртышья в XVII—XXвв. 2009. — Новосибирск,

                      Русский: К вопросу о колонизации киргизских степей (Голос из Тургайской области). 1897 // Сибирь. 20.06.

                      Рыбаковский Л.Л. 1990. Население Дальнего Востока за 150 лет. — М.

                      Сандерланд В. 2005. Русские превращаются в якутов? «Обыно-родчивание» и проблемы русской национальной идентичности на севере Сибири, 1870—1914 // Российская империя в зарубежной историографии: Работы последних лет. — М.

                      Сандерланд В. 2010. Министерство Азиатской России: никогда не существовавшее, но имевшее для этого все шансы колониальное ведомство // Imperium inter pares: роль трансферов в истории российской империи (1700—1917). — М.

                      Сборник главнейших официальных документов по управлению Восточной Сибирью. Т. II. Вып. 3. 1883. — Иркутск.

                      Седельников А.Н. 1903. Распределение населения Киргизского края по территории, его этнографический состав, быт и культура // Россия: Полное географическое описание нашего отечества. Т. 18. — СПб.

                      Семенов П.П. 1882. Речь по поводу 300-летия Сибири, читанная в заседании ИРГО 8 декабря 1881 года. — СПб.

                      Семенов П.П. 1892. Значение России в колонизационном движении европейских народов // Известия ИРГО. Т. 28. Вып. 4.

                      ПОЛИЛИ» № 3-4 (58-59) 2010

                      Сили Ш. 2002. Возникновение и источники теории «колонизации» С.М. Соловьева // Вопросы истории. № 6.

                      Словцов П.А. 1836. Историческое освоение Сибири. Кн. 1. — М.

                      Современная летопись. 1882 // Русский вестник. № 12.

                      Соколовский С.В. 2004. Перспективы развития концепции эт-нонациональной политики в Российской Федерации. — М.

                      Судьба века: Кривошеины. 2002. — СПб.

                      Супоницкая И.М. 1989. Колонизация земель: Сибирь и американский Запад (вторая половина XIX в.) // Одиссей: Человек в истории. — М.

                      Термен А.И. 1912. Среди бурят Иркутской губернии и Забайкальской области: Очерки и впечатления. — СПб.

                      Тхоржевский И.И. 1999. Последний Петербург: Воспоминания камергера. — СПб.

                      Уманец Ф.М. 1884. Колонизация свободных земель России. —

                      Фадеев Р.А. 2003. Записка об управлении азиатскими окраинами // Фадеев Р.А. Кавказская война. — М.

                      Фадеичева М. 2007. Урал в системе «внутреннего колониализма» // Свободная мысль. № 6.

                      Френкель З.Г. 1999. Волостное самоуправление: Его значение, задачи и взаимоотношения с кооперацией. — М.

                      Фронтир в истории Сибири и Северной Америки в 17—20 вв.: общее и особенное. 2002—2003. Вып. 2, 3. — Новосибирск.

                      Хечтер М. 2000. Внутренний колониализм // Этнос и политика. — М.

                      Церковное дело в районе Сибирской железной дороги // Россия. Комитет Сибирской железной дороги (Материалы). Т. I. 1894. — Б.м.

                      Шкапский О. 1897. Некоторые данные для освещения киргизского вопроса // Русская мысль. № 7.

                      Шмурло Е. 1898. Русские поселения за южным Алтайским хребтом на китайской границе // Записки Западно-Сибирского отдела ИРГО. Кн. 25. — Омск.

                      Шнэ В. 1895. Переселение в Семипалатинскую область // Степной край. № 76.

                      Эткинд А. 2002. Бремя бритого человека, или Внутренняя колонизация России // Ab Imperio. № 1.

                      Юбилейный сборник Западно-Сибирского отдела Императорского Русского географического общества. 1902. — Омск.

                      Ядринцев Н.М. 2000. Сочинения. Т. 2: Сибирские инородцы, их быт и современное положение. — Тюмень.

