Хочешь гарантии? Купи чайник! Или почему профессиональные юристы не дают 100% гарантии за результат.
Не знаю как у других юристов, но меня часто спрашивают: «А вы даёте 100% гарантию результата?».
⠀
На что я всегда отвечаю, что 100% гарантии даёт Бог или непрофессионал. И в шутку добавляю: «Хочешь гарантии, купи чайник. Будет тебе гарантия».
⠀
5 причин, почему опытный юрист никогда не даст стопроцентную гарантию результата:
⠀
1. Долги списывает суд. Юрист, кредиторы, финансовый управляющий играют большую роль, но решает суд. Поэтому гарантировать, что суд спишет долги, юрист не может!
2. В процессе всегда всплывет факт или документ, который повлиять на результат. И клиент может и не знать об этом. Пример: заявка на кредит с указанием завышенного дохода остается в банке и не выдается на руки заемщику.
3. Сам клиент может умолчать или упустить важные детали. Так, в ходе одной процедуры бабушка забыла нам сообщить о задолженности в три миллиона рублей. Благо наши юристы тщательно проверяют документы перед подачей в суд. В итоге всё закончилось хорошо, но если бы мы полностью доверились клиенту, ему могли не списать долги.
4. Кредитор и финансовый управляющий могут написать заявление о не списании долгов. Это их право. Бабушке долги списали, но никто не знает, как бы повели себя кредиторы, не уведоми их о процедуре банкротства.
5. И никто не отменял человеческий фактор. Судьи тоже люди и могут совершать ошибки.
⠀
Получается, что юрист ничего не может гарантировать?
Может!
Профессиональный юрист может и должен гарантировать следующее:
1. Знать, как решить ваш вопрос в теории и на практике.
2. Обладать положительным опытом решения похожих проблем.
3. И, главное, у него должен быть четкий план решения вашего вопроса с указанием промежуточных этапов. Соблюдение этих этапов юрист и может гарантировать.
⠀
Остались вопросы? Задавайте в комментариях.
⠀
P.S. А уже в следующем посте я расскажу, как правильно выбрать юриста.
О задачах хозяйственников: Речь на Первой Всесоюзной конференции работников социалистической промышленности [14] 4 февраля 1931 г.
Товарищи! Работы вашей конференции подходят к концу. Сейчас вы будете принимать резолюции. Не сомневаюсь, что они будут приняты единогласно. В этих резолюциях, – я их знаю немного, – вы одобряете контрольные цифры промышленности на 1931 год и даете обязательство выполнить их.
Слово большевика – серьезное слово. Большевики привыкли выполнять обещания, которые они дают. Но что значит обязательство выполнить контрольные цифры на 1931 год? Это значит – обеспечить общий прирост промышленной продукции на 45%. А это очень большая задача. Мало того. Такое обязательство означает, что вы не только даете обещание нашу пятилетку выполнить в 4 года, – это дело уже решенное, и никаких резолюций тут больше не нужно, – это значит, что вы обещаетесь выполнить ее в 3 года по основным, решающим отраслям промышленности.
Это хорошо, что конференция дает обещание выполнить план на 1931 год, выполнить пятилетку в три года. Но мы научены “горьким опытом”. Мы знаем, что не всегда обещания выполняются. В начале 1930 года [c.29] тоже было дано такое обещание выполнить годовой план. Тогда надо было увеличить продукцию нашей промышленности на 31–32%. Однако обещание не было выполнено полностью. Прирост промышленной продукции на деле составил за 1930 год 25%. Мы должны задать вопрос: а не повторится ли то же самое и в этом году? Руководители, работники нашей промышленности дают сейчас обещание увеличить продукцию промышленности в 1931 году на 45%. Но какая гарантия, что обещание будет выполнено?
Что требуется для того, чтобы выполнить контрольные цифры, чтобы дать прирост продукции в 45%, чтобы добиться выполнения пятилетки не в 4, а по основным и решающим отраслям в 3 года?
Для этого требуются два основных условия.
Во-первых, чтобы были реальные или, как у нас выражаются, “объективные” возможности для этого.
Во-вторых, чтобы было желание и уменье руководить нашими предприятиями таким образом, чтобы эти возможности были претворены в жизнь.
Были ли у нас в прошлом году “объективные” возможности для полного выполнения плана? Да, были. Неоспоримые факты свидетельствуют об этом. Эти факты состоят в том, что в марте и апреле прошлого года промышленность дала прирост продукции на 31% в сравнении с предыдущим годом. Почему же, спрашивается, мы не выполнили плана за весь год? Что помешало? Чего не хватило? Не хватило уменья использовать имеющиеся возможности. Не хватило уменья правильно руководить заводами, фабриками, шахтами.
Мы имели первое условие: “объективные” возможности для выполнения плана. Но мы не имели в [c.30] достаточной степени второго условия: уменья руководить производством. И именно потому, что уменья руководить предприятиями не хватило, – именно потому план оказался невыполненным. Вместо 31–32% прироста мы дали только 25%.