                      Bassin M. 1991a. Inventing Siberia: Visions of the Russian East in the Early Nineteenth Century // The American Historical Review. Vol. 96. № 3.

                      Bassin M. 1991b. Russia between Europe and Asia: The Ideological Construction of Geography // Slavic Review. Vol. 50. № 1.

                      ТЮАПТ1Н» № 3-4 (58-59) 2010

                      Bassin M. 1993. Turner, Solov’ev, and the «Frontier Hypothesis»: The Nationalist Signification of Open Space // Journal of Modern History. Vol. 65. № 9.

                      Hauner M. 1990. What is Asia to Us? — Boston.

                      Malikov A.A. 2006. Formation of a Borderland Culture: Myths and Realities of Cossak-Kazakh Relations in Northern Kazakhstan in the Eighteenth and Nineteenth Centuries. — Santa Barbara.

                      Rieber A. 2007. Colonizing Eurasia // Breyfogle N., Schrader A., Sunderland W (eds.) Peopling the Russian Periphery: Borderland Colonization in Eurasian History. — Routledge.

                      Stolberg E.-M. (ed.) 2005. The Siberian Saga: A History of Russia’s Wild East. — Frankfurt a/M.

                      Stolberg E.-M. Siberia — Russia’s Wild East. Some Notes about Frontierism, 1890—1915 (http://www.zaimka.ru/to_sun/stolberg1.shtml).

                      Sunderland W. 2000. The «Colonization Question»: Visions of Colonization in Late Imperial Russia // Janrbucher fur Geschichte Osteuropas. № 48.

                      Sunderland W. 2001. Peasant Pioneering: Russian Settlers Describe Colonization and the Eastern Frontier, 1880s—1910 // Journal of Social History. Vol. 24. №. 3.

                      Weiss C. 2006. «Nash», Appropriating Siberia for the Russian Empire // Sibirica. Vol. 5. № 1.

                      Мусульманская политика российской империи в Туркестанском и Степном генерал-губернаторствах Текст научной статьи по специальности «История и археология»

                      РУССКИЙ ТУРКЕСТАН / СТЕПНОЙ КРАЙ / ПОЛИТИКА РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ / РЕГИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО / МУСУЛЬМАНСКАЯ ПОЛИТИКА / ИСЛАМ / ИСТОРИЯ РОССИИ / МЕХКЕМЕ / RUSSIAN TURKESTAN / STEPPE REGION / POLICY OF THE RUSSIAN EMPIRE / REGIONAL LEGISLATION / MUSLIM POLITICS / ISLAM / HISTORY OF RUSSIA / MEHKEME

                      Аннотация научной статьи по истории и археологии, автор научной работы — Васильев Дмитрий Валентинович

                      Статья написана на основе архивных источников России, Узбекистана и Казахстана. В ней рассматривается деятельность высших чиновников туркестанской администрации в отношении мусульманских духовных лиц региона, а также российское законодательство по мусульманскому вопросу второй половины XIX в. Показаны причины, динамика и следствия этой политики.

                      i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

                      Похожие темы научных работ по истории и археологии , автор научной работы — Васильев Дмитрий Валентинович

                      Правовое положение мусульман центральноазиатских окраин Российской империи и «Мусульманский вопрос» в системе администрирования региона (вторая половина xix — начало ХХ В. )

                      «Татарский вопрос» в конфессиональной политике Российской империи в Казахстане (конец xviii начало ХХ В. )

                      Государственная регламентация религиозной жизни казахов в российской империи

                      Развитие исламского общественного движения в Казахстане в начале ХХ В. И позиция региональных органов власти

                      Создание в Дагестане «Официального» мусульманскогодуховенства (середина XIX — начало XX В. )
                      i Не можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.
                      i Надоели баннеры? Вы всегда можете отключить рекламу.

                      Islamic Policy of the Russian Empire in Turkestan and Steppe Governorate Generals

                      The following article is written on the basis of Russian, Uzbekistan and Kazakhstan archive sources. It reviews the activities of Turkestan’s senior officials in relation to Muslim clerics of the area, as well as the Russian legislation on the Muslim issue of the 2nd part of the 19th century. The causes, dynamics and consequences of this policy are also mentioned.

                      Текст научной работы на тему «Мусульманская политика российской империи в Туркестанском и Степном генерал-губернаторствах»

                      СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ РОССИИ

                      Мусульманская политика Российской империи в Туркестанском и Степном генерал-губернаторствах* 1

                      Статья написана на основе архивных источников России, Узбекистана и Казахстана. В ней рассматривается деятельность высших чиновников туркестанской администрации в отношении мусульманских духовных лиц региона, а также российское законодательство по мусульманскому вопросу второй половины XIX в. Показаны причины, динамика и следствия этой политики.

                      The following article is written on the basis of Russian, Uzbekistan and Kazakhstan archive sources. It reviews the activities of Turkestan’s senior officials in relation to Muslim clerics of the area, as well as the Russian legislation on the Muslim issue of the 2nd part of the 19th century. The causes, dynamics and consequences of this policy are also mentioned.

                      Ключевые слова: Русский Туркестан, Степной край, политика Российской империи; региональное законодательство; мусульманская политика; ислам; история России; мехкеме.

                      Key words: Russian Turkestan; the Steppe region; policy of the Russian Empire; regional legislation; Muslim politics; Islam; history of Russia; mehkeme.

                      Проблема взаимоотношения царской администрации с исламским миром и духовенством стала предметом обсуждения лиц, участвовавших в формировании российской политики в Центральной Азии и важной частью имперского законодательства о Туркестанском крае уже с момента завоевания региона.

                      Вопрос о традиционной местной элите, напрямую связанной с исламом, оказался в центре внимания «Временного положения об управлении Туркестанской областью», утвержденного императором в августе 1865 г. [4, с. 876-881]. По этому закону глава региональной администрации (военный губернатор) должен был осуществлять управление коренным населением на основании общих правил, установленных для губернаторов, и в соответствии с инструкцией командующего войсками Оренбургского округа. При этом он имел право назначать и смещать лиц из местного населения, заведующих

                      © Васильев Д.В., 2015

                      1 Исследование выполнено при финансовой поддержке РГНФ в рамках проекта проведения научных исследований «Политика Российской империи в Центральной Азии. Вторая половина XIX века», проект № 13-01-00150.

                      местным земским управлением. Временное положение содержало и список должностных лиц из коренного населения. Для кочевников (киргизов) это были родоправители, бии, манапы, для оседлых (сар-тов) — аксакалы, раисы, базар-баши и казии [4, с. 881]. Аксакалы стояли во главе оседлого населения и соединяли в своем лице административную и полицейскую власть. На серкерах и зякетчах лежали обязанности по взиманию податей. Наблюдение за чистотой туземных нравов было главным занятием раисов. Непосредственными начальниками всей местной администрации являлись управляющие туземным населением. Подчинялись они начальникам отделов [4, с. 880]. На управляющих возлагались следующие обязанности: надзор за работой «народных» судов; забота о неприкосновенности проходящих караванов, об охране лесов и оросительных систем; разрешение споров о пользовании арыками между кочевниками и оседлыми жителями; наблюдение за правильностью и исправностью взимания податей, исполнением повинностей и предписаний администрации местным населением.

                      Анализ «Временного положения об управлении Туркестанской областью» показывает, что в управлении коренным населением сочеталось стремление властей подчинить местные органы российской администрации и сохранить некоторые основы традиционного самоуправления (выборные должностные лица первичной городской администрации, «народные» суды и пр.). Несовершенство предложенной административной системы подталкивало областное начальство к поискам неординарных управленческих решений, к экспериментам с новыми административными органами, на которые вынужден был идти военный губернатор области.

                      На долю К.П. Кауфмана выпало претворение в жизнь «Проекта положения об управлении Семиреченской и Сырдарьинской областями» [3, 282-316], принятого в качестве временной меры для управления Туркестанским краем в 1867 г. Этот документ прямо не затрагивал вопросов бытования ислама. Однако практика повседневного взаимодействия с миром ислама ставила задачу формулирования некой доктрины в отношении него на государственном уровне.