Конечно, 25% прироста – большое дело. Ни одна капиталистическая страна не имела в 1930 году и не имеет сейчас прироста продукции. Во всех без исключения капиталистических странах имеет место резкое падение производства. В таких условиях 25% прироста – большой шаг вперед. Но мы могли дать больше. Мы имели для этого все необходимые “объективные” условия.
Итак, какая гарантия, что в этом году не повторится казус прошлого года, что план будет выполнен полностью, что имеющиеся возможности нами будут использованы так, как надо их использовать, что ваше обещание не останется в известной части на бумаге?
В истории государств, в истории стран, в истории армий бывали случаи, когда имелись все возможности для успеха, для победы, но они, эти возможности, оставались втуне, так как руководители не замечали этих возможностей, не умели воспользоваться ими, и армии терпели поражение.
Есть ли у нас все возможности, необходимые для выполнения контрольных цифр на 1931 год?
Да, такие возможности у нас имеются.
В чем состоят эти возможности, что требуется для того, чтобы эти возможности существовали в реальности?
Прежде всего требуются достаточные природные богатства в стране: железная руда, уголь, нефть, хлеб, хлопок. Есть ли они у нас? Есть. Есть больше, чем [c.31] в любой другой стране. Взять хотя бы Урал, который представляет такую комбинацию богатств, какой нельзя найти ни в одной стране. Руда, уголь, нефть, хлеб – чего только нет на Урале! У нас имеется в стране все, кроме разве каучука. Но через год-два и каучук мы будем иметь в своем распоряжении. С этой стороны, со стороны природных богатств, мы обеспечены полностью. Их у нас даже больше, чем нужно.
Что еще требуется?
Требуется наличие такой власти, которая имела бы желание и силу двинуть использование этих огромных природных богатств на пользу народа. Есть ли у нас такая власть? Есть. Правда, наша работа по использованию природных богатств не всегда обходится без трений между нашими же работниками. Например, в прошлом году Советской власти пришлось вести некоторую борьбу по вопросу об образовании второй угольно-металлургической базы, без которой мы не можем больше развиваться. Но мы уже преодолели эти препятствия. И у нас будет в скором времени эта база.
Что еще требуется?
Еще требуется, чтобы эта власть пользовалась поддержкой миллионных масс рабочих и крестьян. Пользуется ли наша власть такой поддержкой? Да, пользуется. Во всем мире не найдете вы другой такой власти, которая бы пользовалась такой поддержкой рабочих и крестьян, какой пользуется Советская власть. Не буду ссылаться на факты роста социалистического соревнования, на факты роста ударничества, на кампанию борьбы за встречный промфинплан. Все эти факты, в которых наглядно видна поддержка Советской власти со стороны миллионных масс, общеизвестны. [c.32]
Что еще надо, чтобы выполнить и перевыполнить контрольные цифры на 1931 год?
Нужно еще наличие такого строя, который был бы свободен от неизлечимых болезней капитализма и который давал бы серьезные преимущества перед капитализмом. Кризис, безработица, расточительство, нищета широких масс – вот неизлечимые болезни капитализма. Наш строй не страдает этими болезнями, потому что власть в наших руках, в руках рабочего класса, потому что мы ведем плановое хозяйство, планомерно накопляем ресурсы и правильно распределяем их по отраслям народного хозяйства. Мы свободны от неизлечимых болезней капитализма. В этом наше отличие, в этом наше решающее преимущество перед капитализмом.
Посмотрите, как капиталисты хотят выйти из экономического кризиса. Они снижают максимально заработную плату рабочих. Они снижают максимально цены на сырье. Но они не хотят снижать сколько-нибудь серьезно цены на промышленные и продовольственные товары массового потребления. Это значит, что они хотят выйти из кризиса за счет основных потребителей товаров, за счет рабочих, за счет крестьян, за счет трудящихся. Капиталисты подрубают тот сук, на котором они сидят. И вместо выхода из кризиса получается его усугубление, получается накопление новых предпосылок, ведущих к новому, еще более жестокому кризису.
Наше преимущество состоит в том, что мы не знаем кризисов перепроизводства, мы не имеем и не будем иметь миллионов безработных, мы не имеем анархии в производстве, ибо мы ведем плановое хозяйство. Но это не все. Мы – страна самой концентрированной [c.33] промышленности. Это значит, что мы можем строить нашу промышленность на основе самой лучшей техники и обеспечивать благодаря этому невиданную производительность труда, невиданный темп накопления. Наша слабость в прошлом была в том, что эта промышленность базировалась на распыленном и мелком крестьянском хозяйстве. Но это было. Теперь этого уже нет. Завтра, может быть, через год, мы станем страной самого крупного в мире сельского хозяйства. Совхозы и колхозы, – а они являются формами крупного хозяйства, – уже в этом году дали половину всего нашего товарного зерна. А это значит, что наш строй, Советский строй, дает нам такие возможности быстрого продвижения вперед, о которых не может мечтать ни одна буржуазная страна.
Что еще требуется для того, чтобы двигаться вперед семимильными шагами?