                      Мусульманская религия в первые два десятилетия российского господства в Средней Азии не испытывала практически никаких притеснений и даже ограждалась от притязаний некоторых чрезмерно «патриотичных» администраторов и военных [1].

                      Первая попытка законодательно оформить государственное отношение к исламу в Туркестане была предпринята в 1871 г., когда внутри краевой администрации был выработан проект «Положения для управления Туркестанским краем», призванный на четверть ве-

                      ка стать основным законом, регулирующим разные стороны социальных отношений в регионе.

                      Часть V проекта Положения «О мусульманском вероисповедании в Туркестанском крае» провозглашала, что «мусульманская вера в пределах Туркестанского края терпится, но не охраняется». Ни одна религиозная догма, обычай не должны были противоречить российскому закону. Этот закон не ставил никаких ограничений перед верующим в выборе каких-либо религиозных течений или вероучителей, позволял мусульманам возводить мечети, но лишал эти сооружения особого культового статуса, приравнивая к любому другому зданию.

                      Проект 1871 г. ставил преграду на пути к оформлению духовных лиц мусульманского исповедания в сословие. Вне зависимости от количества последователей им не предоставлялись никаких особых прав и преимуществ. Знание основ вероучения никакими экзаменами не проверялось, выборы тех или иных духовных лиц никем не утверждались, иерархия среди служителей культа не устанавливалась и не признавалась.

                      «Правительство мусульманской веры не ведает, чистоту ее не охраняет и никакое уклонение от нее и никакой раскол, доколе не выражается во вредной для спокойствия общественного, . не преследует» (§ 368).

                      Несмотря на, казалось бы, нейтральную позицию по отношению к Исламу, законопроект начал наступление на религиозную традицию в сфере бракосочетания коренного населения региона. Этому вопросу был посвящен отдельный раздел законопроекта. Он устанавливал законность брака для мусульман лишь с заключения брачного договора, в котором должны были фиксироваться имена вступавших в брак, имущество, вносимое обоими супругами, подписи свидетелей (по два с каждой стороны). При заключении договора разрешалось присутствовать мулле для чтения молитвы, но никакого юридического значения это не имело. Закон намеревался разрешить многоженство для туркестанских мусульман. Вторичный брак разрешался с согласия жены, а брачный договор заключался с участием ее поверенных.

                      Несогласие жены на второй брак мужа должен был повлечь за собой развод. При этом бывшая жена должна была получить двойной размер махра (калыма), вернуть собственный брачный взнос, одежду и все украшения, нажитых в браке. Кроме того, разводящаяся супруга могла взять с собой всех или нескольких прижитых в браке детей.

                      Брачные отношения могли прекращаться по обоюдному согласию. При этом имущественные вопросы и судьба детей должны были быть урегулированы обоюдным обязательным соглашением,

                      засвидетельствованным судьей. Законопроект разрешал жене на определенных условиях расторгнуть брачный договор и устанавливал случаи, при которых брак мог расторгаться в судебном порядке (низшим судом).

                      Личные и имущественные отношения, возникающие в браке, должны были «. определяться шариатом и охраняться окружными [сельскими — Д.В.] и волостными судами». А на совет главного управления предлагалось возложить обязанность «.разъяснять и формулировать постановления шариата по отношению к брачному спору» (§ 389, 390).

                      Что касается вакфов, то на территории Туркестанского генерал-губернаторства их фактически предлагалось сохранить. Вакфы признавались землями государственными и на общем основании входили в наделы обществ. Однако оброки за пользование ими должны были вноситься не в доход казны, «.а на мечети, больницы и богадельни, как ныне существующие, так и впредь могущие образоваться, и находящиеся в тех уездах, к коим принадлежат и самые вакуфные земли» (§ 256).