Требуется наличие партии, достаточно сплоченной и единой для того, чтобы направить усилия всех лучших людей рабочего класса в одну точку, и достаточно опытной для того, чтобы не сдрейфить перед трудностями и систематически проводить в жизнь правильную, революционную, большевистскую политику. Есть ли у нас такая партия? Да, есть. Правильна ли ее политика? Да, правильна, ибо она дает серьезные успехи. Это признают теперь не только друзья, но и враги рабочего класса. Посмотрите, как воют и беснуются против нашей партии всем известные “уважаемые” джентльмены – Фиш в Америке, Черчилль в Англии, Пуанкаре во Франции. Почему они воют и беснуются? Потому, что политика нашей партии правильна, потому, что она дает успех за успехом. [c.34]
Вот товарищи, все те объективные возможности, которые облегчают нам осуществление контрольных цифр 1931 года, которые помогают нам выполнить пятилетку в 4, а в решающих отраслях – даже в 3 года.
Таким образом, первое условие для выполнения плана – “объективные” возможности – у нас есть налицо.
Есть ли у нас второе условие – уменье использовать эти возможности?
Иначе говоря, есть ли у нас правильное хозяйственное руководство фабриками, заводами, шахтами? Все ли тут обстоит благополучно?
К сожалению, не все тут обстоит благополучно. И мы как большевики должны это сказать прямо и открыто.
Что значит руководить производством? У нас не всегда смотрят по-большевистски на вопрос о руководстве предприятиями. У нас нередко думают, что руководить – это значит подписывать бумаги, приказы. Это печально, но это факт. Иногда невольно вспоминаешь помпадуров Щедрина. Помните, как помпадурша поучала молодого помпадура: не ломай голову над наукой, не вникай в дело, пусть другие занимаются этим, не твое это дело, – твое дело подписывать бумаги. Надо признать, к стыду нашему, что и среди нас, большевиков, есть не мало таких, которые руководят путем подписывания бумаг. А вот, чтобы вникать в дело, овладеть техникой, стать хозяином дела, – на этот счет – ни-ни.
Как могло случиться, что мы, большевики, проделавшие три революции, вышедшие с победой из жестокой гражданской войны, разрешившие крупнейшую [c.35] задачу создания современной промышленности, повернувшие крестьянство на путь социализма, – как могло случиться, что в деле руководства производством мы пасуем перед бумажкой?
Причина тут заключается в том, что подписывать бумагу легче, чем руководить производством. И вот многие хозяйственники пошли по этой линии наименьшего сопротивления. Есть тут и наша вина, вина центра. Лет десять назад был дан лозунг: “Так как коммунисты технику производства еще как следует не понимают, так как им нужно еще учиться управлять хозяйством, то пусть старые техники и инженеры, специалисты ведут производство, а вы, коммунисты, не вмешивайтесь в технику дела, но, не вмешиваясь, изучайте технику, изучайте науку управления производством не покладая рук, чтобы потом стать вместе с преданными нам специалистами настоящими руководителями производства, настоящими хозяевами дела”. Таков был лозунг. А что вышло на деле? Вторую часть этой формулы отбросили, ибо учиться труднее, чем подписывать бумаги, а первую часть формулы опошлили, истолковав невмешательство как отказ от изучения техники производства. Получилась чепуха, вредная и опасная чепуха, от которой чем скорее освободимся, тем лучше.
Сама жизнь не раз сигнализировала нам о неблагополучии в этом деле. Шахтинское дело [15] было первым серьезным сигналом. Шахтинское дело показало, что у парторганизаций и профсоюзов не хватило революционной бдительности. Оно показало, что наши хозяйственники безобразно отстали в техническом отношении, что некоторые старые инженеры и техники, работая бесконтрольно, легче скатываются на путь вредительства, [c.36] тем более, что их непрерывно донимают “предложениями” враги из-за границы.
Второй сигнал – судебный процесс “Промпартии” [16] .
Конечно, в основе вредительства лежит классовая борьба. Конечно, классовый враг бешено сопротивляется социалистическому наступлению. Но одного этого для объяснения такого пышного расцвета вредительства – мало.
Как могло случиться, что вредительство приняло такие широкие размеры? Кто виноват в этом? Мы в этом виноваты. Если бы мы дело руководства хозяйством поставили иначе, если бы мы гораздо раньше перешли к изучению техники дела, к овладению техникой, если бы мы почаще и толково вмешивались в руководство хозяйством, – вредителям не удалось бы так много навредить.
Надо самим стать специалистами, хозяевами дела, надо повернуться лицом к техническим знаниям, – вот куда толкала нас жизнь. Но ни первый сигнал, ни даже второй сигнал не обеспечили еще необходимого поворота. Пора, давно пора повернуться лицом к технике. Пора отбросить старый лозунг, отживший лозунг о невмешательстве в технику, и стать самим специалистами, знатоками дела, стать самим полными хозяевами хозяйственного дела.
Спрашивают часто, почему у нас нет единоначалия? Его нет и не будет, пока мы не овладеем техникой. Пока среди нас, среди большевиков, не будет достаточного количества людей, хорошо знакомых с вопросами техники, экономики, финансов, у нас не будет действительного единоначалия. Пишите сколько угодно резолюций, клянитесь какими угодно словами, но если [c.37] не овладеете техникой, экономикой, финансами завода, фабрики, шахты – толку не будет, единоначалия не будет.