                      В объяснительной записке к проекту «Положения для управления Туркестанским краем» 1871 г. излагается позиция краевой власти в отношении ислама и других нехристианских вероисповеданий. В Ташкенте признавали, что местные мусульмане делились на две части, объединенные хозяйственно-культурным типом. Одна часть -сарты и таджики (оседлые) — «.прониклась духом этого учения, сложила жизнь свою в общий тип мусульманской жизни и существует на основании правоотношений, указанных шариатом. Другая и большая часть [казахи-кочевники — Д.В.], уклоняясь от обрядности. официально исповедует ислам, но в действительности чуждая ему и не имеет никаких определенных религиозных верований. . Первых мусульманство уже поработило, вторых оно еще только завоевывает». При этом туркестанская администрация признавала, что «немного пройдет времени, и мусульманство рука об руку с прогрессом и оседлостью внесет в молодой киргизский народ чувства уважения и симпатии к себе, сделается знаменем его народности и вызовет не лицемерное соблюдение его обрядов, а фанатическое служение своей идеи». Отсюда делался вывод, что «ныне или никогда русская власть может предотвратить поступательное движение ислама в среду киргизских кочевий» [5. Л. 103].

                      Вслед за кратким, но емким изложением доктрины политического ислама, каким он виделся из Ташкента, местные власти делали вполне логичный вывод: «.мусульманство, входя в пределы чуждого ему государства, либо заменяется его законами, либо отвергается ими. .Всякое христианское государство может рассчитывать на успешную борьбу с таким учением. Поэтому можно решительно

                      сказать, что русская власть должна лишь изыскивать лучший способ борьбы с мусульманством, а не вернейший путь к примирению с ним. Этих способов два: неуклонное преследование, гонение или полное игнорирование, других нет, и всякий средний путь не только не приведет к желанной цели, но усилит мусульманство» [5. Л. 103 об.].

                      Путь полного игнорирования признавался не менее действенным чем первый и в большей степени соответствующим «веротерпимой и сильной политике русского государства».

                      Краевая администрация прекрасно понимала разницу между христианским духовенством как довольно жесткой социальной общностью и духовными лицами ислама. «Мусульманство не имеет видимого представителя, которого бы надо было гнать или признать и узаконить. Оно не имеет духовенства в том смысле, как мы его понимаем. Лица духовные суть одновременно и гражданские. Мусульманство не имеет треб. . Брак есть гражданский договор. Молитва читается везде и всегда., но не составляет сущности дела. Мусульманство привыкло жить в теснейшем соединении с государством и употреблять его силу на свою пользу. .Дух его — гордость, щит его — ханжество, оружие его — власть» [5. Л. 103 об. -104].

                      Составители проекта 1871 г. вспоминали совсем недавние примеры: «Доводя терпимость [к мусульманству — Д.В.] до охраны, мы создали мусульманскую духовную иерархию; из ничтожного муфтия сделали главу мусульман. Дали духовное образование, узаконили его влияние, гнали его врагов и обратили киргизскую степь, которую мы застали без определенных верований, в мусульманскую. Первым признаком цивилизации и оседлости поставили мечеть. С первыми зачатками порядка и благоустройства вели за нашей администрацией муллу, в наших же училищах фанатизированного. Узаконили господство татар в степи и распустили Коран на их языке, напечатав его в наших типографиях. Мы думали слить мусульманство с нашими интересами, найти в нем орудие для наших целей и, очевидно, не достигли этого. Регламентацией мы возбудили и без того присущую ему к нам ненависть; но этой же регламентацией мы покорили ему целый народ. Мусульманство нигде не отступает, и наши войска лишь открывают его торжественное шествие» [5. Л. 104 об.].

                      Ташкентские власти утверждали, что до последнего времени, пока Россия не проникла в Туркестан, ислам еще не представлял серьезной опасности для государства, ибо был пока чужд «политического фанатизма».

                      Лишь игнорирование ислама, по мнению составителей проекта 1871 г., могло лишить его политической силы, лишить массовой опоры в населении (ибо вера более не будет связана с властью и преференциями, от нее получаемыми), превратит шариат в выхолощенную догматику. Без опоры на государственную власть «пред-

                      сказание Пророка сбудется: Ислам развалится на 192000 расколов» [5. Л. 104-104 об.].