Задача, стало быть, состоит в том, чтобы нам самим овладеть техникой, самим стать хозяевами дела. Только в этом гарантия того, что наши планы будут полностью выполнены, а единоначалие будет проведено.
Дело это, конечно, не легкое, но вполне преодолимое. Наука, технический опыт, знания – все это дело наживное. Сегодня нет их, а завтра будут. Главное тут состоит в том, чтобы иметь страстное большевистское желание овладеть техникой, овладеть наукой производства. При страстном желании можно добиться всего, можно преодолеть все.
Иногда спрашивают, нельзя ли несколько замедлить темпы, придержать движение. Нет, нельзя, товарищи! Нельзя снижать темпы! Наоборот, по мере сил и возможностей их надо увеличивать. Этого требуют от нас наши обязательства перед рабочими и крестьянами СССР. Этого требуют от нас наши обязательства перед рабочим классом всего мира.
Задержать темпы – это значит отстать. А отсталых бьют. Но мы не хотим оказаться битыми. Нет, не хотим! История старой России состояла, между прочим, в том, что ее непрерывно били за отсталость. Били монгольские ханы. Били турецкие беки. Били шведские феодалы. Били польско-литовские паны. Били англо-французские капиталисты. Били японские бароны. Били все – за отсталость. За отсталость военную, за отсталость культурную, за отсталость государственную, за отсталость промышленную, за отсталость сельскохозяйственную. Били потому, что это было [c.38] доходно и сходило безнаказанно. Помните слова дореволюционного поэта: “Ты и убогая, ты и обильная, ты и могучая, ты и бессильная, матушка Русь” [17] . Эти слова старого поэта хорошо заучили эти господа. Они били и приговаривали: “ты обильная” – стало быть, можно на твой счет поживиться. Они били и приговаривали: “ты убогая, бессильная” – стало быть, можно бить и грабить тебя безнаказанно. Таков уже закон эксплуататоров – бить отсталых и слабых. Волчий закон капитализма. Ты отстал, ты слаб – значит ты не прав, стало быть, тебя можно бить и порабощать. Ты могуч – значит ты прав, стало быть, тебя надо остерегаться.
Вот почему нельзя нам больше отставать.
В прошлом у нас не было и не могло быть отечества. Но теперь, когда мы свергли капитализм, а власть у нас, у народа, – у нас есть отечество и мы будем отстаивать его независимость. Хотите ли, чтобы наше социалистическое отечество было побито и чтобы оно утеряло свою независимость? Но если этого не хотите, вы должны в кратчайший срок ликвидировать его отсталость и развить настоящие большевистские темпы в деле строительства его социалистического хозяйства. Других путей нет. Вот почему Ленин говорил накануне Октября: “Либо смерть, либо догнать и перегнать передовые капиталистические страны”.
Мы отстали от передовых стран на 50–100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут.
Вот что диктуют нам наши обязательства перед рабочими и крестьянами СССР.
Но у нас есть еще другие, более серьезные и более важные обязательства. Это – обязательства перед [c.39] мировым пролетариатом. Они совпадают с обязательствами первого рода. Но мы их ставим выше. Рабочий класс СССР есть часть мирового рабочего класса. Мы победили не только усилиями рабочего класса СССР, но и благодаря поддержке мирового рабочего класса. Без такой поддержки нас давно расклевали бы. Говорят, что наша страна является ударной бригадой пролетариата всех стран. Это хорошо сказано. Но это накладывает на нас серьезнейшие обязательства. Ради чего поддерживает нас международный пролетариат, чем мы заслужили такую поддержку? Тем, что мы первые кинулись в бой с капитализмом, мы первые установили рабочую власть, мы первые стали строить социализм. Тем, что мы делаем дело, которое в случае успеха перевернет весь мир и освободит весь рабочий класс. А что требуется для успеха? Ликвидация нашей отсталости, развитие высоких, большевистских темпов строительства. Мы должны двигаться вперед так, чтобы рабочий класс всего мира, глядя на нас, мог сказать: вот он, мой передовой отряд, вот она, моя ударная бригада, вот она, моя рабочая власть, вот оно, мое отечество, – они делают свое дело, наше дело хорошо, – поддержим их против капиталистов и раздуем дело мировой революции. Должны ли мы оправдать надежды мирового рабочего класса, должны ли мы выполнить наши обязательства перед ним? Да, должны, если мы не хотим опозориться вконец.
Таковы наши обязательства, внутренние и международные.
Вы видите, что они диктуют нам большевистские темпы развития. [c.40]
Не скажу, что в отношении руководства хозяйством у нас за эти годы ничего не сделано. Сделано, и даже очень много. Мы вдвое увеличили продукцию промышленности по сравнению с довоенной. Мы создали самое крупное в мире сельскохозяйственное производство. Но мы могли бы сделать еще больше, если бы постарались за это время по-настоящему овладеть производством, его техникой, его финансово-экономической стороной.
Максимум в десять лет мы должны пробежать то расстояние, на которое мы отстали от передовых стран капитализма. Для этого есть у нас все “объективные” возможности. Не хватает только уменья использовать по-настоящему эти возможности. А это зависит от нас. Только от нас! Пора нам научиться использовать эти возможности. Пора покончить с гнилой установкой невмешательства в производство. Пора усвоить другую, новую, соответствующую нынешнему периоду установку: вмешиваться во все. Если ты директор завода – вмешивайся во все дела, вникай во все, не упускай ничего, учись и еще раз учись. Большевики должны овладеть техникой. Пора большевикам самим стать специалистами. Техника в период реконструкции решает все. И хозяйственник, не желающий изучать технику, не желающий овладеть техникой, – это анекдот, а не хозяйственник.
Говорят, что трудно овладеть техникой. Неверно! Нет таких крепостей, которых большевики не могли бы взять. Мы решили ряд труднейших задач. Мы свергли капитализм. Мы взяли власть. Мы построили крупнейшую социалистическую индустрию. Мы повернули середняка на путь социализма. Самое важное с точки [c.41] зрения строительства мы уже сделали. Нам осталось немного: изучить технику, овладеть наукой. И когда мы сделаем это, у нас пойдут такие темпы, о которых сейчас мы не смеем и мечтать.
И мы это сделаем, если захотим этого по-настоящему!
“Правда” № 35,
5 февраля 1931 г.
Вредные советы: что юрист не должен говорить клиенту
Партнеры юрфирм и известные адвокаты рассказали, почему нельзя уверенно говорить о 100%-ном выигрыше или проигрыше дела, что можно обещать клиенту, а что не стоит, как реагировать, если исход дела оказался хуже, чем предполагалось, как корректно предложить лучшую тактику, чем у предыдущих юристов, и где пролегает грань между этичным поведением и недобросовестной конкуренцией.
Адвокат Вадим Клювгант
«Всё будет сделано, как вы пожелаете»: Казалось бы, почему нет: адвокат должен действовать исключительно в интересах клиента и руководствоваться его позицией (кроме случаев явного самооговора). Но закон и профессиональная этика стоят выше воли доверителя, даже если он просит или требует их нарушить.
Что лучше сказать: Надо объяснять, переубеждать, предлагать корректные альтернативы.
«Я сейчас защищаю вас по назначению суда (следователя), то есть – как получится. А если хотите настоящей, полноценной защиты – заключайте со мной соглашение и платите»: Это крайняя недобросовестность адвоката, несовместимая с профессиональной этикой. Отвратительно навязываться любому доверителю, особенно если он оказался в экстремальной и стрессовой ситуации. Адвокат должен работать честно и разумно и по соглашению, и по назначению. Даже несмотря на то, что в последнем случае государство платит за труд унизительно мало, да еще и с задержками.
«Вы заплатите мне официально, по соглашению, Х рублей, а «с рук на руки» – ХХХ рублей». Вариант: «Вы перечислите мне гонорар на личный счёт»: Налоговый аспект самоочевиден, но страдает и доверие: как клиент будет воспринимать своего юридического советника, который ловчит и вступает в сомнительные сговоры и сделки? А ведь доверие – основа основ адвокатской деятельности. Поэтому уважающий себя адвокат сумеет договориться об адекватном размере гонорара, оформит его по закону и не будет рассовывать по «заначкам». Если оплата не устраивает – за дело можно не браться или, наоборот, поработать бесплатно, pro bono.
Мнение адвоката Юрия Костанова: «Сколько дел, столько и различных «запретных» фраз. Но минимальный обязательный набор всё-таки существует. Например, нельзя критиковать предыдущего адвоката доверителя, ведь и вы не застрахованы от неудачи. Обещать можно только то, что зависит от вас – то есть сделать все, что возможно. Всегда надо разъяснять, что обратиться в Конституционный суд или Европейский суд по правам человека возможно лишь в тех случаях, если Конституция противоречит примененному закону (КС) или нарушены права, предусмотренные Европейской конвенцией (ЕСПЧ). Обращать внимание, что КС и ЕСПЧ не являются вышестоящими судебными инстанциями по отношению к российским судам общей юрисдикции. И заранее разъяснять, что попытки подкупить следователя или судью не только безнравственны, но и, наиболее вероятно, приведут на скамью подсудимых».
Евгений Шестаков, управляющий партнер «Интеллект-С»
«Обещаю – это дело мы выиграем. Отобьёмся, получим деньги, вернем имущество, гарантия 100%» (и так далее) : Нужно максимально подробно информировать доверителей обо всех рисках, включая целесообразность обращения в суд, порой и в ущерб собственным интересам. Потому что, если риски не озвучить доверителю, а они наступят, то юристов обвинят в профессиональной некомпетентности. При этом, даже если все предупреждения есть в соглашении, а дело очевидно совсем неперспективное, клиент в итоге скажет: «Мой юрист или моя юридическая фирма проиграли дело другим юристам из другой юридической фирмы». Такие дела в нашей компании запрещено брать из репутационных соображений.