                      Реализация «игнорирования» виделось двумя возможными способами: полной регламентацией всех правоотношений местного населения или сохранением на некоторое время шариата в качестве правового регулятора. Признавая отсутствие реальной возможности немедленно реализовать первую модель, Ташкент высказался за сохранение шариата. Более того, имперские чиновники считали, что уж если сохранять пережитки, то именно в шариате, а российское правосудие, как идеал, должно было быть привнесено на уже подготовленную почву.

                      При этом, стремясь все-таки не допустить сохранения чрезмерного влияния муфтиев и кази, краевая администрация считала необходимым сузить правоприменение шариата брачно-семейными отношениями, предоставив при этом «. высшему учредительному и правительственному месту в крае разъяснять и формулировать его» [5. Л. 105].

                      В прочих отраслях гражданских отношений предлагалось допустить действие шариата и адата «.но в сем случае лишь в качестве обычая, не ведаемого, не разъясняемого и не формулируемого русской властью». Авторы законопроекта подчеркивали, что брак у мусульман является не таинством, а сохраняет «гражданский характер брачного договора», и на этом основании полагали целесообразным возложить его заключение на окружного судью, ликвидировав тем самым смысл существования должности казия [5. Л. 105 об.]. Здесь следует заметить, что упоминание народных судов как таковых, т. е. предусмотренных еще во Временном положении 1867 г., состоявших из биев и казиев и действовавших по адату и шариату, в проекте Положения 1871 г. отсутствовало.

                      В конце 1871 г. проект поступил на обсуждение центральных министерств и вызвал не просто активную дискуссию, но и порой явное непонимание. Так, например, Министерство иностранных дел обвиняло туркестанскую администрацию в непонимании сути проблемы со сдерживанием ислама. В МИДе обращали внимание на то обстоятельство, что, признавая порочной практику возведения за казенный счет мечетей и открытия мусульманских школ в Степи, фактически ликвидируя всю исламскую культовую недвижимость, не признавая социального значения служителей культа, ташкентские чиновники не только планировали возложить на государственных чиновников — судей обязанность заключать и расторгать мусульманские браки, но и хотели возложить на совет главного управления в крае обязанность толковать и применять шариат, вводя ислам в государственную правоприменительную и административную практику.

                      Столичные дипломаты считали более целесообразным оставить мусульманских служителей культа вне сферы государственной деятельности, очертить определенные границы и предоставить им право осуществлять свою деятельность, не перекладывая ее на государственных чиновников, ибо «. этим и уронится их достоинство и справедливо раздражится религиозное чувство мусульман» [9. Л. 8 об. — 9].

                      В МИДе были убеждены, что ташкентские предложения ничего не имеют общего с игнорированием ислама. И предлагали сохранить народный суд по шариату (под надзором российского чиновника) лишь для дел семейных, а все прочие гражданские и уголовные дела передать суду по имперским законам. «Тогда и совету не пришлось бы быть толкователем шариата и Корана, а судьям исправлять должность муллы» [9. Л. 9 об.].

                      В проекте Туркестанского Положения 1873 г. и в последующих законодательных актах были возрождены народные суды для оседлых и кочевых жителей края, приданы им не только брачносемейные, но и незначительные гражданские дела, а администрация официально исключена из сферы функционирования мусульманского права. Притом из этих текстов были исключены разделы о духовном управлении мусульман в крае.

                      Отношение государства к исламу более системно прослеживается в российском законодательстве о степных областях. Специальная глава «Об управлении духовными делами киргизов» была включена во Временное Положение об управлении в Уральской, Тургайской, Акмолинской и Семипалатинской областях 1868 г. [3, с. 323-340].