Что лучше сказать: «Мы не можем обещать, что добьемся разрешения дела в вашу пользу, потому что видим позицию только с одной стороны, изучили только ваши доказательства – словом, обстоятельства дела полностью неизвестны. К тому же суд независим, мы не можем на него влиять. Мы можем дать вам единственную гарантию: что будем профессионально и добросовестно защищать ваши интересы как свои собственные».
Почему так лучше: Обращаясь к юристам, клиент рассчитывает услышать, что он прав, что у него всё в порядке с документами, что всё будет хорошо. Но неэтично говорить ему исключительно то, что он хочет услышать, потому что реальность может быть другой. И в этот момент мы проигрываем конкуренцию с недобросовестными коллегами, цель которых – «раскрутить клиента на договор», обещая все, включая «решение вопросов в суде». Такие псевдоконсультанты от юридической профессии наносят существенный ущерб всей нашей отрасли.
Мнение адвоката Роберта Зиновьева: «Если адвокат гарантирует результат и исход дела – это должно сразу внушать опасения в его непорядочности и недобросовестности. Подобные заверения могут показывать, что он стремится любым путем заключить соглашение и получить гонорар. Зная реалии нашей правоприменительной практики, я никогда не пытаюсь убедить клиента в том, что его непременно оправдают. Я обещаю доверителю использовать весь спектр средств и методов защиты, не запрещенных законом».
Алексей Толстов, партнер АБ «Бобров, Толстов и партнеры»
«Ваше дело бесперспективно, я за него не возьмусь»: Клиент обращается к специалисту за защитой и поддержкой в сложной ситуации. Адвокат не судья, чтобы безапелляционно лишать его всякой надежды. К тому же юрист может неверно оценить дело как бесперспективное. Может статься, шансы еще есть, но клиент их упустит, если последует совету не обращаться в суд.
Что лучше сказать: «Ваше дело достаточно сложное, судебная практика неоднозначна или не в вашу пользу, но я приложу все усилия, чтобы защитить ваши права».
Почему так лучше: Такой фразой адвокат не введет клиента в заблуждение относительно перспектив его дела, но создаст честную и доверительную атмосферу в отношениях с ним, а еще – окажет моральную поддержку человеку, который оказал ему самому доверие, обратившись за консультацией.
Адвокат Галина Нилус
«Я верю, что вы невиновны», если это не основано на всех обстоятельствах уголовного дела: Опрометчиво допускать возможность восприятия ваших действий клиентом как обещания по делу положительного исхода. Помимо этического запрета, такая неосмотрительность делает адвоката морально ответственным за любой исход дела, кроме оправдания подзащитного, и может подорвать доверие клиента в случае необходимости смены тактики защиты. В любом случае, адвокату должно избегать брать на себя большее бремя, чем возложенное на него законом и профессиональной этикой.
Что лучше сказать: «Я исхожу из презумпции вашей невиновности и в рамках закона буду действовать только к вашей пользе».
Юлий Тай, управляющий партнер АБ «Бартолиус»
«Ну как же вы могли подписать такой договор/не составить акт/не обнаружить или не зафиксировать нарушение и т. д.»: Юрист, как и врач, не должен сокрушаться, как его клиент мог попасть в такую неприятную ситуацию. Клиент приходит не для того, чтобы ему читали мораль.
Что лучше сказать: «Из-за того, что было сделано (или не сделано), ситуация стала сложнее. Шансы на успех теперь не так велики, но мы попробуем вам помочь».
Почему так лучше: Эта фраза настраивает клиента на сдержанный оптимизм, в то же время она не скрывает «размера бедствия» и учит на будущее не допускать подобных ошибок, но в конструктивном ключе.
Елена Родионова, партнер правового бюро «Олевинский, Буюкян и партнеры»
«Я не знаю. Об этом вы рассказывали моему коллеге»: Если с клиентом работают несколько человек, он не обязан по нескольку раз рассказывать о своих проблемах. Его не должно волновать, что сотрудник, который в прошлый раз его принимал, заболел, в отпуске или срочно отправился по другим делам.
Что лучше сказать: «Прошу вас немного подождать, пока я уточню».
Почему так лучше: Клиенты не будут нервничать понапрасну. А еще стоит лучше организовать передачу информации между сотрудниками.
Адвокат Лев Бардин
«Вот все мои телефоны и адреса электронной почты. Можете обращаться в любое время»: Есть большой риск, что клиент будет злоупотреблять этой возможностью: звонить поздно ночью или в выходные дни. Застигнутый врасплох адвокат спросонья может дать неправильный совет, за который потом придется отвечать.
Что лучше сказать: «Вот мой телефон и адрес электронной почты. В нерабочее время прошу обращаться только в экстренных случаях, которые не терпят отлагательств. Если не буду отвечать – значит, занят. Напишите СМС, отвечу, когда освобожусь».
Почему так лучше: Клиенту надо с самого начала дать понять, что адвокат ведет сразу несколько дел и, как и все, имеет право на отдых. Если доверитель хочет, чтобы юрист занимался только его делом – это надо заранее письменно согласовать.
«В суде вы можете давать любые объяснения и предоставлять любые доказательства. Вы же не свидетель»: Клиент может почувствовать свою безнаказанность, в том числе и за фальсификацию доказательств. А это уже уголовная ответственность по ст. 303 Уголовного кодекса.
Что лучше сказать: «Давайте заранее разберемся, какие ваши слова можно подтвердить доказательствами, которые допустимы законом и относимы к вашим доводам. Если доказательств не будет, то суд признает голословными ваши утверждения».
Почему так лучше: Если адвокат заранее выяснит, что доказательств у клиента нет и достать их негде, он может прийти к выводу, что и правовая позиция у доверителя отсутствует. А это фактически сводит на нет шанс на успех. Тут уж клиенту решать, стоит ли судиться.
Александр Забейда, партнер АБ «Забейда, Касаткин, Саушкин и партнеры»
(В случае, если исход дела оказался хуже, чем предполагалось): «Надо же, как интересно получилось»: Эта фраза допустима только как сарказм, но ее поймут не все. Даже если предупредить, что это сарказм.
Что лучше сказать: «Черт возьми, ну как так-то?!»
Почему так лучше: Это тоже желательно говорить про себя. Хотя бы потому, что что-то подобное вы должны были ожидать. А если фраза уместна вслух, вы дадите понять клиенту, что сами не были готовы к такому исходу событий. К тому же ваше возмущение будет проявлением искренности, а это тоже важно в доверительных отношениях.
Юлия Замятина, партнер юрфирмы «Алимирзоев и Трофимов»
«Мы можем скрыть это от суда/стороны/государственных органов»: Так юрист поставит себя в положение соучастника правонарушения (которое клиент, возможно, еще не решил совершить). К тому же это нарушает этические принципы профессии.
Что лучше сказать: Лучше рассказать, как сформировать правовую позицию, разъяснить последствия каждого варианта и подчеркнуть, что решение всегда остается за клиентом – и последствия наступают тоже лично для него.
Почему так лучше: Юрист – это профессиональный советник, который помогает оценить возможные варианты действий и их последствия, а не принимает решений за клиента.
Максим Бобров, партнер АБ «Бобров, Толстов и партнеры»
«Советы ваших адвокатов были неправильными и непрофессиональными, поэтому неудивительно, что вы проиграли дело»: В юриспруденции часто нет только «черного» и «белого», а еще говорят: «два юриста – три мнения». Поэтому нельзя дискредитировать другого юриста перед клиентом, даже если вы не согласны с его советами, это своего рода «недобросовестная конкуренция» на юррынке. К тому же это запрещено адвокатской этикой.
Что лучше сказать: «Мы предлагаем вам иную тактику ведения дела, чем ваши прежние адвокаты. Она существенно повысит шансы выиграть дело, исходя из нашего опыта, знаний и практики».
Почему так лучше: Это позволит клиенту более рационально и взвешенно выбрать консультанта и создаст между ними необходимое доверие.
Илья Алещев, партнер юрфирмы «Алимирзоев и Трофимов»
«Вашим делом занимаются наши самые лучшие сотрудники»: Это звучит так, словно в фирме есть и не очень хорошие сотрудники. К тому же у клиента могут возникнуть вопросы по оплате счетов – оправданно ли было привлекать для всех действий по проекту «самых лучших» (и, вероятно, самых дорогих) юристов?
Что лучше сказать: «Сотрудники получат разные задачи по проекту исходя из старшинства и квалификации. В ходе работы партнер будет в курсе дела и сможет обсудить его с клиентом».
Почему это лучше: Эта формулировка одновременно отвечает ожиданиям клиента (разная квалификация в зависимости от сложности задачи) и оставляет возможность свободно делегировать полномочия внутри фирмы.
Backdoor как гарантия оплаты: безопасная сделка для фрилансера
Реалии таковы, что фрилансеру могут не заплатить. Но это только в том случае, если фрилансер был не очень осторожен. Тема статьи — как же получить свои деньги.
Предоплата — лучшие гарантии
Как говорил легендарный Остап Бендер: «Утром деньги, вечером — стулья». Это классика. К сожалению, если фрилансер молодой и неопытный (то есть без имени) предоплату заказчик ему отправлять не спешит. Опытные фрилансеры могут требовать 100% оплаты и только после этого приступать к выполнению заказа. Здесь и заказчик уверен, что все будет сделано качественно, и сам фрилансер может спокойно выполнять свою работу.
Но ситуации бывают разные:
- Фрилансер еще не настолько известен, и заказчик попросту не хочет переводить ему всю сумму.
- Полная стоимость работ может быть неясна. Бывают ситуации, когда точно неясно, сколько времени будет потрачено на реализацию технического задания. В этом случае, как правило, договариваются о почасовой оплате. Оговаривается сумма, которая устраивает обе стороны и назначается куратор со стороны заказчика, который следит за временем выполнения. Схема вполне рабочая. Но подразумевает постоплату.
В таких ситуациях можно просить частичную предоплату. В первом случае — 50% и 50% после окончания выполнения работ, во втором случае — символическую сумму, чтобы была уверенность в намерениях заказчика. Так ты получишь хоть деньги и привяжешь к себе заказчика. Ведь заказчики бывают разными.