                      Этот закон изымал духовные дела мусульман из ведения ОМДС и передавал их общему гражданскому управлению в крае, подчиненному МВД. Он ограничивал количество мулл в регионе — не более одного на волость и вводил правила их избрания. Мулла должен был избираться обществом из российских подданных казахов, и соответствующий приговор полагалось представлять через уездного начальника на рассмотрение областного правления. По определениям областного правления военный губернатор области получал право утверждать избранного муллу в этом звании или увольнять его от исполнения культовых обязанностей. Указные муллы внутренней России не могли исполнять культовых обязанностей в степных областях.

                      Закон не освобождал мулл от уплаты податей и исполнения повинностей, но оставлял за обществами право принять на себя соответствующие платежи за своего муллу. Если мулла желал обучать местных жителей грамоте, устроить при мечети школу, ему следовало получить особое разрешение уездного начальника.

                      Возведение мечетей дозволялось лишь с разрешения генерал-губернатора. А содержание мечетей и школ при них становилось обязанностью местного общества. При этом сборы в пользу этих заведений не могли быть обязательными для казахов. Вакфы в степных областях были запрещены. Эта часть утвержденного законопроекта безо всяких изменений перешла из проекта, составленного Степной комиссией [6. Л. 21 об. — 22] и была продублирована в проекте, подписанном военным министром.

                      В 1883 г. в Омске был подготовлен «Проект положения об управлении в областях Степного генерал-губернаторства» [7. Л. 7479], который полагалось ввести в действие одновременно с обсуждавшимся проектом Положения об управлении Туркестанским краем. Этот законопроект был весьма кратким и не упоминал об организации управления духовными делами мусульман края вообще.

                      Введенное в марте 1891 г. «Положение об управлении Акмолинской, Семипалатинской, Семиреченской, Уральской и Тургайской областями» [3, с. 387-402] более скупо описало правила управления духовными делами мусульман степного региона. Из текста закона исчезло упоминание о подчинении духовных дел мусульман общему гражданскому управлению и МВД. Можно было бы предположить, что это могло быть сделано для того, чтобы в перспективе вывести духовную жизнь местных мусульман за пределы зоны ответственности имперской администрации (по примеру Туркестанского края). Однако так и нереализованное намерение центральной власти гармонизировать основные законы Туркестана и Степных областей, вместе с усилившейся к концу столетия дискуссией о целесообразности изменения административно-территориальной

                      структуры юго-востока России, а также сохранявшаяся убежденность Петербурга в необходимости ввести духовные дела мусульман Туркестанского края в лоно государственной политики и контроля убеждают, что бросающееся в глаза ограничение правительственного вмешательства есть не что иное, как подготовка к некой реформе управления духовными делами мусульман всей Средней Азии.

                      Итак, положение 1891 г. более однозначно, чем прежде, позволило степным мусульманам иметь по одному мулле на каждую волость. Не был прописан и порядок выбора мулл, а из процедуры их утверждения/увольнения исключалось областное правление (§ 9798). Такое падение интереса к духовным делам огромной массы населения в условиях бюрократизированной Российской империи можно объяснить лишь ожиданием другого закона, где эти вопросы должны были быть четко и однозначно прописаны.

                      Полное совпадение с предыдущим законом проявилось в отношении строительства новых мечетей и в вопросах их содержания. В

                      Акмолинской, Семипалатинской и Семиреченской областях их возведение разрешалось степным генерал-губернатором, а в Уральской и Тургайской — министром внутренних дел (главное начальство над этими областями лежало полностью на МВД). Как и в прежнем законе, наличие вакфов в степных областях не допускалось (§ 99-100).

                      В самом конце XIX столетия (в 1899 г.) в Министерстве внутренних дел был разработан целый комплекс нормативных актов, вызванный необходимостью приблизить правовое положение региона к изменившимся местным и общеимперским условиям. Главным в этом пакете документов был проект «Положения об управлении областей Акмолинской, Семипалатинской, Уральской и Тургайской» [8]. Раздел этого проекта «Управление духовными делами инородцев» (§ 80-83) слово в слово повторял соответствующую часть Положения 1891 г.

                      Имперская администрация всегда воспринимала казахов как формальных мусульман, чуждых религиозного фанатизма и посему стремилась реализовать в Степном крае модель государственноконфессионального взаимодействия, утвердившуюся во внутренней России. Здесь она предпринимала шаги по внедрению исламского духовенства в государственную структуру, превратив его в один из внутриполитических инструментов по аналогии с православной церковью или мусульманскими муфтиатами.

                      В Туркестанском же крае, населенном, по мнению российских чиновников, «нафанатизированным» населением, российское правительство видело в исламе постоянную угрозу интеграции региона в общеимперское пространство. Поэтому избрало здесь тактику «игнорирования», которая позволяла исключить мусульманское духовенство из сферы внутренней и внешней политики, создавала параллельную реальность, которая должна была исключить враждебное пересечение двух различных цивилизационных векторов. Не имея возможности исключить или даже ослабить влияние ислама на местных жителей, власть допускала его полузависимое существование в четко очерченных политических и социальных рамках.

                      Почти сто лет прошло со времен Екатерины II, но страхи, внушаемые призраком мусульманской теократии на окраинах России, никуда не исчезли. И стихотворение, написанное великой императрицей во время путешествия по Крыму в 1787 г. и адресованное князю Потемкину, вполне подходит для иллюстрации отношения российского правительства к исламу в середине XIX столетия.

                      Лежала я вечор в беседке ханской В средине бусурман и веры мусульманской.

                      Против беседки той построена мечеть,

                      Куда всяк день пять раз иман народ влечет.

                      Я думала заснуть, и лишь закрылись очи,

                      Как, уши он заткнув, взревел изо всей мочи.

                      В тот миг мой сон исчез; иман или бык мычит?

                      Спросила я вскоча. Нет, с башни там мулла кричит,

                      Татарин отвечал, изо рта вынув трубку;

                      Дым лезет снизу вверх, как будто грецку губку Наполнила вода, равно табашна вонь,

                      Вельми досадно мне, что дым был чрезвычайный,

                      Ищу причины я, случай необычайный!

                      Татарин не один, лежит их много тут,

                      Они вокруг меня как пчелы к меду льнут.

                      Вокруг беседки той орда их кочевала И из любви ко мне тут близко ночевала.

                      О Божьи чудеса! из предков кто моих Спокойно почивал от орд и ханов их?

                      А мне мешает спать среди Бакчисарая Табашный дым и крик; но, впрочем, место рая;

                      Иль не помнит кто нашествий их на Русь,

                      Как разоряли все, как наводили трус?

                      Хвалю тебя, мой друг, занявши здешний край,

                      Ты бдением своим все вяще укрепляй [2].

                      1. Васильев Д.В., Нефляшева Н.А. Конструируя империю: исламские периферии России (вызовы, практики, участники) // Науч. тр. Ин-та бизнеса и политики. Вып. 1: Восток: история, политика, культура / сост. и ред. Д.В. Васильев, Н.А. Нефляшева. — М., 2006. — С. 8-51.

                      2. Есипов Г.В. Неизданное стихотворение императрицы Екатерины II // Ист. вестн. — Т. XXIII. — СПб., 1886. — С. 248-249.

                      3. Материалы по истории политического строя Казахстана. — Т. 1. — Алма-Ата, 1960.

                      4. Полное собрание законов Российской империи (ПСЗ). Собр. 2-е. 1865. -Т. 40. — Отд. 1. — СПб., 1867. № 42372.

                      5. Российский государственный военно-исторический архив. Ф. 400. Оп. 1. Д. 261.

                      6. Центральный государственный архив Республики Казахстан (ЦГА РК). Ф. 25. Оп. 1. Д. 1817.

                      7. ЦГА РК. Ф. 64. Оп. 1. Д. 124.

                      8. ЦГА РК. Ф. 64. Оп. 1. Д. 647.

                      9. Центральный государственный архив Республики Узбекистан. Ф. И-1. Оп. 20. Д. 5134.

                      Похожие публикации:

                      1. Как включить кондиционер на рав 4
                      2. Когда менять резину
                      3. От чего зависит скорость движения сахаров по носителю
                      4. Чем подкрасить сколы краски на автомобиле