Биржа — защита от неуверенности
В Сети полно . Работают они так: на бирже регистрируется и заказчик и исполнитель, заказчик формирует техническое задание и оглашает стоимость реализации проекта. Исполнитель, если его все устраивает, принимает проект, а заказчик тем временем перечисляет деньги на счет биржи. Если задание выполнено качественно, то заказчик подтверждает это, и деньги перечисляются исполнителю. Если возникли некоторые моменты, то биржа назначает арбитра, который сверяет результаты работы исполнителя с техническим заданием заказчика. Если все правильно, то исполнитель получает свои деньги. Если же не все совпадает с техническим заданием, предлагается либо доделать, либо получить часть денег — на усмотрение арбитра.
Такие биржи — идеальное решение, как для заказчика, так и для исполнителя. Но есть один момент: они берут комиссию за свою работу. Второй неприятный момент — если заказчик представляется юридическим лицом, то такие биржи, как правило, работают без НДС и этот НДС предстоит заплатить, здесь уже как договоритесь — или пополам, или за счет исполнителя, или же за счет заказчика (что бывает редко).
Если облака для вас
не просто теория
Широкий спектр услуг
по выделенным северам
и мультиклауд-решениям
Конфигурация VPS и бесплатный тест уже через 2 минуты
Организация вашей IT-инфраструктуры на основе мультиклауд-решения
Биржи еще полезны и тем, если заказчик и исполнитель находятся в разных странах и между ними хлопотно заключить (или вообще не возможно) обычное трудовое соглашение, которое, кстати, тоже является гарантией оплаты. Даже если тебе не заплатили, то всегда можно обратиться в суд. Правда, судебные тяжбы растянутся на долгие месяцы, а биржа решает все спорные моменты очень оперативно.
Не отправляй исходники
Не отправляй исходники до получения оплаты. Сделал работу, откомпилировал, показал результат, получил деньги, отправил исходники. Это единственная правильная последовательность.
Backdoor
Остался тот самый костыль, который спасет твои деньги, даже если все предыдущие советы не работают:
- Заказчик не хочет отправлять предоплату по тем или иным причинам.
- Заказчик (или ты) не хочет использовать биржу, чтобы не платить комиссию или НДС
- Невозможно не отправлять исходники, например, когда тебя просят «допилить» или заказчик требует удаленной работы на его машине. Последнее должно, кстати, тебя остановить вообще от работы с таким заказчиком или только по предоплате.
Отдельного внимания заслуживают работы, которые сразу требуют отправки исходников. Например, ты PHP программер (или пишешь на любом другом скриптовом языке) или дизайнер. Дизайнерам в некотором случае проще — спасают watermark, да и саму картинку можно отправить в меньшем, чем нужно заказчику, размере. Он посмотрит, одобрит и уже после оплаты отправишь ему нужный вариант и исходники в кореле или фотошопе.
просто обязаны иметь свой VDS для размещения на нем своих работ. К тебе обращается заказчик, ты все работы выполняешь на своем VDS и переносишь на сервер заказчика уже после оплаты.
Но такое возможно не всегда. Иногда к тебе обращаются, чтобы доработать уже существующее . Понятно, что такие работы выполняются сразу на сервере заказчика. Но что если он не заплатит? Не нужно дожидаться, когда это произойдет и он сменит все доступы.
В самом начале нужно позаботиться о встраивании Backdoor. Нет, сейчас речь идет не о вредоносном коде, позволяющим получить доступ к серверу. Незаконным мы заниматься не будем, нам бы получить свое. Поэтому наш Backdoor будет просто блокировать работу кода, пока заказчик не оплатит работу фрилансера.
Все достаточно просто: функция обращается к файлу, желательно, удаленному, в котором будет значение, например, 1 в случае оплаты и 0 в случае, если оплата не получена.
Можно хранить это значение и локально, например, в базе данных, но обрабатывать уже после предполагаемой даты оплаты: получаем дату, если она меньше предполагаемой даты оплаты, пусть код работает, как обычно, если дата оплаты уже наступила, проверяем значение из базы данных: если оплаты нет, тогда вызываем инструкцию die().
При желании можешь вызвать die() с текстом, но текст лучше не хранить локально, а загружать со стороннего сервера — чтобы по нему нельзя было вычислить твою закладку.
нужно кодировать, чтобы заказчик сам не мог изменить его. Для этого есть родное решение — Zend Guard. Да, его можно раскодировать, но это требует определенной квалификации — если у заказчика был такого уровня, он не обращался бы к тебе. Если «зазенденный» код не выполняется на стороне заказчика, код backdoor можно замаскировать в недрах библиотечных функций движка заказчика. Главное подальше спрятать «закладку», чтобы ее нельзя было удалить, по крайней мере, быстро.
Что делать дальше, ты знаешь:
- Ждать оплаты
- Если оплата получена, модифицировать значение в БД или в файле и по возможности удалить код (хотя если ты еще планируешь работать с этим заказчиком, можно этого и не делать — хотя бы до тех пор, пока не будешь в нем на 100% уверен).
- Если оплата не получена, ничего не делать — после определенной даты выполнение кода будет остановлено инструкцией die().